Таким образом, мы видим, что попытка наделить Трикстера божественной родословной и здесь оказывается неудачной. Это напоминает один из циклов о Вороне, записанный в свое время Свонтоном[214] , где отец Ворона определенно воспринимается как божество. Он с малых лет воспитывает сына, чтобы, когда тот подрастет, передать ему силу, необходимую для сотворения мира. В другой версии мифа о Вороне (стр. 154—159) попытка дать ему божественное происхождение гораздо более успешна. В целом можно сказать, что только тогда, когда Трикстер отделяется от связанного с ним цикла — как это произошло у индейцев фокс, оджибва и виннебаго — он становится божеством или сыном божества. Что характерно, у всех этих племен эпизоды, в которых он предстает как божество, образуют вполне независимый и цельный сюжет.

Из всего этого возможен только один вывод, а именно: божественность Трикстера всегда вторична и в большой степени является конструкцией жрецов-интерпретаторов. Но это вовсе не значит, что подобная реконструкция сюжета произошла совсем недавно. Кроме того, остается вопрос, почему, если Трикстер изначально божеством не был, было сделано так много попыток приравнять его к божеству. Думаю, причина этих попыток довольно проста. Трикстер — древнейшая фигура мифологии американских индейцев, а возможно, и всех мифологий. Не случайно он часто связан с тем, что все индейские космологии считают самыми древними природными явлениями: камнем и солнцем. Трикстер был тем персонажем, о котором нельзя было забыть, которого должны были учитывать все индейские теологи-систематизаторы.

Признание его божественной природы могло иметь двоякое выражение: либо он был равным другим божествам, либо был божеством когда-то, но впоследствии лишился своей прежней природы. Виннебаго и тлинкиты выбрали первый путь, хотя, как мы видим, он оказался слишком трудным. И действительно, большинство племен постулирует его божественность и тут же подвергает ее сомнению, показывая, например, как его побеждает другое, настоящее божество. Небольшое число племен предпочитает все же рассматривать его как божество, которое было смещено и низведено в ранг негодного полубожества другим, более могущественным божеством. Один из самых выразительных примеров подобного смещения мы находим в мифологии оглала дакота. Здесь систематизирующая и преобразующая деятельность жрецов выражена наиболее сильно.

Согласно теологии оглала Трикстер (здесь его имя Иктоми, то есть Паук) был первым сыном Камня и существа по имени Крылатый. В мифе[215] он сам рассказывает о себе:

В этом мифе высшее божество наказывает Трикстера за то, что он навлек позор и насмешки на других богов, и посылает его в мир, где он обречен жить без друзей, ненавидимый людьми. В ответ на это он долго и громко смеется и говорит верховному божеству, что тот забыл про птиц и животных. Он поселится вместе с ними и будет общаться с каждым на его языке. Его земная жизнь будет радостна и беззаботна, и он всегда будет рад посмеяться над людьми.

Комментарии здесь излишни.

Если эпизоды, изображающие Трикстера в качестве божества или изначального творца, можно исключить как не принадлежащие первоначально связанному с ним циклу, то как же тогда начинался этот цикл в своей наиболее древней форме? Думаю, вполне вероятно, что он начинался с рассказа о некоем существе неопределенного вида, постоянно мучимом сильным голодом, охваченном стремлением странствовать и движимом сексуальным желанием. Трикстер часто изображается в виде старика. Хотя слово «старик» в данном случае не следует понимать буквально. Это, скорее, означает «человек без возраста», человек, который жил всегда. Среди западных племен Северной Америки, то есть северо-западного побережья Канады и Западных равнин, его облик меняется, но обычно он носит имя животного. Поскольку в данном случае, как, впрочем, и во всех других, он по собственному желанию может принимать любой облик, его животная форма — лишь одна из возможных. Однако существуют и некоторые специфические физические черты, которыми он обладает у многих племен. Самые важные из них — его огромный пенис и большие внутренности.

Сейчас мы подошли к одному из наиболее важных вопросов, а именно: какие эпизоды можно с уверенностью считать непременной частью цикла о Трикстере? Чтобы получить сколько-нибудь удовлетворительный ответ на данный вопрос, нам необходимо внимательно рассмотреть тот цикл, который так часто существует бок о бок с циклом о Трикстере. Я имею в виду цикл о культурном герое, или Преобразователе. У виннебаго это цикл о Кролике, Красном Роге и Близнецах. Похожие циклы могут быть обнаружены в некоторых местах северо-западного побережья, а также у многих племен, говорящих на языках сиу, но они явно отсутствуют у большинства племен северо-западного побережья, Западных равнин и плато Соединенных Штатов, а также у всех алгонкинояэычных народов Великих Озер.

Как мы уже отмечали (стр. 180 и следующие) и как становится ясно после внимательного прочтения цикла, приведенного на стр. 97—139, приключения Кролика, типичного культурного героя, распадаются на две категории. В первой описывается его самообразование, переход от незрелости к зрелости, от неуверенности к уверенности. Вторая посвящена его стараниям сделать землю пригодной для человека, а также установлению обычаев жизни людей. В этом цикле его внешность или его принадлежность к определенному социальному окружению не вызывает сомнений. У него есть родственники, есть привязанности. Его задача — расти и развиваться, следя, как вместе с ним растут и развиваются люди. Большинство эпизодов цикла показывает, как это происходит. Впрочем, так обстоят дела везде, где мы сталкиваемся с независимым от Трикстера образом культурного героя. Мы с уверенностью можем предположить, что большинство эпизодов в таком цикле о культурном герое всегда составляет более или менее единое целое и всегда преследует упомянутую цель.

Не боясь догматизма, можно утверждать, что в цикл о культурном герое входят такие хорошо известные эпизоды, как добывание огня, кремня, табака, еды и основных культурных растений; упорядочение времен года и погоды; наделение сил природы созидательными функциями, освобождение мира от чудовищ, людоедов и гигантов; происхождение смерти, постепенное воспитание женского покровителя, опекающего героя, который вначале обычно изображается как враждебный, и постепенное освобождение героя от его опеки. Это освобождение символизирует сюжет, где герой проглочен морским чудовищем, убивает его и спасается, а затем совокупляется с женщиной, которая опекала его.

Везде, где мы обнаруживаем, что подобные эпизоды объединены с типичными эпизодами мифологического цикла о Трикстере или что последние явно преобладают, мы можем быть уверены, что эти эпизоды привнесены извне. Такие «смешанные» мифологические циклы — довольно обычное и весьма распространенное явление. Многие американские этнологи считают, что именно так и выглядит настоящий цикл о Трикстере, однако эта точка зрения, по-видимому, плохо обоснована. Все доступные нам свидетельства говорят в пользу того, что мы имеем дело с типичными циклами о Трикстере, в которые включены эпизоды, относящиеся к совершенно другому герою, или, вернее, сверхъестественному существу или существам, которым обычно приписывается сотворение мира и установление обычаев. В этом смешанном типе мифа всегда подчеркиваются основные черты Трикстера — его непомерный аппетит, его странствия и его необузданная сексуальность. Она находится в центре внимания везде, кроме северо-западного побережья Канады.