— Каким ветром вас сюда занесло? — пожимая руки друзьям, спросил метеоролог.

— Попутным, Сереженька, попутным! — похлопал его по плечу Ананьин.— Гляди, целая бригада. Вся смена, можно сказать. Сутки добирались со стройки. Пришлось по пути кое-где дорогу пробивать, но мы строители. Дело привычное.

— Проходите, товарищи. Может быть, кто-нибудь помыться хочет с дороги?

— Женщины, как? — обернулся биохимик Журавлев к самой молодой из них, Жанне Брагинской.

— Еще как! — ответила за нее Марина.— Пошли, девочки. И, во избежание эксцессов, мужчины пусть подышат пока свежим воздухом.

— Годится,— утвердил Ананьин.— Пойдем, Сереженька, посмотрим твое огородное хозяйство. Секвойи-то взошли?

— Нет.

— И у меня нет. Ни на участке, ни в оранжерее на корабле. Не знаю, чего им еще нужно. Ты понаблюдай. По-видимому, это реликты. Больше нигде не растут. Специально просмотрел стереоснимки по всему материку. Смотри, чтобы больше ни одного дерева. Потомки нам не простят, да и аборигены тоже. Кстати, Климов дает всем начальные уроки местного наречия. Тебе это особенно необходимо. Правда, словарный запас далеко еще не полный, но уже объясниться можно. Бывают они у тебя?

— Не часто. Обычно стараются обойти стороной.

Они прошли на участок. Огород представлял жалкое зрелище. Несмотря на тщательность ухода, земные растения неуютно чувствовали себя в новых условиях на чужой почве.

— Взошло не больше десяти процентов,— вздохнул Байдарин.— Да и они растут еле-еле.

— Скверно, Сереженька. Может быть, микрофлора? Как ты думаешь, Володя? — обратился Ананьин к Журавлеву.— Это по твоей части.

Биохимик, занимавшийся по совместительству микробиологией, покачал головой.

— Я бы сказал, что здешняя микрофлора не слишком отличается от земной. Разве что большей бедностью видов. Но те же комплексы аэробных и анаэробных. Не знаю, Анатолий, что и сказать.

Он сорвал листок картофеля, пораженного охристыми пятнами.

— Микроэлементы давал?

— Все в норме, Володя. И микроэлементы, и стимуляторы роста.

— Да, это все звенья одной цепи,— в раздумьи сказал Ананьин.— В оранжерее тоже замедлился рост и ухудшилась всхожесть. Если так будет продолжаться дальше, придется переходить, на синтетическую пищу. Правда, гибриды с местными породами дают хорошие результаты. У меня пшеница после двойного скрещивания как стена вымахала в оранжерее. Надо, видимо, находить местные аналоги и на этой основе выводить новые сорта. Вот и Марина тоже экспериментирует, но пока ничего путного не выходит. Правда, с мясом проще. Дичи здесь хватает.

— Да, с мясом лучше. Вчера попался олень. Красавец! Стоит и смотрит на меня. Я сфокусировал луч дезинтегратора. Прицелился И не могу... Он, видимо, почувствовал опасность и как шарахнется. Я нажал гашетку, и он свалился. Привез домой, а есть не могу. Так и лежит в холодильнике...

— Да... Психологический барьер... Хочешь не хочешь,. а преодолевать придется. Может, попробуем на ужин?— Ананьин, нагнулся, сорвал еще несколько листьев, пораженных фузариозом, и протянул их химику-аналитику Славе Замоеву.— На, попробуй еще ты посмотреть, чего им не хватает. Так как? — обернулся он к Байдарину.— Ты мне не ответил?

— Пожалуйста, если есть желание. Только готовьте сами.

Обойдя участок, мужчины вернулись в дом. Женщины еще не появлялись из ванной.

— Ну, а пиво у тебя есть? — почему-то шепотом спросил Анатолий.

— На ваше счастье! — рассмеялся Сергей.— Обычно готовим только по праздникам, а тут у Ии день рождения.

— И когда?

— Завтра.

— Ну, так поднеси нам за ее здоровье. Боюсь, что хозяйка не успеет вернуться к своему дню рождения. Эквиплан застрял у строителей. Видишь, как мы добираемся. У каждого дела на корабле. Ждали, ждали и вот двинулись.

Сергей нацедил всем по кружке. За этим занятием и застали их женщины.

— Это что еще за безобразие! — возмутилась Марина но, узнав, в чем дело, сменила гнев на милость.

