– Не вижу ни единого, за исключением убийства.

Среди присутствующих, находившихся достаточно близко, чтобы услышать эти слова, прокатился нервный смешок. Всем было известно, что люди, полагаемые лордом Джарвисом врагами – или просто причиняющими неудобства – имели странное обыкновение превращаться в покойников.

Губа принца-регента выпятилась сильнее. Один из закадычных друзей правителя, лорд Квиллиан, худощавый щеголь с ястребиным профилем, приподняв бровь, вопросил:

– Вас не беспокоит, Джарвис, что этот чертов епископ словно выступил в крестовый поход?

– А, по-вашему, должно? – барон одним пальцем небрежно открыл золотую табакерку.

– Думаю, должно, учитывая, что именно Прескотта, по большей части, следует благодарить за принятие пять лет назад Акта о запрете работорговли [1]. Растущая в Британии набожность в сочетании со слезливой сентиментальностью вызывает у меня опасения.

– Отмену рабства нетрудно поддерживать на словах, – поднес Джарвис к носу понюшку. – На деле же все оказывается значительно сложнее.

Внимание барона привлекла поднявшаяся у двери суета. Высокий мужчина, по виду военный, в плаще и сапогах для верховой езды, вполголоса переговорил с охраной, затем, пересекши комнату, направился к Джарвису и шепнул что-то тому на ухо.

– Прошу прощения, ваше высочество, – с поклоном извинился могущественный кузен перед принцем, – я на минутку. Ну, что там такое? – рявкнул он, увлекши гонца в уединенную нишу.

Рослый мужчина с армейской выправкой, бывший капитан Девятого пехотного полка, с усмешкой доложил:

– Епископ Лондонский мертв, сэр.

* * * * *

В неярком свете раннего утра отец и сын бок о бок рысью ехали по Гайд-парку. Кое-где между деревьями еще застряли клочья легкой дымки, хотя повисший над рекой туман уже рассеивался под лучами поднимавшегося солнца.

– Уже два месяца, как Персиваля застрелили, – пробурчал Алистер Джеймс Сен-Сир, пятый граф Гендон. Восседавший на крупном сером мерине вельможа был мужчиною шестидесяти шести лет, плотного телосложения, с бочкообразной грудью, густой гривой седых волос и ярко-голубыми глазами.

– Два месяца! – возмущенно повторил он, когда спутник воздержался от замечаний. – А Ливерпуль [2]до сих пор действует скорее как некомпетентный заднескамеечник, нежели как премьер-министр. Это больше не может продолжаться. Мы и так воюем с половиной Европы. Не успеем оглянуться, как эти проклятые американцы нападут на Канаду.

Ехавший рядом на изящной вороной арабской кобылке, приобретенной в бытность свою офицером действующей армии, единственный оставшийся в живых графский сын и наследник, Себастьян, виконт Девлин, наклонил голову, пряча улыбку. Высокий, даже выше своего отца, он был стройным, темноволосым, а его глаза имели странный янтарный оттенок, как у дикого зверя.

– Вы же отказались от предложения принца-регента сформировать кабинет, – заметил он.

– Разумеется, отказался! – воскликнул граф, который вот уже три года занимал пост канцлера казначейства [3]. – Зачем мне дни напролет сражаться с Джарвисом за лояльность собственных министров? Может, раньше меня смогли бы уговорить. Но не теперь.

– Мне казалось, вы не упустите такую возможность, – бросил виконт, – хотя бы назло барону.

Грозный и сверхъестественно всемогущий королевский родственник наводил страх на многих, но не на Гендона. Эти двое сильных мира сего были на ножах, сколько Себастьян себя помнил. Однако, несмотря на все свое влияние, Джарвис ни за что не возглавил бы кабинет министров. Он предпочитал править, пребывая в тени, скрытно – и от этого еще более действенно.

– Должно быть, я старею, – длинно выдохнул граф. – Я бы с удовольствием потратил время на другие занятия.

Сын вопросительно поднял бровь.

– Ты слышал, что я сказал, – проворчал Гендон. – Мне бы хотелось провести остаток своих преклонных лет в окружении выводка здоровеньких резвых внуков. К сожалению, мой единственный уцелевший отпрыск никак не соизволит доставить мне такую радость.

– У вас уже есть внук. И внучка.

– Баярд? – небрежным жестом отмахнулся граф от детей своей законнорожденной дочери Аманды. – Баярд из Уилкоксов, к тому же полусумасшедший, как и его папаша. Я говорю о Сен-Сирах. Тех внуках, которых только ты можешь мне подарить. Себастьян, тебе почти тридцать. Давно уже пора остепениться и завести семью.

Виконт ничего не ответил, уставившись между ушей своей лошади. За последние недели отчуждение, возникшее между отцом и сыном прошлой осенью, уменьшилось, но сейчас граф ступил на опасную почву.

На миг повисло напряженное молчание, затем Гендон, взглянув на парк, прищурился и буркнул:

– Смотрю, ты до сих пор держишь в услужении этого наглого карманного воришку.

