Она надела маленькую черную шляпку, слегка сдвинула ее на ухо, старательно попудрила нос и, взглянув на Пуаро, коротко сказала:

— Я готова.

Пять минут спустя мы сидели в маленьком ресторане на Довер-стрит. Официант принес коктейли.

— А теперь я хочу знать, что все это значит, — заявила Дженни Драйвер. — В какую историю Карлотта попала на этот раз?

— А что, значит, она и прежде попадала в какие-то истории, мадемуазель?

— Послушайте, кто здесь задает вопросы, вы или я?

— Я думал, что я, — улыбнулся Пуаро. — Насколько я осведомлен, вы с мисс Адамс были хорошими друзьями?

— Верно.

— Eh bien, тогда прошу принять мои торжественные заверения в том, что я сделаю все, чтобы о вашей покойной подруге осталась добрая память.

Дженни Драйвер помолчала, обдумывая слова Пуаро, потом кивнула.

— Я верю вам. Продолжим. Что вы хотите знать?

— Я слышал, мадемуазель, что вы вчера обедали с вашей подругой.

— Да.

— Она рассказывала о своих планах на вечер?

— Ну, она не говорила, что это будет вечером.

— Значит, разговор был?

— Да, и, может быть, это как раз то, что вам нужно. Но учтите, Карлотта сказала все это по секрету.

— Я понимаю.

— Дайте подумать. Будет лучше, если я расскажу все своими словами.

— Пожалуйста, мадемуазель.

— Ну, слушайте. Карлотта была взволнована. А она не из тех, кто волнуется по пустякам. Ничего толком она мне не говорила, сказала, что обещала ни с кем не делиться. Но она намекнула, что у нее намечается нечто грандиозное. Я так поняла, что это будет какой-то колоссальный розыгрыш.

— Розыгрыш?

— Да, она так сказала. Только… — девушка замолчала и нахмурилась. — Видите ли… ну, в общем Карлотта была не из тех, кто получает удовольствие от всяких там грубых шуток и примитивных розыгрышей или чего-нибудь в этом роде. Она была серьезная, трудолюбивая девушка. Без глупостей в голове. Я хочу сказать, что кто-то, видимо, надоумил ее. И еще я считаю… она, конечно, не сказала, но…

— Понимаю. И что же вы подумали?

— Я подумала… я почти уверена, что… в общем, ничто так не волновало Карлотту, как деньги. Так уж она была воспитана. Во всем, что касается бизнеса, у нее была светлая голова. Она не была бы такой возбужденной, если бы не деньги, причем большие деньги. У меня сложилось впечатление, что она заключила какое-то пари и была абсолютно уверена, что выиграет круглую сумму. Раньше, насколько я знаю, она этим не занималась. Я уверена, что речь шла о больших деньгах.

— Она прямо так и сказала?

— Н-нет. Просто намекнула, что скоро заживет совсем по-другому. Она собиралась вызвать в Париж свою сестру из Штатов. Ее сестра, видно, тоже девушка с утонченным вкусом. Карлотта говорила, что у нее отличные музыкальные способности. Ну, вот и все, что я знаю. Вам это было нужно?

Пуаро кивнул.

— Да. Это подтверждает мою теорию. Правда, я ожидал, что Карлотта рассказала вам больше. Я предполагал, что с нее возьмут слово хранить все в тайне, но я считал, что женщина не посчитает за разглашение тайны беседу со своей лучшей подругой.

— Я старалась узнать все поподробней, — сказала Дженни, — но она только смеялась и обещала объяснить все потом.

— Что вы знаете о лорде Эдвере? — спросил Пуаро после небольшой паузы.

О ком? Это тот человек, которого убили? Я читала об этом в газете.

— Вы не знаете, была ли с ним знакома мисс Адамс?

— Не думаю. Наверное, нет. Хотя подождите…

— Да, мадемуазель? — нетерпеливо произнес мой друг.

— Однажды она упоминала это имя, — мисс Драйвер нахмурила брови, стараясь вспомнить. — Что же она тогда сказала? Причем в очень резкой форме.

— В резкой форме?

— Да. Сказала… э, дайте вспомнить… что таким людям, как лорд Эдвер, нельзя позволять калечить жизнь другим своей жестокостью и отсутствием понимания. Еще она сказала… з… что смерть такого человека наверняка будет благом для всех окружающих.

