- Правда, не понимаешь?

Я на него посмотрела, прямым, открытым взглядом. Решительно качнула головой.

- Не понимаю. Расскажи мне, Давид.

- Злишься, да?

- У меня есть повод злиться на тебя. И даже не один.

Он вздохнул, отвёл глаза.

- Возможно, ты права.

- Возможно?

- Ну, хорошо! Ты права. – Я взглянул на меня. – Я негодяй. Но ты ведь об этом знала.

- Не помню, чтобы ты мне об этом рассказывал.

- Лида!.. – Давид как-то очень ловко вытащил руки из рукавов пальто, оставив его на кресле, а сам приблизился ко мне. Сел передо мной на корточки и попробовал заглянуть в глаза, хотя, я всячески от его ищущего взгляда уворачивалась. – Ну что мне сделать?

- Это зависит от того, чего ты хочешь, Давид.

- Чтобы ты на меня не злилась.

- Не слишком серьёзные планы на жизнь.

- А ты хочешь поговорить о жизни?

Я очень аккуратно вытерла вспотевшие ладони об обивку дивана. А сама смело ему улыбнулась.

- Почему нет? Мне было бы интересно услышать от тебя о твоих планах на жизнь. И как я в них фигурирую. Ведь зачем-то ты пришёл?

Давид снова хмыкнул, едва слышно.

- Зачем-то пришёл, - проговорил он, а потом опустил голову и прижался лбом к моим коленям.

В первый момент я инстинктивно хотела отодвинуться, оттолкнуть его, а потом взгляд остановился на тёмном затылке, и у меня ладони загорелись огнём, так захотелось коснуться его волос.

- Я постоянно о тебе думаю, - сказал он, - и ничего не могу с этим сделать. Все эти месяцы я думаю о тебе.

Я до боли в глазах уставилась на стену напротив, сжала руки в кулаки, а от его слов мне почему-то было неприятно. Он обо мне думал, а мне было неприятно, наверное, от его напряжённого тона. У меня даже губы затряслись, но от сарказма я всё же не удержалась.

- Как печально, правда? – проговорила я негромко. – Вернуть женщину своей мечты, а думать при этом о другой. Мне даже хочется перед тобой извиниться, Давид. За то, что столь бесцеремонно вмешалась в вашу идеальную семейную жизнь!..

Он голову поднял.

- Перестань язвить, - попросил он, поморщившись. Поднял руку и коснулся пальцами моего подбородка.

Я дёрнулась от его прикосновения, попыталась отвернуться. И разозлилась.

- А что мне делать? – Мы встретились глазами. – Я каждый раз тебя спрашиваю: зачем ты пришёл, чего ты хочешь? А ты несёшь какую-то чушь! Но каждый раз, приходя, ты почему-то уверен, что я тебя жду! А если не жду, Давид? Перестань меня уже мучить, ты сам всё решил!

- Я знаю.

- Вот и отлично, - немного невпопад ответила я. Буквально выбралась из угла дивана, в который он меня вжал. Наверное, мои барахтанья выглядели смешно и неловко, но мне было на это абсолютно наплевать. Но в тот момент, когда мои ноги коснулись пола, Давид дёрнул меня за руку, и я повалилась обратно на диван. Его рука легла поперёк моего живота, не давая возможности снова подняться, и я уставилась на него в бессильной злобе.

- Мы знакомы с тобой несколько месяцев, - сказал Давид. – Ты понимаешь? Какие-то месяцы, они ничего не значат.

- Именно потому, что они ничего не значат, ты сейчас здесь!

- Да! – выдохнул он мне в лицо, причём с возмущением. – И я не понимаю, что происходит! Я не верю в такое.

Я взяла и рассмеялась ему в лицо.

- Во что ты не веришь? Что люди встречаются, влюбляются, женятся?

- Не через два месяца, Лида.

- Давид, чтобы прошло больше времени, нужно дать себе больше времени. А не бежать прочь, как только что-то почувствовал! А теперь ты решил мне пожаловаться? Ты выбрал не меня, ты выбрал другую женщину, и мне плевать, что она твоя жена. Ты выбрал! – с нажимом повторила я. – Вот и живи с той, что выбрал!

- А если я не могу?

- А если я не могу? – с отчаянием выдохнула я. – Если я не могу жить в обстановке, что ты вокруг меня создаёшь?

