- Почему муж оставил вас именно после рождения девочки? Насколько я знаю, такие заболевания, как синдром Дауна, распознается еще на первом УЗИ. Почему же он ждал родов?

 - Он не знал о синдроме, - вздохнула Оксана, несколько отстраненно глядя в стену, будто находилась сейчас в своих воспоминаниях.

  Наверно так и было, решил Костя, рассматривая лицо девушки.

 - Я не сказала ему. Я любила его. И он любил меня, очень сильно. Я была уверена в нем так, как ни в ком и никогда. И я не сомневалась, что вместе мы все преодолеем. Я просто не хотела заранее ему говорить, чтобы эта новость не портила ему настроение во время беременности. Хотела, чтобы он ждал малыша как положено: с радостью, предвкушением, трепетом, а не со страхом перед неизвестностью и обреченностью, как это делала я. И я не ожидала от него того, что он сделала. Слава был всегда ответственным, серьезным, никогда не нарушал слова. На него можно было положиться в любой ситуации, прийти с любой проблемой, и он всегда подставит свое плечо, поможет и поддержит. И меня в первую очередь. Но болезнь нашего ребенка оказалась слишком сильным грузом для него. Он все понял, как только взглянул на младенца у меня на руках, а врачи еще и доступно объясняли нам в тот момент, что и как. Я помню этот день в мельчайших деталях. Я крепко прижимала к себе крошечный сверток, и смотрела на мужа с любовью, с надежной, с уверенностью в его поддержке. Ждала, что вот, сейчас, он сядет на кровать, возьмет из моих рук дочку, поцелует ее в лобик, улыбнуться мне и скажет «Я рядом!». И по мере того, как тускнели его глаза, расширяясь от осознания, от ужаса и испуга, я все крепче прижимала к себе Надю, все яснее понимала, что это конец. Что не сядет он рядом, не сожмет мою руку, не ободрит и не поддержит.

  Голос Оксаны был тусклым, пронизанным теми чувствами, что обуревали ее в тот момент. По щекам текли слезы, не замеченные девушкой, а кулаки сжимались до боли. Взгляд был устремлен в прошлое, и казалось, что она заново переживает все то, что было в тот день. Костя не стал ее трогать, хотя и хотелось. Но сначала он должен дослушать до конца.

 - Он пришел ко мне в тот же день. Надю увезли на обследование, я была одна. Сидела, уставившись в стену и слушая, как разбиваются все мои надежды, мечты, а вместе с ними и мое сердце. Смотрела на него пустым взглядом, когда он умолял меня оставить ребенка, отдать в приют. Уговаривал отказаться от нее. Обещал, что следующий наш ребенок будет здоровым, что так будет лучше для всех. Просил меня подумать и сделать правильный выбор. Правильный для него. А я не могла. Я любила его, но он меня предал. Предал из-за страха и опасения, из-за нежелания брать ответственность за малыша с синдромом Дауна. Но большую обиду я ощущала за свою кроху. Что от нее готов отказаться родной отец. Было так невыносимо осознавать этот факт! Я прогнала его тогда. Высказала все, что думаю, уверила в том, что он может катиться на все четыре стороны, если мы ему не нужны. Сказала, что выбираю нашу дочь. И он ушел. Документы на развод пришли через месяц. Там же был его отказ от всех прав на ребенка. Он оставил нам квартиру, и, насколько я знаю, переехал в другой город. Его родители так же ни разу не пришли к внучке.

  Оксана замолчала, разжала ноющие руки и вытерла со щек слезы, все так же глядя в сторону.

 - Знаю, что должна была рассказать тебе все раньше, - все так же не глядя на него, продолжила девушка. – Обязана. Но мне было так хорошо с тобой, что я боялась, как ты отреагируешь. Я вообще не собиралась заводить наши отношения так далеко, не собиралась начинать роман. Но не смогла удержаться. Это было эгоистично с моей стороны думать о том, что этого будет достаточно нам обоим. А потом я уже не могла отказаться от тебя. Вообще вся эта ситуация глупая и нелепая. Я не должна был так поступать ни с тобой, ни с Надей. Я не стыжусь своей дочери, но упорно прятала ее от тебя. Я не должна была давать тебе надежду, не должна была тебя использовать так, не думая о твоих чувствах. Понятно, что после озвученной правды, наши отношения не смогут остаться прежними. И я пойму, если ты сейчас уйдешь и больше не вернешься. Пойму, если не захочешь взять на себе такую ответственность. Ты не должен и ничем не обязан ни мне, ни моему ребенку. Я не осужу тебя, и не посчитаю слабым. И прошу не давать мне ложной надежды, не играть с этим. Ответь сразу и прямо.

