― Я его обратно не приму. Ты можешь сдать его в ломбард, если оно тебе так не нравится, но оно твое.

― Мне оно нравится. Это самое красивое ожерелье, которое я когда-либо видела.

Он улыбнулся.

― С Днем рождения, Кейтлин.

Она рассмеялась.

― Ты поспешил на одни день.

― Знаю. Но я не был уверен, какие у тебя на завтра планы. Может быть, ты планировала встретиться в этот день с родителями.

― На самом деле... ― она замолчала, и он почувствовал, как девушка занервничала. ― Может, ты захочешь прийти ко мне в воскресенье, чтобы посмотреть матч плей-офф с моей семьей? Мы приготовим фан-фуд, и еще будет праздничный торт.

― Фан-фуд?

Кейтлин закатила глаза.

― Так тетя Райли называет закуски. Каждые три месяца мы готовим разные блюда. Крылышки, сырные палочки, фаршированные перчики халапеньо, крабовый соус, фрикадельки и прочие подобные блюда.

― Черт. Звучит очень заманчиво.

Лукас не возвращался в паб с того вечера, как он заезжал за Кейтлин на лимузине, а ее дяди и кузены бросали на него грозные взгляды.

Они создали вокруг подобие кокона, этот рай, где никто не мог затронуть их, причинить боль, разделить их.

― Ничего страшного, если ты не предпочтешь с ними встречаться. Я знаю, ты не привык к большим семьям, а моя большая и очень шумная, как в фильме «Моя большая греческая семья», только у меня ирландская.

― Я с удовольствием приду.

Он не ожидал такой бурной реакции, того, что ее лицо осветится таким удовольствием.

― Серьезно? Отлично. Это просто замечательно.

Каждый раз, как только он думал, что разгадал Кейтлин, она показывала другую свою сторону, и он опять чувствовал себя сбитым с толку. Она отчитывала его за дорогое украшение в качестве подарка, но выглядела так, словно он подарил ей луну с неба, когда согласился провести время с ее семьей.

Ни одни отношения, которые были у него раньше, не могли сравниться с этим, он часто чувствовал себя слепым.

Он встал и протянул руку, чтобы помочь Кейтлин выйти из ванной. Лукас вытер ее полотенцем, потом себя, и они вместе вернулись в спальню. Никто из них не произнес ни слова, забираясь на кровать. И второй раз за ночь они занимались любовью.

Потом, в течение тридцати минут, они вместе нежились в постели, просто держась за руки и говоря обо всем и ни о чем.

― Думаю, мне нужно ополоснуться и начать готовить ужин, ― сказала она.

Лукас остановил ее, когда она направилась в ванную. И в этот раз они не использовали презерватив. Похоже, теперь они про них забудут.

― Стой.

Она растерянно на него посмотрела.

― Не мойся. Мы вместе пойдем на кухню и приготовим ужин. Я хочу видеть, как мое семя стекает по твоим бедрам, Кейт.

― Лукас, ― прошептала она.

― Я вымою тебя сам перед ужином. Но до тех пор, я хочу убедиться, что ты помнишь, кому ты принадлежишь.

Ее дыхание стало прерывистым, ее лицо покраснело. Обе эти реакции были привычными, когда он отдавал ей приказ. Было что-то опьяняющее наблюдать за тем, как она попадала в сабспейс (прим.: особый тип трансового состояния в БДСМ-практике). Она рассказывала, что в этот момент мир становился размытым и теплым, все, словно во сне.

― Ты поняла?

Она кивнула.

― Да, сэр.

― Кому ты принадлежишь, Кейт?

― Тебе, ― ее ответ был почти беззвучным. ― На...

Лукас обхватил ее лицо и крепко поцеловал, прерывая ее последующие слова. Он не допустит, чтобы она закончила свою мысль.

Она его не только «на сегодня».

Кейтлин его навсегда.