Затем она повернула голову, ее щека прижалась к его груди.

— Нам нужно увидеться с Пенни и Эваном, — тихо сказала она.

— С ней все хорошо, с Эваном тоже. Я уже говорил тебе об этом, детка. С ними все хорошо. Они больше беспокоятся о тебе и детях, чем ты о них.

— Нам нужно повидаться с ними, — повторила Мара почти беззвучно.

— Хорошо, милая, после того, как мы однозначно насытимся пончиками, — смилостивился Митч.

Мара молчала.

Затем тихо спросила:

— Это конец?

— Да, все кончено.

— Ты уверен?

— Все кончено, милая.

Мара снова замолчала.

Обдумывая. Он знал, что она все перемалывает и обдумывает, потом выдаст свое мнение.

И это ему в ней нравилось.

Она повернула голову, прижалась лбом к его груди, крепко обняла и прошептала:

— Я люблю тебя, детектив Митчелл Джеймс Лоусон.

Вот оно, наконец-то. Она все обдумала и поверила ему.

Митч опустил голову, прижавшись губами к чертовски так фантастически пахнущим волосам, и прошептал:

— Я тоже люблю тебя, Марабель Джолин Ганновер.

Мара держалась за Митча, а Митч в эту секунду и по всей жизни держался за Мару.

Затем краем глаза Митч, напрягшись, тут же поднял глаза, увидев Билле, летящую к ним с раскинутыми руками в разные стороны. Бад стоял, прислонившись к стене, у входа в зал.

Маленькое тельце Билли тут же врезалось в них двоих, обвив руками бедра, запрокинув голову назад, глядя на них снизу вверх, завизжав:

— Пончики!

Видно, кто-то подслушал его разговор с Марой.

Митч кинул взгляд на Бада.

Тот едва улыбнулся.

Митч ухмыльнулся парню, который был во всем его.

Затем опустил глаза вниз на свою девочку.

— Пончики, — подтвердил он.

Билли подпрыгнула на месте, тряся Митча с Марой, а затем побежала обратно, снова размахивая руками в воздухе, и крича во весь голос:

— Пончики!

— Тефлон, одним словом. — Услышал Митч бормотание Мары, почувствовав, как ее пробила дрожь.

Митч перевел взгляд с все еще усмешки Бада на Мару, которая теперь запрокинула голову назад, тоже улыбаясь.

Он солгал ей тогда в первый раз, когда ее задница сидела в его внедорожнике.

Ее улыбка была совершенно восхитительной.

Такая же, как у Билле.

И точно так же, как у Билле, ее улыбка осветляла всю комнату.

Красивая.

Такая красивая, что он не мог перед ней устоять.

Он наклонил голову, прижался губами к ее губам, поцеловав свою Мару.

* * *

Прошло два дня…

Когда Митч вошел в магазин Пирсона «Матрасы и кровати», заметив первым делом Мару, а также Роберту и еще двух продавцов, окруженных покупателями, и еще нескольких клиентов, слоняющихся по магазину.

Покупательницей Роберты была женщина.

У Мары — мужчина.

Митч вздохнул, кивнув своей женщине, впитав ее ответную улыбку, махнув ее подруге. Затем он перевел взгляд на окно кабинета в задней части магазина.

Боб стоял у окна и прямо смотрел на него.

Митч протиснулся между выставленными кроватями и матрасами, и когда он уже добрался до дверей Боба, тот уже стоял в дверном проеме своего кабинета.

— Можешь уделить мне минутку? — Тихо спросил Митч.

Боб кивнул, соединив руки за спиной, предлагая Митчу войти.

Митч вошел, Боб последовал за ним.

После этого ужасного события Боб предоставил Маре отпуск, но после двух дней отдыха она вышла на работу, хотя Боб и говорил, что она не должна этого делать.

Но Мара заявила Митчу:

— Дорогой, мне необходимо кормить четыре рта. Это оплачиваемый отпуск, но моя зарплата — ничто по сравнению с моими комиссионными.

— Четыре?! — Удивленно переспросил Митч.

— Билли, Билле, я и тебя, — заявила она.

— Но я же тебе помогаю кормить четыре рта, — напомнил он ей.

— Я все понимаю. — Она улыбнулась и напомнила: — Мы команда, а я не могу подвести нашу команду. В любом случае, комиссионные и без гонораров адвоката в будущем означают большое количество маленьких черных платьев.

И он согласился отпустить ее на работу.

Ей, действительно, необходимы были комиссионные. Она нуждалась в нормальной жизни, вернее делать то, чтобы не особо зацикливаться на произошедшем.

Поэтому Митч просто вздохнул.

Кроме того, он с нетерпением ждал будущего, включающего в себя много маленьких черных платьев.

И правда заключалась в том, что Бобу просто необходима была Мара. Летняя распродажа продолжалась, вернее продолжалось то безумие, которое и поддерживало летнюю распродажу, не говоря уже о том, что новости о том, что произошло в магазине Пирсона облетели весь город. Хотя, к счастью, операция по поиску Билли и Билле не появилась, остались только какие-то домыслы и слухи, которых никто не мог подтвердить и обосновать, по крайней мере в официальных СМИ ничего об этом не было, нигде не упоминалось о Маре и детях во всей этой истории.

