– Так ты не думаешь, что красота – понятие относительное, – гнул свою линию Виталик.

– Конечно, не думаю, есть классические каноны, между прочим!

– Вот скажи, Дэн, – Ленка не желала униматься, – ты ведь много времени проводишь с нами? Да?

– Да, – ответил Дэн, еще не понимавший, к чему клонит Ленка.

– Ты получаешь удовольствие, когда смотришь на меня?

– Ну… это же совсем другое дело!

– В чем другое? Ты много общаешься со мной, много смотришь на меня. Смею предположить, что получаешь удовольствие от общения! А получаешь ли удовольствие при взгляде на меня?

– Лена…

– Ага, я, значит, не соответствую классическим канонам красоты! Да?

– Лена, я не буду отвечать на этот вопрос.

– Все, ребята, брейк! – вмешался Виталик, почувствовав, что атмосфера начинает накаляться.

– А сам-то ты соответствуешь классическим канонам красоты? – остановить Ленку было не так-то просто.

– Я … Лена…

– Или мужчине достаточно быть чуть краше обезьяны, а к женщине предъявлять классические каноны…

– Ну, знаешь ли! – кулаки Дэна непроизвольно сжались.

– Все, я сказал!!! – более решительно вмешался Виталик. – Если вы не прекратите, я разгоню вас по разным комнатам. При моих пусть и не классически красивых физических данных, мне это сделать будет не сложно. Или мне Вас водой полить?

Ленка и Дэн, еще не утратившие агрессивного запала, угрюмо замотали головами.

– Вот так-то лучше! А то устроили! И вообще, по-моему, вы квиты. Дэн отказался признать, что при взгляде на тебя, Лен, получает эстетическое удовольствие, напрасно, по-моему. Я, например, получаю, – Виталик расплылся в довольной улыбке. – Но ты не осталась в долгу, сказав, что Дэн чуть краше обезьяны. Так что один-один.

– Я не сказала, что это именно он краше обезьяны!

– Лена, не начинай сначала. Так мы возвращаемся к научной дискуссии? Хотя, конечно, у нас есть широкий выбор, мы можем, например, продолжить бодаться или вообще разойтись. Но я продолжаю настаивать, что красота – явление относительное. Третий раз это говорю. Я готов привести мнения классиков, чтобы подтвердить свою правоту.

Ленка и Дэн хранили напряженное молчание.

– Расцениваю ваше молчание, как знак согласия.

– …

– Так, похоже, со мной никто дискутировать не собирается…

– Да, – наконец заговорил Дэн. – Я, пожалуй, пойду домой. Поздно уже.

– Наверное, самое время расходиться. Дэн, спасибо, что зашел, – сказала Ленка, показывая, что его визит подошел к концу.

– Пока.

– Пока-пока.

Воспоминания об этом разговоре пронеслись в голове Дэна. Прошел год, в жизни Дэна ничего не изменилось. Да, наверное, уже пора обращаться к профессионалу. Но, может быть еще раз обсудить эту идею с друзьями? Дэн вскочил с кровати и в несколько прыжков оказался на лестнице. Комната Ленки и Виталика была тремя этажами ниже. На стук никто не открыл. Сказать, что Дэн был раздосадован, значило ничего не сказать. С силой ударив кулаком в стену, Дэн решил вернуться к себе и лечь спать, здраво рассудив, что утро вечера мудренее.

Полчаса спустя Виталик и Ленка усталые и довольные возвращались домой с прогулки. Виталик купил Лене красивую красную розу и маленький торт, чтобы сходить в гости к Дэну и попить чай с ним.

– Смотри-ка, у Дэна свет не горит.

– Наверное, его дома нет еще.

– Ты думаешь?

– Конечно, время еще детское, он у нас мужчина свободный…

– Тебе самому-то не смешно?

– Лена, ну не спать же он лег, в самом деле…

– Хорошо, давай через полчаса выглянем.

– Давай, видишь, как со мной легко договориться.

Ленка полушутя хлопнула Виталика по плечу.

Однако и через полчаса и через час свет в окне Дэна так и не появился. Ленка была раздосадована.

– Чем он интересно думает?

– В смысле?

