— Я не передаю сплетен.

— И не надо. Вы расскажите нам, как было на самом деле. Ходили слухи, что у лорда Эдвера и его племянника была серьезная размолвка.

— Не такая уж серьезная. С лордом Эдвером вообще было трудно ужиться.

— Даже вы такого мнения?

— Я не о себе говорю. У меня никогда не было разногласий с лордом Эдвером. Он знал, что на меня всегда можно положиться.

— Но что касается капитана Марша… — Пуаро вел свою линию, незаметно подталкивая собеседницу к нужной теме.

Мисс Кэрролл пожала плечами.

— Он сорил деньгами. Залез в долги. Потом была еще какая-то неприятность, не знаю точно какая. Они поссорились. Лорд Эдвер запретил ему жить в своем доме. Вот и все.

Секретарша поджала губы, очевидно, не желая больше говорить.

Комната, где проходила наша беседа, была на втором этаже. Когда мы покинули ее, Пуаро взял меня за руку.

— Минуточку, Гастингс. Постойте, пожалуйста, здесь. Я спущусь с Джеппом вниз. Смотрите на нас, пока мы не войдем в библиотеку, а потом приходите к нам.

Я давно уже перестал задавать Пуаро вопросы, которые начинались с «почему?», и жил по солдатскому принципу «Вопросы не задавай, а воюй и если надо — умирай». К счастью, до умирания дело пока не дошло. Вероятно, мой друг подозревал, что слуга следит за ним, а потому решил проверить, так ли это.

Я занял свой наблюдательный пункт. Пуаро и Джепп спустились по лестнице — и исчезли из моего поля зрения.

Потом они вновь появились. Я наблюдал за ними до тех пор, пока они, неторопливо шагая, не скрылись в библиотеке. Я подождал пару минут на случай, если слуга все-таки появится, но поскольку никто так и не показался, я спустился по лестнице и присоединился к своим друзьям.

Тело лорда Эдвера, конечно, уже убрали. Шторы были задернуты, и в библиотеке горел свет. Пуаро и Джепп стояли в центре комнаты и оглядывали обстановку.

— Ничего особенного, — заявил инспектор.

— Увы! Ни сигаретного пепла, ни следов обуви, ни перчатки с женской руки, ни даже запаха духов! — с улыбкой отозвался Пуаро. — В детективных романах все как раз наоборот.

— И полицейские в этих книжонках всегда слепы, как летучие мыши, — ухмыляясь, добавил Джепп.

— Однажды я нашел улику, — сказал мечтательно Пуаро. — Но поскольку она была длиной четыре фута, а не четыре сантиметра, никто не желал принимать ее во внимание.

Я припомнил этот случай и рассмеялся. Потом информировал своего друга о выполнении его задания:

— Все в порядке, Пуаро. Я наблюдал очень внимательно: за вами никто не следил.

— Вот это глаза! — заметил Пуаро с легкой иронией. — А скажите, мой друг, вы не заметили у меня в зубах розу?

— Розу у вас в зубах? — спросил я в величайшем изумлении. Джепп отвернулся.

— Вы сведете меня в могилу, мистер Пуаро, — с трудом произнес инспектор, давясь от смеха. — Роза. Что дальше?

— Я вообразил, что я — Кармен, — пояснил Пуаро с невозмутимым видом.

Я подумал, что кто-то из нас двоих сходит с ума.

— Так вы не видели розы, Гастингс? — с упреком спросил мой друг.

— Нет, — ответил я, удивленно глядя на него. — Ведь я не видел вашего лица.

— Ладно, неважно, — покачал он головой.

Они что, смеются надо мной?

— Ну что ж, больше, я полагаю, нам здесь делать нечего, — заявил Джепп. — Я хотел бы еще раз поговорить с дочерью лорда Эдвера. Утром она была слишком расстроена, и я не смог ничего добиться от нее.

Он позвонил. Появился слуга.

— Спроси у мисс Марш, моху ли я побеседовать с ней недолго.

Слуга вышел. Несколько минут спустя в библиотеку вошла мисс Кэрролл.

— Джеральдина спит, — объявила она. — Бедняжка в ужасном шоке. После того, как вы ушли, я дала ей снотворное, и она заснула. Но я думаю, что через час-два вы сможете поговорить с ней.

Джепп согласился.

— В любом случае она не скажет вам ничего такого, чего вы не могли бы узнать от меня, — твердо сказала секретарша.

