- Но даже знай они, кто мы, что они смогут? В деревне-то полно другого народу. Если, конечно, вы не считаете, что там все, как на подбор. Друзья Темного.
- А если они дознаются, что у вас Рог? Стремитесь к величию вы сами или нет, но даже фермеры о нем грезят.
- Она права. Ранд, - заметил Лойал. - Боюсь, даже фермерам захочется отобрать его.
- Раскатай свое одеяло, Лойал, и накинь его поверх ларца. И замотай поплотнее. - Лойал исполнил требуемое, и Ранд кивнул. Со стороны было очевидно: под полосатым одеялом огир - ящик или сундук, но ничто не наводило на подозрение, что там нечто большее, чем обычный дорожный сундук.
- Сундук с одеждой миледи, - с ухмылкой объявил Ранд и отвесил поклон.
Его шуточку Селин встретила кислым молчанием и ничего не выражающим взглядом. И вот отряд уже двинулся дальше.
Почти тотчас же вдалеке, слева от Ранда, лучи заходящего солнца отразились от чего-то на земле. Чего-то большого. Чего-то очень большого, судя по блику. Заинтригованный, Ранд повернул туда жеребца.
- Милорд? - спросил Хурин. - А как же деревня?
- Сначала я хочу взглянуть, что это такое, - сказал Ранд. Это ярче, чем солнечные блики на воде. Что это может быть?
Он не отрывал глаз от отблеска и удивился, когда Рыжий внезапно остановился. Уже собравшись погнать его вперед, Ранд сообразил, что стоит конь на краю глинистого обрыва, над гигантским котлованом. Большая часть холма была срыта на глубину где-то до сотни шагов. Определенно, тут исчез не один холм, и, вероятно, фермерские поля тоже, поскольку яма была в ширину раз в десять больше, чем в глубину. Дальняя сторона котлована, по-видимому, была плотно утрамбована в виде ската. На дне копошились люди, их было с дюжину, они разжигали костер: внизу уже сгустилась тьма, тут и там тускло отсвечивали доспехи, на боках покачивались мечи. На них Ранд едва глянул.
Из глины карьера поднималась наклонно исполинская каменная рука, держащая хрустальную сферу, она-то и сверкала в последних лучах меркнущего солнца. Ранд потрясенно взирал на сферу, с трудом осмысливая ее размеры: идеальный шар, и по меньшей мере двадцати шагов в поперечнике, поверхность которого - юноша был уверен - не портила ни единая царапина.
Поодаль от руки, соразмерное ей, было отрыто каменное лицо. Бородатое мужское лицо, оно выступало из грунта с достоинством бесчисленных лет; черты широкого лица будто хранили в себе мудрость и знание.
Незваная, обрела форму пустота, в мгновение ока став цельной и завершенной. Светилась, маня, саидин. Так пристально Ранд разглядывал лицо и руку, что даже не понял, как и что произошло. Однажды капитан-корабельщик рассказывал ему о гигантской руке, сжимающей громадную хрустальную сферу; Байл Домон утверждал: торчит она на холме острова Тремалкин.
- Тут опасно, - заметила Селин. - Отойдите, Ранд.
- По-моему, я сумею здесь спуститься, - рассеянно заметил он. Саидин пела ему. Громадный шар будто засиял белым от лучей садящегося солнца. Как казалось Ранду, в глубинах кристалла свет кружился и танцевал в такт песне саидин. Он удивился про себя, почему ничего не замечают те люди внизу?
Селин подъехала ближе и крепко взяла юношу за руку:
- Пожалуйста, Ранд, вы должны отодвинуться. Он озадаченно посмотрел на ее руку, затем скользнулвзглядом по руке к лицу. Она была не на шутку встревожена, может, даже напугана.
- Если этот обрыв не обвалится под весом наших лошадей, а мы не свернем себе шеи, то все равно эти люди - стражники. А никто не поставит охрану и при этом пустит туда всякого прохожего, снедаемого праздным любопытством. Что хорошего, если вы ускользнете от Фейна, а вас арестуют стражники какого-то лорда? Идемте.
Внезапно - дрейфующая, далекая мысль - Ранд понял, что его окружила пустота. Саидин пела, сфера пульсировала, - даже не видя, он чувствовал эти пульсации, - и всплыла мысль, что если он запоет песню, которую поет саидин, то громадное каменное лицо откроет рот и запоет вместе с ним. С ним и с саидин. Воедино.
- Пожалуйста, Ранд, - сказала Селин. - Я поеду в деревню вместе с вами. И больше не буду говорить о Роге. Только поедем отсюда! Ранд высвободил пустоту... а она не исчезла. Саидин продолжала петь вполголоса, и свет в сфере бился в такт ударам сердца. Его сердца. Лойал, Хурин, Селин - все они смотрели на Ранда, но будто бы не замечали исходящего от кристалла чудесного сверкания. Он постарался оттолкнуть от себя пустоту. Она не поддавалась, словно обратившись в гранит; он плавал в ничто, ставшем твердым как камень. Песня саидин, песня сферы, он ощущал их дрожь своими костями, всем своим естеством. С мрачной решительностью он отказывался сдаваться, потянулся в глубь себя... Я не буду...
- Ранд!
Он не знал, чей это был голос. ... потянулся к сущности того, кем он был, к сущности того, чем он был..... не буду...
- Ранд!
Песня наполняла его, наполняла ничто.... коснулся камня, горячего от жестокого солнца, холодного от безжалостной ночи...... не... Свет наполнял его, слепил его.
- Пока не исчезнет тень, - бормотал он, - пока не уйдет вода...
Сила наполняла его. Он был един со сферой.
- ... в Тень, оскалив зубы...
Эта сила была его. Эта Сила была его.
- ... плюнуть в глаза Затмевающему Зрение... Сила для Разлома Мира.
- ... в последний день! - вырвалось криком, и пустота исчезла. Рыжий шарахнулся от вопля; глина осыпалась под копытами жеребца, крошась в карьер, стекая ручьями комков. Гнедой пал на колени. Ранд подался вперед, подбирая поводья, и Рыжий выбрался на твердую землю, подальше от кромки обрыва.
Ранд увидел, что все глядят на него. Селин, Лойал, Хурин, все.
- Что случилось? - Пустота... Он коснулся лба. Пустота не исчезла, когда он высвободил ее, и свечение саидин стало сильнее, и... Ничего больше он не помнил. Саидин. Ранд похолодел. - Я... что-нибудь делал? - Он хмурился, стараясь припомнить. - Я что-нибудь говорил?
- Ты просто сидел, окаменев точно статуя, - сказал Лойал, - бормоча, что бы тебе кто ни говорил. Что ты бормотал, я не разобрал, пока ты не выкрикнул "день! " так громко, что и мертвый бы проснулся. А потом чуть не послал своего коня с обрыва. Ты не болен? С каждым днем ты ведешь себя все более странно.