— Мне нужны доказательства, подтверждающие, что Рич не совершал убийства.

— Чтобы угодить даме, да? — Инспектор Миллер ехидно ухмыльнулся. — Она и за вас принялась, не так ли? Вот штучка, скажу я вам. Chercher la femme, когда речь идет о мести. Знаете, она и сама бы это проделала, если бы только ей представилась возможность.

— Таким-то образом? Никогда!

— Вы не верите? Я знавал одну такую дамочку. Не моргнув глазом она убрала с дороги пару муженьков, когда они ей начали мешать. И всякий раз была «убита горем». Суд присяжных хотел было ее оправдать, да не вышло. Уж больно вескими были доказательства.

— Давайте, мой друг, не будем спорить. Я позволю себе полюбопытствовать относительно некоторых деталей. То, что пишут в газетах, — это новости, но не всегда правда.

— Надо и им чем-то жить. Так что же вас интересует?

— Время, когда наступила смерть, и как можно точнее.

— Это трудно установить, поскольку труп подвергся экспертизе лишь утром следующего дня. Предполагается, что смерть наступила часов за десять-тринадцать до вскрытия. Следовательно, между семью и десятью часами вечера… Рассечена яремная вена. Смерть, должно быть, наступила мгновенно.

— А оружие?

— Что-то вроде итальянского стилета, небольшого, но острого, как бритва. Никто не видел его в доме раньше и неизвестно, как он туда попал. Но так или иначе, мы все это узнаем. Нужны лишь время и терпение.

— А не могло случиться так, что в момент ссоры стилет просто оказался под рукой?

— Нет. Слуга утверждает, что никогда не видел его в доме майора.

— Меня очень интересует телеграмма, — сказал Пуаро. — Та, которой Клейтон был вызван в Шотландию. Вызов действительно был?

— Нет, его никто никуда не вызывал. Никаких осложнений с продажей земли или чего-то в этом роде не возникало. Сделка состоялась, и все шло нормальным чередом.

— Кто же тогда послал телеграмму? Я полагаю, телеграмма все-таки была?

— Возможно. Однако едва ли стоит верить тому, что утверждает миссис Клейтон. Хотя сам Клейтон сказал слуге, что его вызвали телеграммой в Шотландию. Сказал он об этом и командору Макларену.

— В котором часу он с ним виделся?

— Они вместе перекусили в клубе. Примерно в 7.15. Затем Клейтон вызвал такси и поехал к майору Ричу. Он был у него что-то около восьми. А потом… — Тут инспектор Миллер лишь красноречиво развел руками.

— И никто не заметил ничего необычного в поведении Рича в тот вечер?

— Вы же знаете, как это бывает. Когда дело уже ясное, тогда всем вдруг кажется, что они и видели что-то и что-то замечали, чего на самом-то деле совсем и не было. Миссис Спенс, например, утверждает, что майор был рассеян, отвечал невпопад, словно что-то его беспокоило или занимало его мысли. Я думаю, забеспокоишься, если у тебя труп в сундуке. Поломаешь голову, как от него поскорее избавиться.

— Почему же в таком случае он этого не сделал?

— Вот это-то меня и удивляет, черт побери. Струсил, должно быть. Хотя только круглый болван решился бы оставить труп там, где мы его нашли. У Рича были все возможности избавиться от него ночью. Ночного швейцара в доме нет. Он мог подвести машину прямо к подъезду, сунуть труп в багажник — машина большая, он вполне бы там уместился, — выехать за город, а там уже проще простого. Правда, есть риск, что кто-нибудь из соседей может увидеть, как он засовывает труп в багажник. Но и здесь риск был невелик — улица боковая, да и дом стоит в глубине двора. Часа в три ночи он мог бы преспокойно все это проделать. А что делает он? Ложится спать и спит допоздна, пока в дом не приходит полиция.

— Он спал, как может спать только человек с чистой совестью.

— Думайте, что хотите, но неужели вы действительно верите в это, мосье Пуаро?

— На этот вопрос я вам не могу сейчас ответить. Для этого мне прежде надо узнать, что за человек этот майор Рич.

— Считаете, что по одному виду можете отличить виновного от невиновного? Увы, это не так просто.

— Знаю, что не просто, и не стану утверждать, что я на это способен. Но мне хочется понять, действительно ли этот человек так глуп, как можно заключить из фактов.

