- Хорошо. Во сколько?

 - Я заеду за тобой с утра, часов в девять, подойдет?

 - Да.

 - Отлично, - в голосе мужчины слышалась улыбка. – До завтра, милая.

  В указанное время Оксана уже ждала Костю у своего дома, зябко поеживаясь от холодного ветра и колючего снега. Была уже середина декабря, морозы крепчали, и с каждым разом прогулки с любовником становились все короче и реже. Оксана даже не замечала, как они ей дороги, пока они почти не ушли на убыль. Нет, они виделись все так же часто, но это было либо в каком-то ресторане, либо у Кости дома. Они так же много общались, но была своя изюминка в гулянии по набережной, держась за руку. И от того каждая незапланированная встреча с мужчиной казалась ярче и приятней.

 - Куда мы едем? – улыбнулась Оксана, после того как села в машину и получила мягкое касание губ Кости к своим.

 - Это будет сюрприз. Надеюсь, приятный. Место необычное.

 - Ты часто там работаешь?

 - Достаточно. Это даже скорее не работа. Что-то между порывом сердца и увлечением. А еще подобное занятие приносит мне радость.

 - Сколько всего, - хмыкнула девушка.

  К месту назначения они прибыли через сорок минут. Большая территория, по ней разбросаны корпуса и хозяйственные постройки. Оксана вышла из машины, бросив вопросительный взгляд на Костю, но ничего не спросила. Их пропустил за ворота пожилой мужчина-сторож, радостно поприветствовавший фотографа. Они перекинулись с ним парой слов, и гости прошли к главному зданию.

  Едва войдя вглубь здания, Оксана поняла, куда они приехали. Она удивленно с улыбкой посмотрела на Костю.

 - Приют?

 - Да. Это Дом малютки. Я бываю здесь время от времени.

 - Зачем? – с интересом рассматривая рисунки и фотографии детей на стенах, мимо которых они шли, поинтересовалась молодая женщина.

 - Чтобы снимать детей. Я делаю для них альбомы. Ну знаешь, чтобы у них было что вспомнить из детства. У каждого из нас есть стопка фотографий с интересными и яркими моментами. У них подобного нет, и не факт что когда-нибудь появится. И я пытаюсь это исправить, насколько в моих силах. Это естественно отличается от того, что имеет ребенок в полноценной семье, но, по крайней мере, у этих детей будет нечто большее, чем личное дело в серой папке.

 - Как давно ты этим занимаешься?

 - Уже лет пять. Это не единственный детский дом, где я бываю.

 - И ты делаешь это бесплатно, - скорее подтвердила, нежели спросила Оксана, с улыбкой глядя на него.

 - Нет, не бесплатно. Платой мне служат счастливые мордашки и улыбки на лицах малышей.

 - Ты любишь детей, - тихо произнесла девушка, внимательно глядя на него.

  И в этой фразе оба видели двойное дно.

 - Конечно. Кто их не любит.  И не важно, что они не мои. Это дети, и они просто достойны любви, внимания и заботы.

  Костя говорил это не для того, чтобы вызвать в Оксане чувство доверия. Он действительно так думал и так жил. Но она просто должна это понять и заметить. Это не показуха, но без этого она не заметит того, что важно, для нее в первую очередь. Возможно, увидев его среди детей, заметив его отношение к ним, его искренность, она посчитает возможным рассказать ему о своей дочери. Возможно, это толкнет ее к тому, о чем она не задумывалась. Костя очень надеялся на это. Он хотел дать ей понять, что она может не бояться его отказа от нее, когда он «узнает» о дочери.

  Они прошли к директору Дома, который встретила их с радостью и улыбкой. Костя представил обеих женщин друг другу и, предупредив о том, где будет, отправился устанавливать оборудование. Так же он привез с собой несколько ярких костюмов и платьев для малышей, который оставлял приюту в подарок каждый раз. Директриса провела для Оксаны экскурсию, а потом девушка отправилась за Костей, чтобы помочь ему и познакомиться с детьми.