— Какого вы мнения о слуге? — спросил Пуаро.

— Мне он не очень нравится, хотя я и не знаю почему, — ответила мисс Кэрролл.

Мы подошли к входной двери.

— Вы вон там стояли вчера вечером, мадемуазель, не правда ли? — спросил Пуаро, указывая рукой на лестницу.

— Да. А что?

— И вы видели, как леди Эдвер прошла через прихожую в библиотеку?

— Да.

— И вы отчетливо видели ее лицо?

— Конечно.

— Но вы не могли видеть ее лицо, мадемуазель. С того места, где вы стояли, вы могли видеть только ее затылок.

Мисс Кэрролл покраснела. Слова Пуаро застали ее врасплох, и она раздраженно сказала:

— Но ведь это одно и то же! Ее затылок, ее голос, ее походка! Абсолютно никаких сомнений! Говорю вам, это была Джейн Уилкинсон. Я знаю. Таких скверных женщин еще поискать надо.

И отвернувшись, она торопливо взбежала по ступенькам.

Джепп ушел. Мы с Пуаро завернули в Риджентс-парк и сели на свободную скамейку.

— Теперь я понял, почему вы спросили про розу в зубах, — засмеялся я. — А то ведь сначала я подумал, что вы сошли с ума.

Пуаро кивнул с серьезным видом.

— Вы заметили, Гастингс, какой опасный свидетель эта секретарша? Опасный потому, что неточный. Сначала она заявила, что видела лицо той женщины. Я уже тогда подумал, что это невозможно. Когда человек выходит из библиотеки — да, но не тогда, когда он идет в библиотеку. Поэтому я и проделал мой маленький эксперимент. Он окончился именно так, как я ожидал. Но когда я уличил мисс Кэрролл во лжи, она тут же стала говорить по-другому.

— Она так и осталась при своем мнении, — заметил я. — В конце концов она права в том, что и голос и походку можно определить безошибочно.

— Вовсе нет.

— Пуаро, я думаю, что и голос и походка являются наиболее характерными особенностями человека.

— Согласен. Следовательно, их легче всего скопировать.

— Вы считаете…

— А ну-ка вспомните, как несколько дней назад мы с вами сидели в партере театра и наслаждались пародиями…

— Карлотты Адамс? Да, но ведь она гений.

— Скопировать какую-нибудь известную личность не так уж трудно. Но я согласен, у этой девушки действительно необычайный дар. Я верю, что она может преображаться до неузнаваемости без помощи театральной подсветки. Даже на небольшом расстоянии ее трудно узнать.

Неожиданная мысль мелькнула у меня.

— Пуаро! — закричал я. — Может быть, вы считаете… нет, это исключено.

— Все зависит от того, как на это посмотреть, Гастингс. Ничего нельзя исключать.

— Но зачем Карлотте Адамс убивать лорда Эдвера? Она ведь даже не знала его.

— Откуда вам известно, что не знала? Не утверждайте того, в чем не уверены, Гастингс. Может быть, между ними была какая-то связь, о которой нам неизвестно. Впрочем, у меня несколько иная версия.

— Так у вас уже есть соображения на этот счет?

— Да. Я с самого начала подумал, что Карлотта Адамс могла иметь отношение к этому делу.

— Но Пуаро…

— Подождите, Гастингс. Позвольте напомнить вам несколько фактов. Леди Эдвер безо всякого стеснения обсуждает отношения со своим мужем и даже заявляет о том, что могла бы убить его. И это слышим не только мы с вами. Официант слышит это, ее служанка слышала это, вероятно, не один раз, Брайен Мартин слышит это и, я полагаю, Карлотта Адамс тоже. К тому же есть люди, которым они могли рассказать об этих угрозах. Затем, в тот же вечер, все обсуждают прекрасную пародию мисс Адамс на Джейн Уилкинсон. У кого есть мотив для убийства лорда Эдвера? У его жены.

Теперь предположим, что убить лорда Эдвера хочет кто-то еще. Тогда Джейн станет для убийцы козлом отпущения, на которого можно бросить все подозрения. В тот день, когда она объявила о том, что у нее болит голова и она остается дома, убийца реализует свой план.

Надо, чтобы свидетели видели, как леди Эдвер входит в дом своего мужа на Риджент-гейт. Что ж, «ее» видят. «Она» даже называет свое имя. Ah! C’est un peu trop, ca![35] Это вызвало бы подозрения даже у устрицы.