— Есть след, но слабый.

Сытин посмурнел.

— Вести сможешь?

— Попробую…

— Надо его найти, Влад!

— Постараюсь…

— Уж постарайся!.. Так, парни, — командир оглядел группу, — мы идем за… грабителем, а Алексея отправлю девчонку порасспрашивать. — Он вынул из кармана уоки–токи: — Алекс, встречаемся у машин!..

***

На этот раз встречались в «Шоколаднице» на Тверской. Александр Михайлович сидел в зоне для некурящих в дальнем, полутемном уголке. Оттуда было видно почти весь зал и вход в кафе. Прохоров гадал, в каком виде на этот раз явится волхв. Изобретательность Белогора неоднократно вызывала восхищение куратора. «Такому парню в разведке работать, а он дурью мается, в язычество какое–то ударился!.. — лениво размышлял Александр Михайлович, помешивая крохотной ложечкой кофе в микроскопической чашечке. — И харизма у него определенно имеется: ведь смог же с нуля боевую организацию создать. Хорошо еще вовремя мы на него внимание обратили, не то прибился бы к каким–нибудь радикалам… Мда, но теперь–то что делать? Серега, блин, снова подгадил! Ведь просил же его не лезть, так нет, надо было норов показать! Как же, начальник департамента по науке при Администрации президента!..»

Увлекшись рассуждениями, Прохоров не заметил, как рядом с его столиком остановился лохматый парнишка с подносом.

— Разрешите присесть?

Александр Михайлович поморщился и, мельком глянув на него — типичный «ботаник» — второкурсник, — отмахнулся:

— Занято, молодой человек!

— Извините, но мест вокруг больше нет, так что я все–таки сяду, — нагло заявил студент и шлепнул поднос на столик.

Прохоров от неожиданности едва не поперхнулся кофе.

— Да ты что себе позволяешь, щенок… — в ярости зашипел он и осекся, наткнувшись на знакомый насмешливый взгляд. — Стас?!

— Добрый день, Александр Михайлович. Прошу прощения, задержался: пробки.

— Ты действительно мастер перевоплощения, Стас! — невольно рассмеялся Прохоров. — Тебе бы в ГРУ служить или в ФСБ.

— Спасибо, не хочется, — вежливо отказался волхв и пригубил апельсиновый фрэш из высокого стакана на подносе.

— Считай, я тебе ничего не говорил, — кивнул Александр Михайлович. — Так что случилось? Чем вызвана наша внеплановая встреча?

— Ситуация обострилась. Эти… ребята из Группы перспективных исследований оказались очень шустрыми и настырными. Несмотря на ваши заверения, они предприняли еще один налет. Вчера!

— Действительно, борзота!..

— Правда, я все же предпринял некоторые шаги по усилению безопасности нашего центра. И на сей раз эти «шустрики» получили по полной.

— Надеюсь, обошлось без жертв?

— С нашей стороны — да.

— А с их?.. — Прохоров напрягся, но виду не показал. «Вот, наверное, где собака зарыта! — подумал про себя. — Облажались твои голубчики, Алексей Михайлович, по самое «не балуйся», ты и бесишься!..»

— Один ушел, семерых взяли, один «трехсотый», — почти по–военному доложил Белогор.

— Раненый?.. Черт, это плохо!.. Ладно, разрулим. Что дальше?

— Мы вычислили «крота». Работал на ГПИ, во время допроса у парня сработала программа самоликвидации… — волхв помедлил. — По–моему, вот это — действительно очень серьезно, Александр Михайлович!

— Психологическое зомбирование… — досадливо крякнул Прохоров. — Заигрались, мальчики!

— Мы вышли на оператора, обработавшего «крота», — ровным голосом продолжил Белогор, внимательно наблюдая за куратором. — Во время допроса он тоже… ушел. Тогда мы забрали винчестер из его компа и уже в центре, в спокойной обстановке, выпотрошили.

— Ага. — Прохоров сделал заинтересованное лицо. — С этого места поподробнее, Стас. Нашли что–нибудь?

— Более чем достаточно. Группа перспективных исследований занимается киднеппингом, Александр Михайлович! Только не заверяйте меня, что вы не в курсе!

— Что ты мелешь, Стас? Конечно, я ни сном ни духом!.. ГПИ вне моей компетенции. Ее курирует департамент по науке Администрации президента… — Прохоров осекся, поняв, что сболтнул лишнее, бросил быстрый взгляд на Белогора.