Проследив за взглядом отца, Девлин увидел одетого в ливрею остролицего подростка, который во весь опор мчался в их сторону на одной из лошадей виконта, придерживая шляпу неизящно задранной рукой.

– Что за черт? 

Том, юный грум Себастьяна, резко натянул поводья, останавливаясь рядом. Это был щуплый тринадцатилетний мальчишка со щербатой улыбкой, выглядевший младше своих лет.

– Извиняюсь за вторжение, ваше сиятельство, – кивнул он Гендону и повернулся к виконту: – Хозяин, вас там ждут на Брук-стрит: ваша тетушка, герцогиня Клейборн, и архиепископ Кентерберийский!

– Его высокопреосвященство? – удивился Девлин.

– Генриетта? В такое время?! – воскликнул граф с округлившимися от изумления глазами. Было общеизвестно, что герцогиня Клейборн никогда не поднимается раньше полудня. – Мальчишка, поди, пьян! – недоверчиво принюхался Гендон.

– И в рот не брал, – возмутился Том. – Там точно ее светлость сидит в вашей гостиной и с ней архиепископ самолично.

Подозрительный прищур графа помрачнел:

– Я недавно слышал, что архиепископ Мур стоит одной ногой в могиле. И Джарвис уже предпринимает определенные шаги, подбирая преемника.

– Ну да, вид у старичка не шибко бодрый, – согласился слуга. – Оно и не удивительно, учитывая, чего стряслось.

– Так что же случилось? – поинтересовался виконт.

– Да прошлым вечером в склепе какой-то церквушки кто-то взял и прикончил епископа Лондонского!

ГЛАВА 3

Помимо скромного поместья в Гемпшире, унаследованного от двоюродной бабки, виконт Девлин владел небольшим, но элегантным особняком на Брук-стрит. Многострадальный дворецкий Морей встретил хозяина на пороге хмурым поклоном.

– К вам с визитом архиепископ Кентерберийский и герцогиня Клейборн, милорд. В большой гостиной.

– Господи Боже, – Себастьян вручил дворецкому хлыст, шляпу и перчатки. – Так это все же правда.

– Да, милорд, – снова поклонился Морей. – Я осмелился предложить чай, но ее светлость отказалась.

Виконт, перешагивая через ступеньку, поднялся на второй этаж, где и обнаружил уютно устроившуюся в кресле у эркерного окна родственницу – величественную фигуру в фиолетовых шелках и возвышавшемся на голове тюрбане. Напротив тетки расположился седовласый, худой, как скелет, священнослужитель с мертвенно-бледным лицом человека, находящегося на последней стадии болезненного истощения. Его высокопреосвященство и герцогиня были старинными друзьями. Себастьян знал, что тетушка чрезвычайно огорчена продолжительной болезнью и близкой смертью архиепископа.

– Приношу свои извинения, что не переоделся, – обратился к визитерам Девлин, – но, насколько я понимаю, вы здесь по неотложному делу.

Архиепископ Джон Мур протянул виконту тонкую, просвечивающую синими венами и заметно дрожащую руку.

– Простите, если вынудили вас прервать утреннюю прогулку. С вашего позволения, я не буду вставать.

Себастьян низко склонился над немощной дланью священнослужителя, затем повернулся поцеловать в щеку тетушку.

вернуться

1

Акт о запрете работорговли– был принят британским парламентом 25 марта 1807 года. Центральной фигурой среди ратующих за отмену рабовладения и торговли рабами был Уильям Уилберфорс (1759-1833), депутат Палаты общин от графства Йоркшир. Первый билль о запрете работорговли был внесен Уилберфорсом в парламент в 1791 году, но не был поддержан большинством голосов. Закон, потребовавший от Уилберфорса почти 20 лет борьбы, был принят 283 голосами против 16. Отныне торговля людьми считалась незаконной. Капитан, пойманный с невольниками на борту, должен был подвергаться штрафу в размере 100 фунтов стерлингов за каждого раба. Формально работорговля была запрещена только на территории Британской Империи, на практике же запрет касался всех. Поскольку Британия в то время была "владычицей морей", принятый ею закон был обязателен для всех, кто имел несчастье оказаться под прицелами ее пушек. Уже с 1808 года (и до начала XX века) суда Королевского Флота патрулировали африканские берега и ловили подозрительные суда. К сожалению, Акт, хоть и запрещал работорговлю законодательно, не смог полностью искоренить это явление. Видя приближающееся судно Королевского Флота, капитаны кораблей, импортирующих рабов, просто выбрасывали людей за борт, чтобы избежать уплаты штрафа.

вернуться

2

Роберт Дженкинсон, 2-й граф Ливерпуль (1770 – 1828) – британский политический деятель, представитель тори.  Занимал разные министерские посты в правительствах Портленда и Персиваля, а по смерти последнего в 1812 году сам сформировал кабинет. Премьер-министр Великобритании с 1812 по 1827 год.

вернуться

3

Канцлер казначейства– современный министр финансов.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: