На другой день я простился с Иультином, в последний раз оглянулся с вершины перевала на поселок, на Гору. Снова на перевале замелькали в воздухе сухие снежинки, открылась жаркая, залитая солнцем долина Амгуэмы, снова пошли отсчитываться километры трассы, теперь в убывающем порядке, от двести седьмого до первого, и теперь уже мы уступали дорогу встречным машинам. Николай Иванович Асоцкий, бывший на сей раз моим спутником, вспоминал не без юмора, как приехал сюда в середине пятидесятых годов, с Запорожья. Было ему тогда всего восемнадцать лет, но уже имел специальность — наладчик кузнечных прессов. Никаких прессов здесь, конечно, в помине не было, и начал Николай Иванович свою трудовую деятельность рабочим вот как раз на этой переправе через Амгуэму. Так что вся жизнь трассы, да и целого района, протекала и становилась на его глазах.

— Удивительно жили! Ни посуды, ни мебели — ничего… Комнатки были — еле втиснуться. Чай пили из консервных банок. Я еще застал, когда у шоферов на трассе имелись две пустые бутылки, на всех. Ну, едет он в рейс, особенно зимой, — чаю с собой налить или просто воды. Были эти бутылки на строгом учете, всегда знали у кого. Попользовался, передай другому… Начальник стройкомбината — стройкомбината! — летел сюда с семьей и вез табуретку. Этому я сам свидетель!.. А все равно весело жили, молодые были, без забот…

Когда до Эгвекинота оставалось всего ничего, слева от трассы забелели домики поселка Озерный (13-й километр), поодаль виднелось массивное здание и высокие трубы ЭРЭС — Эгвекинотской районной электростанции. Николай Иванович предложил заехать. Резон в этом был. Морпорт, автобаза, трасса, комбинат, электростанция — все это были пункты общего плана промышленного освоения района, единый комплекс, и лишь электростанцию в этом комплексе я еще не видел. Да и секретарь райкома Жиганов, вспомнил я, советовал побывать в Озерном, уверяя, что все проблемы — производства, жилья, быта, культуры, — неразрешенные пока в масштабе района, увязываются и решаются здесь оптимально. И в самом деле, посмотреть на станции было что.

Историю свою Эгвекинотская электростанция ведет с конца 52-го года, когда она дала первый промышленный ток. В следующем году было закончено строительство ЛЭП, и электроэнергию стал получать Иультинский горнообогатительный комбинат. Использовались тогда на станции два американских дизеля «Чикаго-пневматик» мощностью по 1500 квт каждый, полученные нами в свое время по ленд-лизу. Они до сих пор стоят как резервные в небольшом здании на территории станции, которое так и именуется — ДЭС-1. И до сих пор, показывая американские дизели, старожилы вспоминают, что в приложенной к ним инструкции имелась якобы такая фраза: агрегат в обращении, мол, настолько прост, что обслуживать могут негры — и «даже русские»… Электростанцию в теперешнем ее виде начала сооружать вторая волна строителей. Я уже говорил, что Эгвекинот днем своего основания считает 16 июля 1946 года, когда теплоход «Советская Латвия» привез сюда первых поселенцев. А десять лет спустя, в 1956-м, ЦК КПСС и ЦК ВЛКСМ обратились к комсомольцам и молодежи страны с призывом поехать на стройки Крайнего Севера. И в том же году Магадан встретил 7,5 тысяч комсомольцев, а еще немного спустя 600 из них прибыли в Залив Креста. Здесь разделились: кто остался строить Эгвекинот, кто поехал в Иультин, кто в Озерный на строительство электростанции. Многие из них и по сей день живут на Чукотке.

