- В Москве ясно сказали…

- Спекуляция для маскировки или так, сбоку. Это же антисоветская организация. Тайная религиозная секта.

- Чем же в этой секте занимаются?

- Молятся!

- Что же в этом антисоветского?

- Так они и сами говорят. Но религия в конце концов часто смыкается с политикой. Почитайте-ка!

Следователь протянул Юре листок. По-видимому, тот самый листок, который вытянул вчера из машинки. Это было что-то вроде прокламации. О том, что всем истинно верующим надо готовиться к решающему дню, когда слуги божьи пойдут войной на безбожников.

- Какое же отношение может иметь к этому Таня? Я чем угодно поручусь, что она с чистым сердцем шла в комсомол…

- Разберемся во всем. А вы пока что езжайте домой. Учитесь, работайте. Придет время - увидите свою Таню.

- Значит, вы будете искать, а я сидеть сложа руки?

- А что вы-то можете сделать?

- Человек многое может! - с вызовом возразил юноша.

- Конечно, мы не можем вам запретить, но… не советуем.

Короче, Юру убеждали вернуться к обычным занятиям, и Юре нечего было возразить, хотя в душе он и не мог, и не хотел согласиться со всеми этими разумными доводами. Однако в данный момент ему действительно ничего не оставалось, как вернуться домой.

Юра заявился ко мне сразу по возвращении из Ярославля.

- Как успехи?

- Не спрашивайте!

Он поведал мне о своих поисках. Очень уж ему, должно быть, нужно было и высказаться, и посоветоваться, а открыться перед родителями он не решался.

- Совсем запутался. Дважды настигал, и оба раза ее увели. То шайка спекулянтов, то какая-то тайная секта. Какая-то непонятная деятельность. Одного только не возьму в толк: как могла туда попасть Таня? Я обязан ее найти!

- Но ведь ее ищут?

- А я буду в стороне?… Нет!

Он пришел за советом, и мне следовало дать ему благоразумный совет.

- Вряд ли вам самому под силу ее найти, не так все это просто. И может быть, сама Таня не хочет, чтобы ее искали?

- Тем более! Не всякий самоубийца хочет, чтобы его спасли, но это не значит, что его следует оставить без помощи.

- Гипербола!

- А вы что мне посоветуете?

Юра ждал, и я не мог, не имел права ограничиться какой-нибудь назидательной сентенцией.

- Дайте время подумать. Я бы тоже хотел посоветоваться…

- С кем?

- С одним своим другом.

Юра испытующе посмотрел мне в глаза.

- Хорошо, я зайду еще к вам… - Остановился на минуту. - И еще. Если вас вздумают призвать на наш семейный совет, не выдавайте меня…

И я не мог не обещать ему сохранить тайну нашего разговора.

Конечно, в разговоре с Юрой можно было ограничиться каким-нибудь умозрительным советом, но вряд ли такой совет способен был принести пользу, Юру следовало направить по такому пути, на котором он мог бы достигнуть цели.

Поэтому я, в свою очередь, направился к одному своему другу, крупному криминалисту, много лучше меня сведущему в том, что называется поисками иглы в стоге сена.

В общепринятом понимании этого слова крупный криминалист - это человек, в совершенстве постигший методику, тактику и технику раскрытия преступлений. Но от себя добавлю, что этого недостаточно для того, чтобы стать крупным криминалистом. В равной мере он должен быть еще психологом, тонким наблюдателем душевных переживаний и знатоком воздействия внешних обстоятельств на формирование человеческой личности. Потому что без широкого идейного кругозора криминалист подобен сыскной собаке.

Вот к такому человеку доброго ума я и обратился по поводу исчезновения Тани.

Он подверг меня обстоятельному допросу. Что за девочка и что за мальчик. Чем они дышали и как жили. С кем встречались и к чему стремились.

И в конце концов мой друг дал мне совсем не тот совет, какой я рассчитывал от него получить.