Хотя склад Боба был опоясан желтой полицейской лентой, и полиция все еще обыскивала «Матрасы и кровати», скорее всего, которые в ближайшее время уж точно не поступят в продажу, клиенты шли в магазин, как и всегда. На самом деле, Мара сообщила Митчу, что в магазине творился настоящий дурдом, словно все только и ждали таких событий, чтобы купить во время летней распродажи кровать или матрас у мистера Пирсона.

Принимая все это во внимание, Митч так и не понял привлекательности преступления для среднего класса в этом магазине, но он не смог отрицать, что все так именно и было. И это стало еще одним доказательством, чтобы Мара вышла на работу.

Они с Бобом вошли в кабинет, тот закрыл дверь. Митч стоял и ждал, когда Боб начнет высказывать недовольство, что его склад опечатан, как место преступления. Митч готов был бы даже сесть напротив за стол Боба, если бы тот решил затеять свою игру, что «этого не может быть» по поводу своего кузена. Но он поддержал бы Боба, если бы тот решил «устоять на ногах».

А Бобу было просто необходимо удержаться на ногах.

Митч повернулся к нему, скрестив руки на груди.

Затем тихо произнес:

— У меня не хорошие новости.

Боб Пирсон не вздрогнул, почувствовав лишь укол вины за члена своей семьи, который не заслуживал его хорошего отношения к нему, и не смог в свое время найти такого же хорошего отношения к нему у других членов семьи. И за эту любезность, которую он совершил к одному из членов своей семьи, Бобу Пирсону полиция сообщила, что в его матрасах на складе, которые довольно-таки умело зашили, они обнаружили тайники с наркотиками, крадеными вещами и поддельными паспортами. Ему также сообщили, что он должен будет связаться со всеми покупателями «Спринг Делюкс», забрать у них проданные ранее матрасы, обменяв их на проверенные новые, причем за свой счет.

Отис — его кузен нанес удар по его бизнесу и репутации, от которого, благодаря своей силе воли, Боб оправился.

Но это все еще сильно на него воздействовало, это было заметно по более глубоким морщинам на его лице, и тому свету радости, который больше не озарял его глаза, и тому, как он держался. Дело было не только в том, что его предал человек, к которому он проявил заботу и доброту, но сколько в том, что действия его двоюродного брата поставили под удар женщину, которую он хорошо знал и глубоко любил, как свою дочь, и еще двух маленьких детей, которых Боб также считал своими собственными внуками.

Вот таким человеком был Боб Пирсон. Он не винил Мару и ее кузена Билла за это. Он винил себя за Отиса, что не смог разглядеть ранее всего этого дерьма в своем кузене.

— Отис? — Тихо произнес Боб.

Митч молча кивнул.

— Мне очень жаль, Боб. Но я хотел сообщить тебе об этом лично. Два часа назад мы нашли его тело.

Боб с шумом втянул воздух через нос, молча кивнув.

— И что?

— Лещев действовал очень аккуратно. Мы не нашли ничего, чтобы могли связать его с тем, что найдено у тебя на складе. Единственный след, который у нас есть, ведет к Отису и Биллу. Они не только прятали наркоту, но и снабжали ею дилеров, ты же знаешь, Билл сам продавал. Билл сознался, но в его признании не было ни единого намека на Лещева, ни единого. По его словам, они вместе с Отисом все придумали и все осуществили вдвоем. Полиция не счастлива от этого, но для Билла это разумный ход. Такое признание смягчит ему приговор. И то, что он принял на себя удар, не называя имен, означает, что некоторое время он отсидит, но, по крайней мере, будет продолжать дышать.

— Думаю, это вполне понятно, — пробормотал Боб, и Митч до конца так и не смог его понять. Скорее всего Боба мало интересовала русская мафия, он с нетерпением ждал, когда полиция снимет ограничительную ленту с его склада и его бизнес сможет вздохнуть, хотя он лично не создавал себе таких проблем. Возможно, он хотел получить возмездие, но знал, что никогда его не осуществит.

Митч не стал копаться в причинах. Боб не хотел делиться своими умозаключениями.

Митч помолчал вместе с ним, затем мягко сказал:

— Сожалею, Боб.

Боб выдержал его взгляд и тихо ответил:

— Я всегда такое предполагал. Отис всегда доставлял одни проблемы.

Митч отрицательно покачал головой.

— Не стоит, не надо брать на себя за него вину. Ты правильно поступил по отношению к своей семье. Это он облажался. Все очень просто. Пусть все так и будет. Ты согласен со мной?

Боб по-прежнему не сводил глаз с Митча, затем утвердительно кивнул.

Митч решил пойти дальше и позволить Бобу тоже сделать шаг вперед.

— Я поговорю с Марой. Она сделает свою пиццу с курицей барбекю. Ты с женой приедете к нам. А?

Боб улыбнулся, едва заметной, но настоящей улыбкой.

— Я много слышал о пицце Мары.

— Это офигительная вкуснятина, — сообщил ему Митч, и улыбка Боба стала еще шире.

А потом исчезла.

— У нее никогда ничего подобного не было, и я думаю о своих сотрудниках как о семье, так что, надеюсь, ты не сочтешь мои слова несколько странными, но я воспринимаю ее, как свою дочь. И ощущая к ней эти чувства, мне хотелось бы, чтобы ты воспринимал меня, именно так, как я сказал. Я рад, что она наконец выбрала достойного себе мужчину, хорошего мужчину, Митч. Я одобряю.

Вот тогда-то Митч улыбнулся.