— Ладно уж, приносите, но посмейте только проиграть в этом сезоне!

— Трудно выиграть у «Науки», Лада Борисовна. У Журавлева в каждой руке по природному локатору. Так и садит по пустым местам. Да и Никишин, как приложится.

— Ну, если вы так настроены, то и делать не стану.

— Будем стараться, Лада Борисовна.

— Будем стараться,— передразнила Панаева.— Это не мужской разговор, Степан. Надо придавить, чтобы не пикнули. Стыдно смотреть на вас.

— Ну, Лада Борисовна!

— Сказала тебе, сделаю. Но чтобы и вы у меня,— Панаева погрозила пальцем.— Как мужчины! До последнего! Понятно?

— Есть, Лада Борисовна! До последнего! — вытянулся в струнку Ожешко.

— То-то!

Панаева улыбнулась и отключила монтажную рубку.

— Ну, что ж,— сказала она себе.— Пора, в свою камеру одиночку.

Ужин привел Ладу Борисовну в дурное расположение духа. Панаева любила вкусно поесть и, когда было получше с продуктами, готовила сама. Теперь приходилось питаться большей частью искусственными продуктами. В смену Муртаза Сулимова она еще терпела. Тот каким-то образом умудрялся придать искусственным котлетам натуральный вкус, сегодня дежурил Устинов .. Когда Омелин бочком вошел в каюту, Панаева обрушила на него свое недовольство.

— Что же это вы, Тихон Арсеньевич, кормите нас суррогатом? Или у вас рука на живую дичь не поднимается? Так вы же охотник?

Омелин стоял потупившись, опустив руки по швам и только пальцы на прикладе искрового излучателя слегка подрагивали от волнения.

— Давайте сюда вашу пушку? Заряжена?

— Что вы, Лада Борисовна,— заторопился Омелин.— Как можно? Батарею я у себя в каюте вынул, да и концентратор тоже.

— Прицел или координатор?

Тихон Арсеньевич вздохнул и снова потупился.

— Чего молчите?

— Так тут такая история,— не поднимая головы и с трудом подбирая слова, начал Омелин.—Раза три в воде побывало, опять же дожди, пыль...

— Что все-таки? — нетерпеливо перебила Панаева.

— Все, Лада Борисовна.

— Как это все? — удивилась радиоэлектроник.— Вы же и прицелиться не сможете.

— Так и не целился я.

— Но ведь вы же привозили дичь. Я знаю.

— На глазок, Лада Борисовна, пристрелявшись.

— Чудной вы, Тихон Арсеньевич,— покачала головой Панаева.— Присядьте, что вы стоите.

Омелин присел на краешек кресла, а Лада Борисовна принялась разбирать излучатель. Полноватые руки ее были неторопливы, но уже через две минуты электронный блок лежал на столе и Панаева рассматривала его в лупу.

— Бить вас некому, Тихон Арсеньевич,— говорила она между делом.— Довести до такого состояния схему...

Промыв блок в специальной жидкости, она заменила выкрошившиеся элементы и приведенный в негодность теледатчик, потом тщательно отцентрировала положение корреляционной решетки и принялась за видеоблок.

— Ну вот,— явно любуясь делом своих рук, Панаева сняла блоки с проверочного стенда и показала охотнику.— Теперь они выглядят как новенькие. А почему, собственно, Тихон Арсеньевич, вы не взяли другой излучатель?

— Как сказать, Лада Борисовна. Они тоже, как люди, с характером, да и привыкаешь к оружию...

Лада Борисовна вставила блоки в приемники, покрыла отверстия пластификатом и, задвинув крышки, установила фиксаторы.

— Пробуйте, Тихон Арсеньич.

Охотник бережно принял из рук женщины оружие и, оглядев каюту, заметил на стене крошечную темную точку. Он вскинул излучатель и большим пальцем тронул кнопку прицела. Увеличенное пятнышко заметалось по экрану. Омелин замер и в тот момент, когда пятнышко по диагонали пересекало крест нитей, надавил на шнеллер. Точка замерла на кресте, чуть несимметрично.

— Работает,— сказал он с удовлетворением.— Еще на мишени проверю. Небольшое смещение есть, но это я пристреляю... Ну спасибо, Лада Борисовна. Первый трофей вам.

— Глупости,— рассердилась Панаева,— что это еще за анахронизм?

— Не скажите, Лада Борисовна. В нашем деле, кроме умения, фарт нужен. Вот если загадаешь на хорошего человека, обязательно пойдет охота...

— Вот как? Только, Тихон Арсеньевич, на меня загадывать не стоит. Неудачница я. Придете с пустыми руками.