Давид моргнул, а в следующее мгновение уже отодвинулся. Убрал руку, и я смогла встать. И я вскочила с дивана, как ужаленная. Одёрнула домашнее платье. Щёки пылали. Я схватилась за них ладонями. Нервно облизала губы.

- Ничего не получится, - сказала я, в конце концов.

- Что?

- Ничего, - повторила я. – Я не стану поощрять твои фантазии, и уж точно не буду больше прятать глаза от твоей жены. Не проси меня об этом. Ты, конечно, всё очень хорошо придумал, я не сомневаюсь. – Я в запале даже рукой взмахнула. – Алина Потапова в качестве жены, наверное, весьма хорошее вложение в твоё будущее, уверена, что тебе все об этом говорят, но жить с ней тебе. Точно, не мне. Потому что, - я перед ним остановилась и прямо посмотрела на Давида, - я не стану с ней делиться.

Мы замолчали, смотрели друг на друга, потом Давид голову опустил и потёр лицо ладонью. А я кивнула, для самой себя, истинно уверовав в собственные слова.

- Наверное, это звучит смешно, - продолжила я, аккуратно подбирая слова, - кто я такая против неё. У меня ни наследства, ни папы-чиновника, ни образования. По сути, по должности я чуть выше официантки…

- Лид, при чём здесь это?

- Не знаю, может быть и не при чём, - согласилась я, - но я тебе говорю, как есть. Ходить ко мне, успокаивать свою трепетную душу, не нужно. Я не буду крутить с тобой роман за её спиной. Потому что мне уже не двадцать лет, Давид, и я уже понимаю, что это бесперспективно. Что в какой-то момент она узнает, или тебе надоест, и я останусь разбитой и униженной. И буду для всех очередной девкой Давида Кравеца, с которой он самой Алине Михайловне изменял! А сам Давид будет метаться ещё неизвестно сколько времени, с кем ему выгоднее жить, а с кем лучше спать! Так получается?

- Ты, как всегда, перегибаешь!

Я лишь руками развела и усмехнулась. Повторила его слова:

- Как всегда!

Давид поднялся, на меня не смотрел, о чём-то раздумывал, хмурясь, после чего шагнул ко мне. Я замерла, не отстраняясь, но и не позволяя себе его коснуться, даже случайно. И он сам меня обнял. Притянул к себе, и я уткнулась лицом ему в грудь. Снова со скрытым и довольно тягостным облегчением. Стояла, сжав руки в кулаки, напряжённая, но не отодвигалась, горячо дышала ему в грудь. А Давид сжал меня, потёрся носом о мои волосы.

- Дай мне немного времени. Пожалуйста.

Я сделала один осторожный вдох, потом другой. Поклялась себе, что не начну плакать. После чего кивнула, соглашаясь. А чего было не согласиться? И ему сказала:

- Что-что, а время у тебя есть. Оно всё в твоём распоряжении.

Маша выглядела смущённой. Я подозревала, что это из-за настойчивого Анькиного любопытства. Та, пропустившая всё самое интересное, как она сама считала, в новогоднюю ночь, всю суть разворачивающихся событий, хотела конкретных ответов на свои конкретные вопросы. А вопросов у неё было много. Мы сидели в цветочной лавке, пользуясь тем, что до начала рабочего дня оставалось ещё полчаса, с чашками чая в руках, и разговаривали. Обсуждали, кто как встретил Новый год. Аньке, кроме семейного застолья, поведать было не о чем, и она пытала нас. Мне Машу в какой-то момент стало жалко, и я сестру одёрнула.

- Перестань устраивать допрос, - попросила я её.

Анька невинно вытаращила глаза.

- Да какой допрос? Мне просто интересно. Где вы, что вы, с кем…

- Нечего было с Витькой за столом сидеть, салаты лопать, могли бы и прийти.

- Думаешь, это была моя инициатива? – попробовала возмутиться Анька, а я зловеще улыбнулась.

- Ещё бы, но семейная рутина затянула, да?

Анька недовольно поджала губы, и, кажется, покраснела. Значит, я угадала.

Маша переводила взгляд с меня на неё и обратно, после чего примирительно махнула на нас рукой.

- Не ругайтесь. К тому же ничего экстраординарного не произошло.

Ей можно было медаль вручать за миролюбивость, ей-богу. А вот на Аньку её слова подействовали, как красная тряпка на быка. Она снова на Машу уставилась с жадностью, ожидая подробностей и признаний.