– У него завтра такое ответственное мероприятие, а он где-то болтается…

– Человек сам кузнец своего счастья и несчастья тоже. И вообще с чего это ты так обеспокоена его отсутствием? Ты его мамочка?

– Виталик, мы прождали его с восьми до десяти. После десяти есть сладкое – катастрофа для фигуры.

– Ну, предположим, что твоей фигуре ничего не угрожает, – Виталик потянулся и нежно хлопнул жену по подтянутой упругой попке.

– Ей ничего не угрожает, как раз потому, что я ем сладкое своевременно! Что теперь делать?

– Придется сделать над собой усилие и съесть все самому, Виталик сделал вид, что крадется к холодильнику, где стоял тортик.

– О, нет, только не это, – Ленка картинно бросилась грудью на защиту холодильника и тут же оказалась в объятиях Виталика.

– Вот что, моя изящная жена, давай этот тортик съедим завтра и тем самым отпразднуем первую в жизни Дэна «профессиональную» психологическую консультацию.

– Замечательная идея, муж мой любимый!

Виталик легко подхватил жену и понес ее на постель.

– Ты в самом деле не знаешь, до чего ты хороша? – мягко спросил Макс. – Не понимаешь, что чем больше я узнаю тебя, тем более привлекательной нахожу? Кожа прямо светится изнутри, волосы блестят еще ярче прежнего, в глазах тепло и мягкость. Впервые с тех пор, как я тебя узнал, ты выглядишь такой хрупкой и нежной. – Он взял из моих безвольных пальцев юбку, бросил на кровать. – С каждым днем ты буквально расцветаешь на глазах, – прошептал он. – С каждым днем в тебе распускается таинственный мистический цветок, имя которому – женщина.

Его взгляд, чувственный и напряженный, жадно скользит по моему телу.

Я стою не шевелясь. Сердце мое бешено заколотится в предчувствии его прикосновений, когда он расстегнул бюстгальтер, и тот бесшумно упал на пол.

– Ты даже не представляешь, как ты сейчас хороша… – хрипло выдохнул Макс. Его руки скользнули вверх и бережно обхватили мои груди. Он посмотрел на меня затуманенными от желания глазами. – Я никогда еще так не хотел тебя, – прошептал он.

Я вся дрожала, глухой от страсти голос Макса проникает в самую глубь моего естества, прикосновения его горячих рук будят ответное желание. Точно во сне, я накрываю ладонями ласкающие меня руки, и смотрю на него широко открытыми, удивленными, вопрошающими глазами.

– Макс, я не ожидала, что чувство так захватит меня, все так неожиданно, я боюсь форсировать события, я не хочу…

– Зато я хочу, – пробормотал он, – и если не сделаю этого, то тихо сойду с ума!

Он потянул меня к кровати и, опустив на прохладные простыни, яростно обрывая пуговицы, стянул через голову рубашку. Впервые я видела, как он раздевается, продолжая неотрывно пожирать меня глазами. Я забываю обо всем, сердце бешено колотится, готовое выскочить из груди. А он уже рядом и, глядя на меня темными от страсти глазами, медленно снял то последнее, что укрывало меня от его лихорадочно горящего взора.

– Ира! – услышала я хриплый, срывающийся голос. – Скажи, что ты хочешь этого. Я хочу знать. Мне нужно знать, Ира!

– Макс! – я крепко прижимаюсь к нему, чувствуя силу его желания, начинаю жадно ласкать его пылающее неистовой страстью тело. Макс жадно приникает к моим губам, и я почти задыхаюсь в его объятиях.

– Помоги мне быть нежным, – простонал он. – Я безумно хочу тебя, Ира!

А мне вовсе не хочется, чтобы он был нежным. Мгновение спустя я уже вся как в огне, и мой пылкий порыв отозвался в нем стоном невыразимого блаженства и одновременно протеста.

Макс без остановки шепчет мое имя, стараясь нежной лаской сдержать огненный вихрь, уносящий нас на край земли. Наши глаза встречаются, я тону в бездонной глубине его зрачков. Макс наконец овладевает мной с тем свирепым самозабвением, которого я так ждала и которое повергло меня в темную пучину, озарявшуюся неистовыми вспышками слепящего света.