Пуаро собирался повидаться с майором Ричем лишь после того, как познакомится со всеми остальными.

Начал он с командора Макларена.

Это был высокий, смуглый, необщительный человек с суровым, изрезанным морщинами, однако приятным лицом. Он был застенчив, и его не так-то легко было вовлечь в беседу. Однако Пуаро это удалось.

Вертя в руках записку Маргариты Клейтон, Макларен неохотно пробормотал:

— Что ж, если Маргарита просит, чтобы я вам рассказал все, что знаю, я, разумеется, к вашим услугам. Однако, право, я не уверен, что знаю больше того, что вам уже известно. Но поскольку Маргарита хочет… Я никогда ни в чем ей не отказывал. С тех пор, как ей было всего шестнадцать… О, она умеет заставить вас сделать все по-своему…

— Да, я знаю, — промолвил Пуаро, а затем добавил: — Прежде всего попрошу вас откровенно и прямо ответить мне на один вопрос. Вы считаете, что Клейтона убил майор Рич?

— Да. Я не сказал бы этого Маргарите, раз она считает, что майор невиновен, но вам я могу это сказать. Черт побери, это же совершенно очевидно.

— Они были врагами?

— Что вы, напротив. Арнольд и Чарльз были наилучшими друзьями. В этом-то и вся загвоздка.

— Возможно, отношения между майором Ричем и миссис Клейтон…

Но Макларен не дал Пуаро закончить.

— Ерунда! Все это пустая болтовня и газетные сплетни… Гнусные инсинуации!.. Миссис Клейтон и майор Рич всего лишь друзья, не больше. У Маргариты много друзей. Я тоже ее друг. Не помню уж, сколько лет. Мне незачем скрывать или бояться этого. И Чарльз тоже был ее другом.

— Следовательно, вы не считаете, что между ними были более близкие отношения?

— Разумеется, не считаю! — Макларен был вне себя от гнева и возмущения. — Не советую вам прислушиваться к тому, что болтает эта хитрая кошка Линда Спенс. Она может наговорить что угодно.

— Но возможно, у мистера Клейтона все же зародились подозрения, что между его женой и майором Ричем существуют отношения более близкие, чем дружба?

— Нет, этого не было, можете мне поверить. Кто-кто, а я бы знал об этом. Мы с Арнольдом были близкими друзьями.

— Расскажите, что он был за человек. Вы лучше, чем кто-либо, должны его знать.

— Арнольд по натуре был человеком скрытным и сдержанным. Он был очень умен, даже талантлив, я сказал бы, финансовый гений. Занимал видный пост в министерстве финансов.

— Да, я это уже слышал.

— Он много читал. Коллекционировал марки. Очень любил музыку. Правда, танцевать он не любил, да и вообще не очень любил общество.

— Как, по-вашему, это был счастливый брак?

Командор Макларен ответил не сразу. Казалось, вопрос заставил его призадуматься.

— На такие вопросы нелегко отвечать… Мне кажется, да. Думаю, они были счастливы. Он по-своему был ей предан. Я уверен, она тоже его любила. Во всяком случае, они не собирались разводиться, если вас это интересует. Правда, в чем-то их вкусы расходились, но и только.

Пуаро кивнул головой. Он понимал, что большего он не добьется от своего собеседника.

— А теперь расскажите мне все, что вы помните об этом вечере. Мистер Клейтон обедал с вами в клубе? Что он вам говорил?

— Сказал, что должен в тот же вечер уехать в Шотландию. Был недоволен этим. Кстати, мы с ним не обедали. Он торопился на поезд. Мы заказали вино и пару бутербродов. Собственно, бутерброды заказывал он. Я пил только вино. Ведь я должен был ужинать у майора Рича в тот вечер.

— Мистер Клейтон говорил что-нибудь о телеграмме?

— Да.

— Он случайно не показывал ее вам?

— Нет.

— Он говорил, что хочет по дороге на вокзал заехать еще к майору Ричу?

— Так прямо — нет. Но сказал, что не уверен, сможет ли сам предупредить Рича о своем внезапном отъезде, а потом добавил: «Впрочем, Маргарита или вы объясните ему это, — а затем сказал: — Позаботьтесь, чтобы Маргарита благополучно добралась домой». Он попрощался со мной и ушел. Ничего необычного я в этом не усмотрел.