- Почему? - не понял Степка. Взял за руку, коснулся щеки. В свете полной луны его лицо казалось неестественно бледным. - Неужели я тебе настолько неприятен? Давай попробуем? Разойтись никогда не поздно. Или дело не только в племяннице?

- Да... - мой ответ прозвучал тихо, но решительно. - Я действительно влюблена в другого. Ты очень дорог мне, но только как друг. И как друга тебя прошу: уезжай и забудь. Обо мне и Вороньем логе.

Он вздохнул. Посмотрел куда-то в темноту комнаты. Тихонько сжал мои пальцы и отпустил.

- Здесь происходит много странного, - произнес печальным голосом. - Знаешь, одну ночь я провел в поселке. Мне приснилось, что в постель забралась женщина и всю ночь занималась со мной любовью. При этом я не мог открыть глаза, хотя все чувствовал. Видение было таким реальным, не отличить от правды... Мне почему-то представилось, что этой женщиной была ты.

Он вздохнул и повернулся. Этот взгляд мне не забыть никогда: напряженный, тревожный и вместе с тем вдохновенный.

- Сегодня ты пришла на самом деле, - продолжил Степка. - Но прогоняешь меня и не позволяешь коснуться.

- Было бы гораздо хуже обманывать тебя, - призналась я. - Есть человек, который притворялся, что любит, пытался выдать желаемое за действительное. Но сделал только хуже себе и своей избраннице. Не хочу повторять его ошибку. Поищи еще, наверняка найдется женщина, которая ответит взаимностью. И тогда ты порадуешься, что не связался со мной.

- Попробую, - пообещал Степка.

- Мне нужно идти, - сообщила я. - В этой комнате есть потайной ход, но тебе лучше его не видеть. Будь добр, отвернись и сосчитай до двадцати.

Корбл

Истинное безумие ― ночь напролет прятаться в саду и наблюдать за окнами гостя. Но Корбл не мог поступить иначе. Он должен был убедиться, что не ошибся. Терзал себя мыслями, точно насыпал пригоршни соли в незаживающие раны. Не чувствовал холодного ветра, не видел идеально округлого диска луны. Превратился в монумент, возведенный в память о великой любви.

Ночь подошла к средине. Гость не загасил свечи и долго метался по комнате. Но усталость все же взяла свое и заставила светловолосого поклонника Валерии забыться сном.

- О, нет!.. - вскрикнул Корбл.

Из спальни Фреджи вылетела белая голубка. Взмахи ее крыльев были тяжелыми, точно у больной. Или непривыкшей летать.

Но вот голубка нашла нужное окно. Не испугалась решеток и пробралась в спальню гостя. Обернулась и закуталась в длинный плащ. Растолкала парня.

- Как же ты могла, - покачал головой Корбл. - А я так хотел тебе верить... Валерия!

Ее имя он произнес с надрывом, будто умирающий. Даже обращения не доставляли магистру ордена проклятых столько боли. Видеть, как твоя любимая приходит в спальню другого, беседует с ним, касается - невыносимая пытка. Ревность пожирала сердце, затмевала разум, высасывала саму жизнь.

В тот миг Корбл возненавидел способности оборотня. Как бы он хотел ослепнуть и не видеть, как милуются эти двое.

Валерия поднялась и оголила плечо. Склонила голову, что-то сказала. Степка согласно кивнул и затушил свечу. Рассмотреть, что случилось дальше, не помогло даже воронье зрение. Однако воображение Корбла восполнило этот недостаток с лихвой.

Покачиваясь, будто пьяный, магистр дождался, пока голубка вернется в спальню Фреджи. И лишь после этого отправился в замок. Вызвал в кабинет брата, мать, Джереона и начальника стражи.

- Немедленно схватить Габи и запереть в мыльне! - объявил приказ. - Не выпускать ни под каким предлогом. И ни в коем случае не верить ни одному ее слову.

Фреджа переглянулась с Райнером. Все казались не просто удивленными, скорее, испуганными. Давно не видели они Корбла таким злобным и вместе с тем расстроенным. Магистр выглядел так, будто был не оборотнем, а ожившим мертвецом. Его глаза казались продолжением бездны, движения утратили былую быстроту, а руки ― твердость. Что могло случиться за одну ночь?