— Человек сам не может знать своего фарта,— рассудительно проговорил Омелин.— У нас, охотников, свои критерии фарта. Был у нас в экспедиции итальянец, Симон Морелли, великолепный следопыт, прекрасный стрелок, удачливый, я бы сказал, талантливый охотник, а вот своего фарта не имел. Всегда, отправляясь на трудный поиск, загадывал на чужой. Ребята знали это и посмеивались. «Симон,— говорили они,— ты бы раз в жизни загадал на себя». Он только отшучивался. Я, говорит, свой фарт экономлю. Ну вот, прибыла к нам молоденькая такая пигалица, только кончила курс. Молодые они знаете какие, подавай им самое трудное. Так и эта. Помнится, звали ее Ирой... А надо сказать, что работали мы тогда, в зооэкспедиции на второй планете эпсилон Эридана. Планета довольно уютная, теплая, с повышенным содержанием углекислоты, обильной растительностью и даже для нас, охотников, удивительным разнообразием животных. Самыми загадочными из них были племары. Никто не мог сказать толком, что это за существа. Следы их встречали мы не часто, но были они настолько характерны, что каждый охотник терял покой и сон, наткнувшись на них, и шел по следу до полного истощения. Не раз приходилось организовывать потом поиски и чуть ли не насильно возвращать упрямца на базу. Что говорить, я сам едва не потерял рассудок однажды в такой погоне. Пробовали использовать для их выслеживания винтокрыл, но где их там разберешь в такой чащобе...

Омелин поднялся с кресла, нацедил из сифона минерализованной воды и в несколько глотков осушил стакан. Панаева, извинившись, скинула мягкие туфли и устроилась поудобнее в кресле, подобрав под себя ноги.

— Ну так, вот,— продолжал охотник,— когда Ирочка порядком надоела начальству, ей и поручили заняться исследованием племар. Понятно, для такого дела придали ей лучших следопытов. В ее отряд попали Симон, Иван Слободян и я. Нашли подходящую базу, где иногда появлялись их следы, поставили палатки, завезли оборудование, словом, все честь по чести. Ладно. Проходит неделя, другая. Ничего, девочка наша не унывает. Ходит наравне с нами. На исходе второго месяца начальство приказывает снять палатки и возвращаться на базу. Материала, конечно, мы набрали достаточно. Это смешно, на второй не собрать материала. По крайней мере, десять новых видов животных описала наша Ирина, но за это время ни один из нас не встретил и следа племар. Выпросила Ирина еще три дня у начальства, и в первый же день Симон, загадавший на Иринин фарт, наткнулся на стадо племар. То есть, конечно, не на стадо, а на их следы... У него хватило ума не бежать за ними сломя голову, а, определив направление их движения, вызвать загонщиков с приборами волнового ограждения. Короче, обложили мы стадо по всем правилам, двое суток. выводили на поляну и когда все сошлись, племар в кольце не оказалось. Результатом этой облавы заинтересовалось начальство, и мы получили отсрочку еще на месяц. Загонщиков, конечно, отправили на базу, а приборы оставили. Снова начались поиски следов и, что интересно, теперь они встречались нам чуть не каждый день, но никто из нас, даже Симон, не мог сказать, в какую сторону они двигаются. Я уже говорил, что следы их довольно любопытные: как будто пять лепестков цветка отштампованы на почве. Если раньше передние лепестки были вдавлены глубже и по ходу движения часто можно было наблюдать бороздки от копыт животных, то теперь ничего подобного не было. Мало того, следы эти расходились так, что они представляли многоходовый лабиринт с десятками разных направлений. За две недели вымотались все до крайности, так и не увидев ни одной племары, и решили денек передохнуть. Я забыл сказать, что Ирина последнюю неделю не ходила с нами, а возилась с аппаратами загонщиков и только каждый вечер справлялась, где мы видели следы племар. Утром выходного дня она собрала всю аппаратуру и отправилась в джунгли. Правда, это выяснилось позднее, так как после двухнедельных походов никто из нас не жаловался на бессонницу и когда около полудня мы наконец поднялись с походных коек, то тоже сразу не хватились. После завтрака Симон решил побаловаться с удочкой и, не находя подходящей приманки, заглянул в палатку Ирины. Не обнаружив ее в окрестностях лагеря, он стал выяснять, кто из нас видел ее последним. Попытались связаться с ней по радио, но ответа не последовало. Тут уж всех нас охватило беспокойство. Быстро вооружившись, мы помчались по ее следам. И что бы вы думали? Мы нашли ее метрах в шестистах от лагеря. Она сидела на поваленном стволе и с кем-то разговаривала.