В котлотурбинном цехе ЭРЭС я познакомился с Петром Павловичем Шейбаком — вот уже более двадцати лет он хранит красную книжечку комсомольской путевки, в которой сказано: «Товарищ Шейбак Петр Павлович по призыву Коммунистической партии и Советского правительства добровольно изъявил желание самоотверженно трудиться на важнейших стройках и предприятиях в восточных и северных районах страны и направлен комсомольской организацией Ленинградского района гор. Москвы на строительство в Магаданской области». Он как раз тогда только демобилизовался из армии. Была невеста, Зоя, вместе решили поехать. От Находки пароходом «Иван Кулибин» — две недели. В Охотском море попали в 12-балльный шторм, все лежали пластом. В Залив Креста, точно помнит, вошли 13 августа, на рассвете. Холод, ветер, снег… «Ну, нас и одели, — вспоминает Петр Павлович, — соответственно для Севера. Каждому вместе с путевкой вручили полушубок и валенки… Еще подарили фотоаппарат, запечатлевать, так сказать, красоты Севера, и ружье, — на случай встречи с медведем, наверное… Здесь сразу принялись за сооружение главного корпуса ЭРЭС, вот этого, где находимся. К зиме надо было успеть поставить конструкции и стены, потому что здесь зимой ветра такие… До шестидесяти метров в секунду! Сейчас, кажется, и не бывает таких ветров. Крыши снимало, самолеты переворачивало… Один у нас щупленький, легонький такой был, — кирпичей, бывало, в карманы наложит и так ходят, чтоб не унесло. А снегу!.. Приехали как-то артисты из Омска, поселили их, на другой день — концерт. А они звонят: не можем выйти… Бульдозер рыл, рыл, только через день и отрыл!.. Когда мы, строители, свое дело сделали, энергомонтаж прибыл, курсы, организовали: турбинистов, машинистов котлов. Я пошел, сейчас старший машинист турбинного отделения… И семья здесь, трое детей, старший сын из армии осенью вернется. Для него здесь — уже дом. Мы начинали — по сто человек в бараке жили, снег в чайнике растапливали, а теперь квартиры со всеми удобствами: электропечи, ванные, телефоны, телевизоры… Свежее молоко, яйца, огурцы, помидоры — регулярно…»

С главным инженером ЭРЭС Юрием Алексеевичем Злобиным мы прошли по электростанции, он пояснил, что оборудование ее — котлы и турбины — частично чехословацкое, частично наше. Сейчас разрабатывается проект третьей очереди, с ее пуском мощность увеличится вдвое… Топливо на ЭРЭС используется местное, чукотское — анадырский и беринговский уголь. Несколько лет назад они перешли на пылевое сжигание топлива, вместо прежнего способа — слоевого. Это очень повышает коэффициент использования топлива. И работать легче; прежде шуровали вручную, сейчас угольная пыль подается по пылепроводам. Отходы ЭРЭС тоже не пропадают, на их базе действует бетонный цех завода стройматериалов. Этот же завод станция снабжает технологическим паром. Так что дома в поселке строятся из своих блоков… «Электростанция с поселком, — продолжал далее Юрий Алексеевич, — соединяется теплофикационным каналом, он же служит, как подземный переход. Длина — около семисот метров. Имеет разветвления: в главный корпус, в тепломехцех, в ремстройцех… На лето мы его закрываем, а зимой работники станции пользуются. Наверху пурга, а человек, идет себе, в тишине, в тепле — на работу, с работы или, положим, в бассейн. В спорткомплекс тоже есть выход…». Мы посмотрели и спортивный комплекс, расположенный здесь же, на территории электростанции, — с большим спортивным залом, с бассейном и вышкой для ныряния, с отдельным, как водится, «лягушатником» для детей, с кварцевыми лампами для загара. «Заметьте: единственный пока бассейн на Чукотке!» — вставил Асоцкий. Посмотрели и ряды теплиц, где зрели не только огурцы и помидоры, но, как мне сказали, в прошлом году «арбуз сняли — на 8 килограммов». Потом перешли в коровник, в птичник. Коровник был сейчас пуст, стадо паслось невдалеке, на берегу озера, а птичнике толкалось и гомонило около восьми тысяч кур и цыплят. «Это уже наша порода, чукотская, морозоустойчивая, — сказал Злобин. — А вот коров регулярно приходится закупать на материке. Летом им здесь хорошо, а зимой стоят много без движения. С сентября по май. Слабеют… Сено скоро им привезут, комбикорм. Одного сена — триста тонн… А птичник строим новый, там все механизировано: поение, кормление, уборка… На двадцать тысяч кур! С новым птичником мы не только Озерный, мы весь район яйцами обеспечим!.. Да, пчел еще не забыть заказать, четыре улья, они нам опыляют в теплицах», — озабоченно прибавил Юрий Алексеевич.

Николай Иванович вдруг засмеялся: