Я кивнул и обернулся к миссис Уидберн, которая расточала медовые комплименты и некрепкие рукопожатия. Исполнив свой долг, я уже собирался уходить, когда кто-то взял меня под руку.

— Не бросайте меня, — послышался чей-то веселый голос.

Это была Дженни Драйвер. Выглядела она, между прочим, шикарно.

— Хелло, — приветствовал ее я. — Вы откуда здесь взялись?

— Я тоже была на завтраке. Сидела за соседним столиком.

— Я вас не заметил. Как дела?

— Спасибо, великолепно.

— Суповые тарелки по-прежнему пользуются спросом?

— Суповые тарелки, как вы нелестно называете наши шляпки, идут очень хорошо. Посмотрим, что вы запоете, когда мода на них пройдет и леди начнут носить какую-нибудь жуть с перышком на макушке.

— Вам, женщинам, видно, все равно, что носить, — заметил я.

— Вовсе нет. Хотя, я думаю, страусов надо спасать. При нынешней моде они обречены, — засмеялась девушка. — Ну, до свиданья. Сегодня после обеда я решила устроить себе небольшой отдых. Съезжу в деревню.

— Хорошо придумали, — одобрил я. — Сегодня в Лондоне дышать нечем.

Я вернулся домой около четырех часов. Пуаро еще не было. В двадцать минут пятого мой друг появился. Он был в отличном настроении, глаза его блестели.

— Я вижу, Холмс, что вы нашли ботинки посла, — заметил я.

— Преступники приспособили их для провоза через границу кокаина. Оригинальный способ. Целый час я просидел в салоне красоты. Там была одна девушка с каштановыми волосами. Вы бы сразу влюбились.

Пуаро почему-то считал, что я питаю слабость к женщинам с именно таким цветом волос, и я никогда не разубеждал его.

Зазвонил телефон.

— Это, наверное, Дональд Росс, — сказал я, подходя к аппарату.

— Дональд Росс? — переспросил Пуаро.

— Да. Молодой человек, с которым мы познакомились в доме сэра Монтегю. Он хотел видеть вас по какому-то делу.

Я снял трубку.

— Капитан Гастингс слушает.

— Это вы, Гастингс? — послышался голос Росса. — А мистер Пуаро уже вернулся?

— Да, он здесь. Хотите поговорить с ним или приедете?

— Нет, пожалуй, не приеду. Это же мелочь. Скажу ему по телефону.

— Хорошо, подождите минутку.

Пуаро подошел и взял у меня трубку. Я стоял так близко, что слышал, хотя и не совсем отчетливо, голос Росса.

— Мистер Пуаро? — нетерпеливо спросил молодой человек.

— Да, я.

— Мне очень не хотелось бы тревожить вас, но мне кажется странным одно обстоятельство, связанное со смертью лорда Эдвера.

Я заметил, как напрягся Пуаро.

— Продолжайте, продолжайте.

— Это может показаться вам бессмысленным…

— Нет, нет, все равно говорите.

— Сегодня на завтраке у Уидбернов заговорили о Парисе. И я сразу же…

Тут я услышал в трубке очень далекий звонок у входной двери.

— Одну минутку, — извинился Росс.

Послышался щелчок: он положил трубку на стол.

Мы ждали. Мой друг с трубкой в руке, я — рядом.

Прошло две минуты, три, четыре, пять…

Пуаро беспокойно переступил с ноги на ногу, посмотрел на часы.

Потом, подергав вверх-вниз рычаг аппарата, он вызвал телефонную станцию. Потом взглянул на меня.

— Телефонистка тоже не может дозвониться до квартиры Росса. Говорит, что трубка по-прежнему снята, но ее никто не берет. Гастингс, скорее посмотрите адрес Росса в телефонном справочнике. Надо немедленно ехать туда.

Через несколько минут мы вскочили в такси. Лицо Пуаро было мрачным.

— Я боюсь, Гастингс, — сказала он. — Очень боюсь.

— Но вы не думаете… — начал я и замолчал.

— Преступник уже нанес два удара и не будет колебаться, чтобы ударить в третий раз. Он вертится, извивается, как крыса, пытаясь спасти свою жизнь. Росс представляет для него опасность — Росс должен быть уничтожен.

— А что такого может знать Росс? — спросил я недоверчиво. — Он же сам сказал, что это какая-то мелочь.

— Значит, он ошибался. Очевидно, он знает что-то весьма значительное.

— Но как об этом догадался преступник?