  Она, наконец, повернулась к нему лицом и серьезно посмотрела него. В ее глазах не было слез, но было ожидание, боль, мольба о прощении и участии. Там была безнадежность и тоска. А еще любовь. Чувство, о котором ни один из них не говорил вслух. Он, потому что не смел пугать и обещать, не зная всего. Она, потому что не хотела привязывать его к себе этим чувством, скрывая правду о себе и своей жизни.

  А вот в глазах Кости Оксана не могла прочесть ничего. Он смотрел на нее прямо, серьезно, внимательно и пристально, будто забираясь к ней в голову. Ни улыбки на лице, ни нежности во взгляде: только сосредоточенность и напряженность.

  Медленно мужчина поднялся на ноги и сделал шаг в сторону от Оксаны. Девушка тут же прикрыла глаза, чтобы не видеть его удаляющуюся спину, и прикусила губу до крови. В ушах шумело, и она не слышала его шагов и поступи. А Костя, бросив на ее профиль с зажмуренными глазами взгляд, мягко улыбнулся и подошел к стеллажу, где вновь взял в руки альбом. Вернулся к дивану и тихонько сел рядом с девушкой. Оксана распахнула глаза и удивленно посмотрела на него, потом перевела взгляд на раскрытый на пустых страницах альбом в руках Кости.

 - Я очень хочу, - тихо прошептал мужчина, глядя в глаза Оксане, - чтобы следующая фотография в этом альбоме была нашей. Ты. Я. И Надя. Хочу, чтобы она больше не спрашивала про папу. Хочу, чтобы знала кто ее отец. Хочу полюбить ее так же сильно, как это делаешь ты. И хочу, чтобы ты больше не молчала. Чтобы всегда говорила о том, что тебя тревожит и угнетает. Чтобы всегда приходила ко мне за помощью и поддержкой. Чтобы тебе было на кого сбросить свой груз и поделиться тяготами жизни. Я хочу быть рядом.

  Оксана бросилась ему на шею, и крепко-крепко обхватила за плечи, утыкаясь носом в его шею. А он сильно прижал ее к себе всем телом, окутывая ее собой, своей заботой и любовью. Ободряя и поддерживая. Она тихонько плакала у него на руках, стискивая в руках ткань рубашки, и промачивая ее своими счастливыми слезами: слезами облегчения, радости и счастья. Костя мягко усадил ее к себе на колени и взял в руки заплаканное личико.

 - Ты веришь мне?

 - Верю, - улыбнулась Оксана, впервые так ярко и счастливо.

  И от этого был счастлив и сам Костя.

 - Люблю тебя, - тихо прошептал он ей в губы.

 - Люблю тебя, - ответила Оксана, улыбаясь и приникая к его губам.

Больше книг Вы можете скачать на сайте — Knigochei.net

Эпилог

Оксана с улыбкой на лице смотрела, как Костя с Надей носятся по двору, играя с милым щенком, подаренным Ангелиной девочке. Подруга сидела рядом и тоже наблюдала за парочкой резвящихся.

 - Он любит ее, - не могла не заметить Ангелина.

 - Мне порой кажется, что даже больше чем я, - рассмеялась Оксана. – Это предел того, о чем я мечтала.

 - Тебе только кажется, - хмыкнула Геля. – Пределом будет, когда ты возьмешь своего сына на руки, - касаясь ее округлого живота, довольно добавила она. – Вот это будет предел. Да и то не весь.

 - А больше мне и не нужно, - улыбнулась Оксана, чувствуя под руками, как в утробе шевелится малыш.

 - Надя рада прибавлению?

 - Очень, - светло улыбнулась будущая мама, переведя взгляд на дочку. – Я боялась, что она обидится, подумает, что ей ищут замену, что больше не любят. Но ничего подобного даже не возникло в ее головке. Она счастлива, рада.

 - А как насчет твоего страха, что теперь, когда есть ваш общий ребенок, Костя будет меньше любить Надю?

 - Он исчез. Нельзя думать о подобном, глядя на них двоих, - кивнув в  сторону мужа и дочки, улыбнулась Оксана. – Это была глупая, мимолетная мысль, не более того.