Волхв, казалось, не обратил внимания на оговорку. Он медленно цедил кофе, холодно глядя на куратора и ожидая дальнейших разъяснений.

— Конечно, ваша информация — это сильный козырь против Группы, — продолжил Александр Михайлович, стараясь говорить веско и значительно. — Я должен немедленно ознакомиться с содержимым винчестера. Доставь мне его прямо завтра. Встретимся… в переходе с Охотного ряда на Театральную в десять часов утра.

— Понял. Что делать с пленными?

— Отпускайте, конечно!

— Чтобы они снова к нам пожаловали?

Прохоров насупился, почувствовав в словах волхва скрытую иронию.

— Ладно. Подержите их еще… пару суток, пока я разберусь с компроматом. Кстати, надеюсь, вы там ничего не копировали?

— Я распорядился сделать резервные копии…

— А вот это зря! Копии надо немедленно уничтожить!

— Почему? А вдруг с винчестером что–то случится? — Белогор уже почти не скрывал своего недоверия к куратору, и тот понял.

— Вот что, Стас, — жестко, со скрытой угрозой заговорил Прохоров. — Если ты еще не понял, здесь попахивает государственным преступлением! И я ничего не смогу сделать, если не буду уверен, что добытая вами опасная информация больше никуда не просочится. Сотри все копии, а диск — мне. Свободен!

Белогор несколько секунд повертел в пальцах пустую чашку, уставившись взглядом в стол, потом резко встал и, не прощаясь, пошел к выходу. Александр Михайлович шумно выдохнул и промокнул платком внезапно вспотевший лоб. «Черт бы вас всех побрал! — в сердцах подумал он. — Один пальцы гнет, другой норов показывает… Но, похоже, братец, все–таки ты лоханулся! Если Бородин сказал правду, тебе — хана!..»

***

— Вот эта контора, командир, — кивнул Влад на неприметную, обшитую деревянной рейкой дверь. На желтой бронзовой табличке значилось: «Бюро специальных услуг «Лорелея».

Сытин критически осмотрел дверь и табличку, хмыкнул и нажал кнопку домофона.

— «Лорелея», слушаю вас, — раздался из динамика приятный женский голос.

— Нам бы специальные услуги получить, — деловито бросил начальник опергруппы, покосившись на бойцов, чинно стоявших по бокам.

— Поднимайтесь на второй этаж.

Замок пискнул, и дверь приоткрылась.

— Дилетанты! — не сдержавшись, фыркнул один из бойцов и шагнул вперед. — Разрешите, командир?

— Валяй, Петруха! — кивнул тот, пропуская парня.

Следом за Петром проскользнул второй боец, а Сытин с Владом, не торопясь, вошли за ними. Пока они поднимались по винтовой лестнице в офис, сверху до них долетели несколько неразборчивых фраз, сдавленный вопль, потом глухой удар, и все стихло.

Войдя в приемную, обставленную а–ля салон мадам Жоли, Сытин снова ухмыльнулся. Картина и впрямь выглядела забавной. В правом углу, за низкой офисной стойкой сидела девица с роскошными формами, вызывающе выпиравшими из–под делового костюма. Ее огромные кукольные глаза испуганно таращились на вошедших, перескакивая с одного на другого, а полные, чувственные губы дрожали пунцовыми лепестками, словно сдерживая рвущийся крик. В левом же углу стояли бежевые пуфики, перед ними расположился низкий журнальный столик с кипой глянцевой прессы и большим альбомом в тисненом кожаном переплете. А разбавляли этот гламурный натюрморт мужские ноги в дорогих штиблетах, торчавшие между столиком и пуфиками.

— Все в порядке, командир, — пробасил Петр, поправляя галстук и одергивая пиджак.

— Живой? — кивнул на ноги Сытин.

— Отдыхает.

— Отлично. — Начальник опергруппы повернулся к девице. — Итак, лапа, мне нужен твой хозяин.

— Ва–ва–ва… — пробормотала секретарша и попыталась вжаться в стену, при этом груди ее, не стесненные бюстгальтером, окончательно вылезли из жакета, прикрытые лишь полупрозрачной тканью блузки.

— Где он? — раздельно повторил Сытин, опершись на стойку и нависая над девицей.

Секретаршу начала бить крупная дрожь, груди призывно заколыхались. Говорить она явно не могла, только скосила на мгновение взгляд. Сытин проследил за ним и увидел еще одну дверь, полуприкрытую пышной драпировкой, украшавшей стены.