— Вы говорили, что Росс беседовал с вами в «Клариджез». Вокруг было много людей. Глупо, как глупо. Ну почему вы не взяли его с собой, не присмотрели за ним? Надо было не подпускать к нему никого, пока я не услышал бы, что он хочет сказать мне.

— Но я не думал… совсем не думал… — запинаясь начал оправдываться я.

Пуаро жестом остановил меня.

— Не переживайте. Действительно, откуда вы могли знать? Это я, я должен был предвидеть. Видите ли, Гастингс, убийца хитер и беспощаден, как тигр… Ну когда же мы в конце концов приедем?

Наконец мы подъехали к большой площади в Кенсингтоне, где находился нужный нам дом. Узкая карточка рядом с кнопкой звонка подсказала нам, что Росс живет на втором этаже. Дверь в дом была открыта. Широкая лестница вела наверх.

— Так легко войти. Ни души, — пробормотал Пуаро, взбегая по ступенькам.

Перегородка делила второй этаж пополам. Мы увидели дверь, в центре которой была карточка с фамилией Росса, и остановились. Стояла мертвая тишина.

Я толкнул дверь. К моему удивлению, она открылась. Мы вошли в небольшую прихожую. Дверь прямо вела, очевидно, в гостиную. Мы направились туда. Гостиная представляла из себя половину большой комнаты, разделенной перегородкой. Она была дешево, но уютно обставлена. На маленьком столике стоял телефон, трубка лежала рядом. В комнате никого не было. Пуаро быстро шагнул вперед, огляделся и покачал головой.

— Не здесь. Пойдемте, Гастингс.

Мы вернулись в прихожую и оттуда прошли в маленькую кухню. Росс лежал навалившись на стол и раскинув руки. Пуаро склонился над ним, потом выпрямился с побледневшим лицом:

— Он мертв. Убит ударом ножа в затылок.

Все остальные события того дня слились для меня в один жуткий кошмарный сон. Я не мог побороть чувство, что в смерти молодого человека повинен я.

Вечером, когда мы вернулись домой и я начал бормотать упреки в собственный адрес, Пуаро быстро остановил меня:

— Нет, нет, это не ваша вина. Вы не могли этого предвидеть. Бог не наделил вас характером, который все ставит под сомнение.

— А вы бы заподозрили неладное?

— Я — другое дело. Видите ли, я всю жизнь ловлю убийц и знаю, что с каждым новым убийством тяга к следующему убийству становится у преступника все сильнее, пока наконец из-за какого-нибудь пустяка… — Пуаро не закончил.

С того момента, как мы обнаружили труп Росса, мой друг был очень немногословен. Во время всей этой ужасной рутины, сопровождающей подобные происшествия — прибытия полиции, опроса жильцов дома и еще сотни подобных вещей, — Пуаро хранил непонятное молчание. Он как бы отгородился от остального мира. Взгляд моего друга принял то отсутствующее выражение, которое всегда сопутствовало его напряженной мыслительной деятельности. И вот сейчас, когда он прервал на полуслове фразу, я снова увидел в его глазах это выражение.

— У нас нет времени упрекать себя да рассуждать, что было бы, если бы, — тихо начал Пуаро. — Молодой человек хотел сообщить нам что-то. И это «что-то» было чрезвычайно важным, иначе его не убили бы. Поскольку он уже никогда ничего не скажет, нам остается только гадать. Причем у нас всего лишь один маленький ключик.

— Париж, — сказал я.

— Да, Париж, — он встал и начал ходить по комнате. — Слово «Париж» фигурирует в этом деле несколько раз, но, к сожалению, в разных контекстах. «Париж» написано на золотой коробочке. Париж, ноябрь прошлого года. Тогда там находилась мисс Адамс, а может, и Росс тоже. Был ли там еще кто-нибудь, кого знал Росс? Кого он увидел с мисс Адамс и при каких особых обстоятельствах?

— Мы этого никогда не узнаем, — вставил я.

— Нет, нет, узнаем. Обязательно! Способности человеческого мозга почти безграничны. В связи с чем еще упоминался Париж? Невысокая женщина в пенсне приходила в магазин забрать коробочку. Знал ли ее Росс? Герцог Мертон был в Париже, когда убили лорда Эдвера. Париж, Париж, Париж. Сам лорд Эдвер тоже собирался в Париж… О! В этом, по-видимому, что-то есть. Может быть, его убили, чтобы он туда не ездил?