- Не хочешь объяснить, почему принял такое решение? - спросил Райнер, рискуя нарваться на гнев магистра.

- Нет, - отказался Корбл. - Может быть, позднее, когда приду в себя. И решу, как поступить.

Сказав это, он повернулся к Джереону и отдал новое распоряжение:

- Разбуди гостя, через десять минут пусть будет готов к отъезду. Я лично прослежу, чтобы он покинул Вороний лог. Навсегда, - голос Корбла походил на шипение змея. Как бы он ни пытался сдержаться, сердечная боль прорывалась наружу. - Передай Джерту, чтоб подготовил машину.

Джереон и начальник стражи отправились выполнять поручение. Фреджа выскользнула за дверь и прислонилась к стене. Решила, что ее старший сын сошел с ума. Такое случалось с проклятыми рыцарями. Увы, довольно часто. Именно поэтому на всех окнах в замке были решетки, а семейную библиотеку держали под замком. Не все книги, наследие предков, несли в себе зерно истины и добра. Числились среди них и такие, что способны довести неподготовленного до помутнения рассудка. Увы, в поисках лекарства от проклятия рыцари «Корвус Девотус» испробовали все методы, даже запрещенные.

Райнер попытался вразумить брата:

- Не понимаю, чем тебе навредила Габи. Хорошая старушка, добрая и исполнительная. Хотя и немного взбалмошная...

- Вот и хорошо, что не понимаешь, - отозвался Корбл. - Иди, и не вздумай приближаться к «хорошей старушке».

- Ты знаешь о ней что-то, чего не знаю я? - охнул Райнер. - Правда так страшна, что ты не делишься ею с комтуром и братом?

Корбл положил руку на плечо Райнера:

- Не знаю, сможешь ли ты перенести правду. Мне известно, как ты относился к Катерине. Потому не хочу наносить новый удар. Будет лучше, если ты никогда не узнаешь правды о таинственной незнакомке. Об одном прошу: не печалься, если она перестанет появляться в Красном лесу.

- Ты бредишь, брат, - испуганно проговорил Райнер, направляясь к выходу. - Но я обязан подчиняться приказам магистра.

Корбл остался один. Долг чести приказывал ему судить Габи, но отравленная любовью душа все еще сомневалась. И все же магистр дал себе зарок: если Валерия еще раз попытается проникнуть в лог или нанести вред его обитателям - он не сможет остаться в стороне. И не станет укрывать ее преступления.

Спустя час черный «Мерседес» мчался по красному лесу. Магистр ордена «Корвус Девотус», его верный помощник и гость покидали Вороний лог.

Корбл долго молчал и только когда густой туман остался позади, предупредил Степку:

- Больше не приезжай в замок, стражи тебя не пропустят. И не пытайся вновь встретиться с ведьмой. Она не женщина, а злобный демон. Ее любовь ведет к погибели.

Степка нахмурился. Не сразу понял, о ком говорит хозяин замка. Потом вспомнил о странном сне и вздрогнул. Столько странностей за один день - это слишком. Валерия права, ему не понять этих людей и того, что движет каждым их шагом.

- Вообще, я был бы не против, чтобы она приходила каждую ночь. Так искренне и страстно отдаваться может не каждая женщина. Такие штуки вытворяла... - Степка замечтался, и по лицу его растеклось удовольствие. Сон был таким реальным и никак не хотел забываться. - Слушай, а ты откуда узнал?

- Неважно, - буркнул Корбл.

Плотно сжал кулаки и отвернулся. Впервые с тоской посмотрел на солнце. Скорее бы рассвет, чтобы в мучениях хоть немного отвлечься от мыслей о Валерии.

Валерия.

За мной пришли задолго до рассвета. Двое проклятых рыцарей, вооруженных копьями. С хмурыми, непроницаемыми лицами. Приказали завести руки за спину и стянули на них веревки. Не слишком туго, но слезы все равно брызнули из глаз - от обиды и бессилия.

- За что?! - кричала я, срывая голос. - В чем меня обвиняют? Пожалуйста, молю вас, дайте мне поговорить с Корблом. Позвольте объясниться.

- Не сопротивляйся, иначе навредишь себе же, - попросил один из рыцарей. Кажется, его звали Августом, я пару раз обедала с ним за одним столом. - И не сердись на нас, мы всего лишь выполняем приказ. Тебя велено запереть в мыльне.