- Да предоставьте вы этого Юру самому себе! Девушку, разумеется, рано или поздно отыщут, поисками заняты теперь достаточно опытные люди, но лично я не стал бы расхолаживать парня. Ведь именно сейчас происходит становление его характера. Пусть ищет! Удачны будут поиски или неудачны - зависит от его ума, настойчивости, сообразительности и еще множества случайностей, но пользу ему они принесут. Слишком уж привыкли мы опекать молодежь. Родители, школа, комсомол… Танцуй от печки и потеплее закутывайся на улице… Поэтому и растут наши мальчики и девочки одуванчиками. Чуть ветер… Кто опекал первых комсомольцев, когда они становились людьми? Убежденность в своей правоте! Идеи! У парня благородные стремления, и, если он не балаболка, пусть столкнется с жизнью нос к носу.

Действительно, не прошло после посещения Юры и нескольких дней, как меня пригласили к Зарубиным.

- Юра решил нас убить, - с места в карьер начала Анна Григорьевна. - Воспитывали восемнадцать лет, а теперь все летит насмарку.

- Псу под хвост, - более образно уточнил Сергей Петрович.

«Убийца» сидел за обеденным столом и хладнокровно поглядывал на родителей.

- Юра решил растоптать свое будущее, - продолжала Анна Григорьевна. - Он не хочет поступать в университет!

- Ничего не случится, если поступлю годом позже, - с полным спокойствием отпарировал Юра.

- Ты дурак. Благоприятные обстоятельства не повторяются.

- А я не ищу их!

- Что же ты собираешься делать?

- Работать.

- Тебе нечего есть?

- Мне нужны деньги.

- Тебе не хватает карманных денег?

- Мне нужна крупная сумма.

- Непонятно.

- Представь себе, я хочу одолжить деньги товарищу. Не могу я делать добро за чужой счет, тем более что многое мы понимаем по-разному.

- Что же ты собираешься делать?

- Я уже сказал - работать.

- Где?

- В СМУ. На строительстве.

- Кем?

- По твоей специальности.

Юра весело посмотрел на мать и поводил рукой, как бы рисуя что-то в воздухе.

- Художником?

- Нет.

- Чертежником?

- Нет.

- Кем же?

- Маляром.

- Кем?! - Надо было видеть Анну Григорьевну. Лицо ее пошло пятнами. На секунду она лишилась дара речи. - По-твоему, я - маляр?…

- Если уж тебе так хочется работать, иди ко мне на завод, - предложил Сергей Петрович. - У нас есть чему поучиться и будет кому тебе помочь.

Опершись кончиками пальцев о краешек стола, Юра стоял в позе прокурора.

- Дорогие предки! Я вас очень люблю и уважаю. Но по некоторым вопросам у нас диаметрально противоположные понятия. Поэтому договоримся…

Сергей Петрович прищурился.

- Что это за тон?

Но Юру не смутил окрик отца.

- Давай, папа, не придираться. Суть в том, что вы с мамой - люди компромисса, а я, извини, воспитан на более высоких образцах.

- Кто же это тебя воспитал?

- Ты и мама. Сеяли разумное, доброе, вечное, и, представьте, посеяли, хотя сами иногда изменяли тому, что проповедовали.

- Объяснись.

- Я это и делаю. Вы росли и формировались в годы, когда слова часто расходились с делами…

Анна Григорьевна обиделась за мужа.

- А ты знаешь, что в те годы твой отец еле уцелел?

- Однако уцелел? И если не пострадал, так не из-за того, что был несозвучен эпохе, а скорей из-за того, что все-таки был созвучен…

- Ты обвиняешь отца?

- И не думаю. Просто он продукт своего времени.

- Как ты сказал?

- А я продукт своего.

- И, конечно, ты более совершенный продукт?

- Как это для вас ни прискорбно.

- Знаешь, твое самодовольство…

- Не самодовольство, а историческая закономерность. Разве мы живем не в лучшие времена?

- Но ты-то чем лучше папы?

- Верностью принципам.

- Что же это за принципы?

- Коммунистические!

- Мы уклонились от непосредственной темы разговора, - вернул я своих собеседников к конкретному предмету спора. - Мне тоже думается, что Юре не стоит так легко отмахиваться от университета.