— Когда она это сказала, мадемуазель?

— Я думаю, где-то месяц назад.

— А почему вы с ней вдруг заговорили о лорде Эдвере?

Дженни Драйвер в течение нескольких минут напрягала память, но в конце концов медленно покачала головой.

— Не помню, — призналась она. — Просто его имя как-то всплыло в нашей беседе. Может быть, незадолго до этого Карлотта прочитала о нем в газете. Я еще удивилась, что она так резко высказывается о человеке, которого даже не знает.

— Конечно, это странно, — задумчиво согласился Пуаро. — Вы не знаете, мисс Адамс не принимала веронал?

— Не знаю. Никогда не замечала и не припомню, чтобы она об этом говорила.

— Может быть, вам приходилось видеть у нее маленькую золотую коробочку с рубиновыми инициалами «К. А.»?

— Маленькую золотую коробочку? Нет, никогда не видела. Это точно.

— А вы случайно не знаете, где была мисс Адамс в ноябре прошлого года?

— Дайте подумать. Кажется, в ноябре она ездила в Штаты. Это было в конце месяца. А до этого ездила в Париж.

— Одна?

— Конечно одна! Извините, возможно, я вас не так поняла. Не знаю, почему упоминание о Париже всегда вызывает определенные мысли. На самом деле это такое симпатичное респектабельное место. Нет, Карлотта была не из тех, кто ездит туда развлекаться, если вы на это намекаете.

— А теперь, мадемуазель, я задам вам очень важный вопрос: может быть, мисс Адамс интересовалась кем-нибудь из молодых людей больше, чем остальными?

— Ответ будет «нет», — медленно произнесла девушка. — Все это время, что я знала Карлотту, она была занята только своей работой и своей деликатной сестрой. У нее был сильно развит инстинкт главы семьи. Карлотта считала, что без нее сестре не обойтись. Поэтому ответ на ваш вопрос, строго говоря, — НЕТ.

— А если не совсем строго?

— В последнее время я стала замечать… в общем, меня не удивило бы, если бы я узнала, что Карлотта питает симпатию к какому-то мужчине.

— Ага!

— Учтите, это только мои догадки. Я сужу просто по ее поведению. Она стала… какой-то не такой. Не то, чтобы мечтательной. Погруженной в свои мысли — будет точнее.

Даже выглядеть стала по-другому. Ну, я не могу объяснить. Просто женщина это чувствует, хотя, конечно, может и ошибаться.

Пуаро кивнул.

— Спасибо, мадемуазель. И последнее: не было ли у мисс Адамс друга или подруги, имя или фамилия которого начиналась с буквы Д.? Кроме вас, конечно.

— Д., — задумчиво повторила Дженни Драйвер. — Д.? Нет, извините, никого не могу припомнить.

Не думаю, что мой друг ожидал какого-то другого ответа на свой последний вопрос. Но он все равно разочарованно покачал головой. Пуаро погрузился в раздумья. Мисс Драйвер, опершись локтями о стол, наклонилась к нему.

— Ну, а мне-то вы что-нибудь расскажете? — спросила она.

— Мадемуазель, — начал Пуаро, — прежде всего позвольте сделать вам комплимент. Ваши ответы на мои вопросы продемонстрировали ваш поистине исключительный интеллект. Вы спрашиваете, расскажу ли я вам что-нибудь. Отвечаю: расскажу, но не очень много. Изложу основные факты.

После небольшой паузы мой друг негромко начал:

— Вчера вечером лорд Эдвер был убит в библиотеке своего дома. В десять часов вечера какая-то женщина — я предполагаю, что это была ваша подруга мисс Адамс — вошла в его дом и назвалась леди Эдвер. На ней был парик золотистого цвета, и она была загримирована так, что имела с леди Эдвер максимальное сходство. Как вы, вероятно, знаете, жена лорда Эдвера — актриса и известна также как Джейн Уилкинсон. Мисс Адамс, если это была она, оставалась в доме буквально несколько минут. В пять минут одиннадцатого она покинула дом лорда Эдвера, однако у себя на квартире появилась только после полуночи. Она легла спать, приняв чрезмерную дозу веронала.

Дженни глубоко вздохнула.

— Да, — сказала она, — теперь я понимаю. Я думаю, вы правы, мистер Пуаро, в том, что это была Карлотта. Между прочим, вчера она купила новую шляпку.