  Для фотосъемки выделили большую игровую. Воспитатели приводили детей маленьким группками. Оксана помогла им наряжаться, знакомилась с ними и общалась. В этом приюте были детки от года до десяти лет. И их было так много, что сердце разрывалось от того, что они все одиноки, что не нужны своим родителям. Для Оксаны было выше ее понимание, как можно оставить своего малыша в таком месте. Почти все дети были здоровы, умны и красивы. Так что же заставляет людей бросать их или вести образ жизни, при котором само государство забирает у них детей? Как можно не стараться и не быть сильным ради своего ребенка?

  Об этом было трудно думать,  и молодая женщина предпочла сосредоточиться на позитивных моментах. Все ее внимание было сконцентрировано исключительно на детях, она даже забыла с кем приехала сюда. Но Костя не был обижен, ему нравилось наблюдать за Оксаной со стороны, нравилось смотреть, как она играет и веселится с малышами, как одевает их, что-то серьезно объясняя или задорно улыбаясь. Это была ее стихия, и ей это нравилось. Она была хорошей матерью, вне всякого сомнения.

  Когда наступило время обеда, Костю и Оксану пригласили в общую столовую. Там молодые люди уже вдвоем помогли воспитателям покормить детей и вытереть изгвазданные мордашки.

 - Я совсем о тебе забыла, - чуть виновато глядя на Костю, произнесла Оксана, нянча на руках круглолицего карапуза.

 - Глупости. Я для этого тебя сюда и привез – помогать. Тебе нравится здесь?

 - Очень. Они все такие… - Оксана даже словами не могла выразить, что хотела бы сказать.

 - Я понимаю, - улыбнулся Костя, мягко целуя ее в щеку. – Они чудесные, замечательные. Многое можно сказать о них.

 - Да, многое. Например, одинокие, - с ноткой грусти глядя на гомонящую ребятню, произнесла девушка.

 - Они еще будут счастливы. Каждый из них.

 - Да, наверно, - улыбнулась девушка. – Ты возьмешь меня еще раз с собой?

 - Обязательно, - перехватывая из ее рук ускользающего младенца, улыбнулся мужчина.

 - Господи, какие же они шустрые! Я уже и забыла…

  Оксана резко прервалась на полуслове. Костя сделал вид, что не заметил оговорки, но явно понял, что она хотела сказать: «я уже и забыла, что значит такой маленький ребенок». И это позволило ему сделать вывод, что он правильно поступил, когда позвал девушку с собой. Это заставит ее подумать о том, чтобы рассказать ему о своей дочери и, возможно, о причине такой таинственности вокруг нее.

  Молодые люди пробыли в приюте до самого вечера. Костя снял каждого малыша отдельно, по несколько человек, а потом просто ловил кадры в непринужденной обстановке. И пообещал всем, что к новому году альбомы будут готовы: это для тех, кого он снимал уже несколько лет. Остальным же он просто привезет фотографии.

 - А через пару лет альбомы будут и остальных.

 - Но к тому времени снова появятся те, кого ты снимешь впервые, - грустно добавила Оксана.

  Они уже сидели в машине и возвращались домой. Девушка, измотанная тяжелым, но отчасти радостным днем, понемногу начала грустить. В окружении детей было некогда думать об их судьбе, а сейчас куча мыслей роились в голове.

 - Не принимай все слишком близко к сердцу. Так ты только себя расстроишь. Нельзя.

 - Я знаю, - вытерев слезинку, тихо прошептала Оксана. – Но по-другому не могу.

 - Мне тоже первое время было не по себе. Я даже думал о том, чтобы бросить все это. Но переборол себя. Жалость к таким детям хороша, но мало что изменит. И мы с тобой тоже ничего не можем. Такое положение вещей было всегда. Да и вряд ли когда-нибудь искоренится. Всегда будут сирые и обездоленные, - вздохнул Костя.

 - Я не понимаю тех родителей, которые бросают своих больных детей из-за страха их болезни. Не понимаю тех, кто отказывается от инвалидов. Но еще больше меня поражает то, когда отказываются от таких, как эти – здоровых и нормальных.

 - Не от всех отказались добровольно.

 - Знаю. Но разве нельзя улучшить свою жизнь, свой нрав и вообще что угодно ради того, кого ты зачал, выносил и родил? Можно горы свернуть ради своего ребенка.

 - Ты говоришь так убежденно, - начал Костя, очень осторожно подбирая слова, - как будто сама столкнулась с чем-то подобным. Ты же выросла в нормальной полноценной семье?