— Дай-ка, попробую,— забрала она у мужа кружку.— Ничего, приличное. Ефим, марш в ванную. Больше не достанется.

Жеренкин с сожалением поднялся из кресла, но Марина вернула ему кружку.

— Ладно уж, допей. Девочки, а что если организовать приличный ужин в честь именинницы. Сережа! Где тут у тебя что?

Мужчины ушли мыться, а женщины с энтузиазмом принялись ворошить запасы Байдарина. К тому времени, когда мужчины, распаренные, появились из ванной, в просторной гостиной был накрыт стол. Прямо перед столом установили экран и закрепили на стене несколько датчиков, чтобы Ия могла рассмотреть каждого в любом ракурсе.

— Ну, Сереженька, вызывай свою именинницу. У нас все готово.

Байдарин набрал личный код.

— Ия, ты можешь выйти на видеосвязь?

— Что-нибудь случилось?

— Да, кое-что,— произнес Сергей озабоченным тоном. Экран в гостиной засветился, проявляя обеспокоенное лицо Ии Радиной. Увидев множество гостей и праздничный стол, она растерялась.

— Ой, сколько вас!

— С наступающем днем рожденья, Ия, - подняла кружку Зина.

— Спасибо, девочки,— растроганно проговорила Ия:— Как жаль, что вы там, а я здесь.

— А нам? — спросил биолог.

— Что вам?

— Нам спасибо, Иенька?

— Фу, Анатолий. До чего же мужчины бестактны! Ну, конечно, и вам. Неужели я могу вас обойти?

— Кто тебя знает,— засмеялся Ананьин и поднял кружку.— Мужчины, за новорожденную.

Мужчины дружно со своих мест и каждый на свой лад приветствовали именинницу. Их шутливые тосты и приветственные жесты совсем расстроили Радину.

— Хочу к вам,— сказала она жалобно.

Ананьин смущенно развел руками.

— Не горюй, в следующий раз мы обязательно устроим... А пока...— Анатолий взглянул на Зину.— Подарим?

— Что?

— Ну, это,— биолог показал жестом нечто продолговатое и округлое.

— Ты имеешь в виду? — с сомнением в голосе спросила

Зинаида, намекая на нечто известное им двоим. — Жалко? А что это за подарок если для нас самих он не представляет ценности.

— Ну, Толик,— засмущалась Астужева, поднимаясь из-за стола.— Тебе не стыдно выставлять меня перед всеми такой жадиной!

Зина быстро вышла из комнаты. Ия и все присутствующие с нетерпением ждали ее возвращения.

— А-а! — вдруг вспомнила Марина. И это восклицание еще больше подогрело любопытство остальных. Зина появилась в дверях, неся перед собой керамический сосуд, в котором помещался низкий пирамидальный куст, венчающийся крупным причудливым оранжево-желтым цветком, источающим тонкий аромат. Астужева поставила его на середину стола.

— Вот, Ия. От сердца оторвала. Уникальный экземпляр. Учти, не выносит прямого света, так что не вздумай ставить на окно. И еще. Первый отросток — мой!

— Спасибо, Зиночка. А как он называется?

— Как? — Зинаида вопросительно взглянула на мужа.— Ты знаешь, мы еще не присвоили ему имени, но я думаю, что вполне подойдет такое как Ия...

— Самосветящаяся! — закончил Анатолий.

— Как, как? — переспросила Радина.

— Ия самосветящаяся! — торжественно повторила Астужева и повернулась к Байдарину.

— Сережа, затемни-ка окна.

Байдарин подошел к регулировочной панели, нажал кнопку. Отблески вечерней зари погасли в окнах и стекла налились густой темнотой.

— Теперь гаси свет.

— Ох! — вырвался вздох восхищения у Марины.

Куст покрылся едва заметным зеленоватым фосфорическим свечением, а от цветка исходило радужное сияние, особенно, яркое в виде розоватого снопа в центре, окруженного сначала желтым, потом зеленоватым, голубоватым и нежно-лиловым ореолами...

— Слушай, Зина,— спросил Байдарин, когда все вдоволь налюбовались необычным зрелищем.— А он не того?

— Не того, Сереженька,— засмеялась Астужева.— Не беспокойся. Это биоизлучение, а не радиация. Как светлячки или гнилушки у нас, на Земле...

— А у меня здесь тоже цветы,— Ия подвинула поближе к датчику стакан с алыми лилиями.— Это лилии?

— Нет, это нимфея,— возразила Астужева.— Мы уже их классифицировали, но не окрестили. Очень трудно придумывать все новые названия, особенно видовые. Сама рвала?