- Дверь есть! - донесся тихий зов Лойала. Один троллок сделал шаг из теней, остальные двинулись следом, вплотную к нему. Как будто издалека. Ранд услышал вскрик женщины у окна, и что-то прокричал Лойал.

Ни секунды не раздумывая, Ранд вскочил на ноги. Он должен как-то остановить троллоков, иначе они накинутся на него, на Лойала и Селин. Он подхватил тлеющую палочку и метнулся к ближайшей трубе, с размаху ударил ее плечом. Труба накренилась, начала падать, а он уцепился за квадратное деревянное основание; труба оказалась направлена прямо на троллоков. Те неуверенно замялись, а женщина у окна завопила, и Ранд ткнул дымящимся кончиком палочки в фитиль, в то место, где тот соединялся с трубой.

Тут же раздался гулкий хлопок, толстая деревянная плита основания прыгнула на Ранда, сбив его с ног. Ночь разорвал рев, по силе мало уступавший грому, и слепящая вспышка рассекла мрак.

Отмаргиваясь и кашляя в едком, густом дыму. Ранд, шатаясь, поднялся, в ушах звенело. Он поражение оглянулся вокруг. Половина труб и все стойки валялись на боку, угол здания, возле которого стояли троллоки, просто-напросто исчез, языки пламени лизали торчащие концы досок и стропил. От троллоков ни следа.

Сквозь звон в ушах Ранд слышал раздающиеся в доме крики Иллюминаторов. Ранд заковылял прочь спотыкаясь, свернул в аллейку. На пути запнулся обо что-то, понял, что это его плащ. Не останавливаясь, подхватил его с земли. Позади него ночь перекликалась криками Иллюминаторов.

Возле распахнутой двери нетерпеливо топтался Лойал. И он был один.

- Где Селин? - спросил Ранд.

- Она пошла обратно. Ранд. Я попытался не пустить ее, но она прямо-таки выскользнула из моих рук.

Ранд повернулся на шум. Из-за непрекращающего звона в ушах некоторые крики были еле-еле различимы Теперь позади посветлело от пламени.

- Ведра с песком! Быстро, несите ведра с песком!

- Что за несчастье!

- Вот туда они побежали! Туда! Лойал схватил Ранда за плечо.

- Ты ей не поможешь, Ранд. Ничем - если тебя поймают. Нужно уходить. В конце переулка кто-то появился - тень, обрамленная дрожащим позади свечением, указала на беглецов:

- Идем же. Ранд.

Ранд позволил вытащить себя через дверь во тьму. Огонь позади постепенно превратился в тусклое зарево в ночи. и огоньки Слободы подступили ближе. Ранду почти хотелось, чтобы ему сейчас подвернулись троллоки - нечто такое, с чем он мог сразиться. Но в траве лишь шуршал ночной ветерок.

- Я старался ее остановить, - промолвил Лойал. Повисло долгое молчание. - Мы и вправду ничего не могли поделать. Они бы и нас поймали.

Ранд вздохнул:

- Знаю, Лойал. Ты сделал, что мог. - Он вернулся на несколько шагов, глядя на зарево. Оно будто стало меньше; должно быть. Иллюминаторы сбили пламя. - Я обязан ей как-нибудь помочь. - Как? Саидин Сила? Юноша вздрогнул. - Обязан.

Освещенными улицами Ранд с Лойалом прошли через Слободу, закутавшись в молчание, которое отсекало от них веселость царившего там праздника.

Когда они переступили порог "Защитника Драконовой Стены", содержатель гостиницы протянул поднос, на котором лежал запечатанный пергамент.

Ранд взял его и уставился на белую печать. Полумесяц и звезды.

- . Кто оставил это? Когда?

- Пожилая женщина, милорд. И четверти часа не минуло. Служанка, хотя какого Дома, она не сказала. - Куале улыбался, стремясь внушить доверие к себе.

- Спасибо, - сказал Ранд, по-прежнему не отрывая взора от печати. Содержатель задумчивым взглядом проводил поднимавшихся по лестнице юношу и огир.

Когда в комнату вошли Ранд и Лойал, Хурин вынул изо рта трубку. На столе перед ним лежали его короткий меч и мечелом, нюхач протирал оружие промасленной тряпицей.

- Долго вы гостили у менестреля, милорд. Он здоров?

Ранд вскинул голову:

- Что? Том? Да, он...

Поддев большим пальцем, юноша сломал печать и прочел: Когда мне кажется, будто я знаю, что вы собираетесь сделать, вы поступаете совершенно по-другому. Вы опасный человек. Наверное, пройдет немного времени, и мы снова будем вместе. Подумайте о Роге. Подумайте о славе. И подумайте обо мне, ибо вы всегда мой.

Подписи опять не было, но все тот же, говорящий за себя, текучий почерк.

- Неужели все женщины - сумасшедшие? - спросил Ранд у потолка. Хурин пожал плечами. Ранд бухнулся в соседнее кресло - что размерами было в самый раз для огир; ноги юноши болтались над полом, но ему было все равно. Он смотрел на укрытый одеялом ларец, торчавший из-под кровати Лойала. Подумайте о славе. Е- Как мне хочется, чтобы тут появился Ингтар.

ГЛАВА 28. Новая нить в Узоре

Горы, носящие имя Кинжал Убийцы Родичей, Перрин рассматривал с тревожным чувством. Склон по-прежнему вел вверх, и выглядел он так, будто карабкаться предстоит вечно, а ему-то казалось, что гребень перевала не так уж далеко. С одной стороны от следа горы круто обрывались к мелкой горной речке, бурлящей и брызгающей пеной по острым скалам; по другую сторону вздымалась череда зубчатых, неровных утесов, смахивающих на застывшие каменные водопады. Сам же след бежал по россыпям валунов - некоторые с голову человека, некоторые не меньше телеги. Спрятаться тут было проще простого.

Волки сказали, что люди в горах есть. Перрин поинтересовался, не Фейновы ли это Приспешники Тьмы. Волки не знали, или же им было все равно. Они лишь знали, что где-то впереди - Искаженные. По-прежнему впереди, как ни гнал отряд Ингтар. Перрин подметил, что Уно разглядывает горы во многом со схожим чувством. Мэт, забросив лук за спину, вел себя с видимой беззаботностью, жонглируя тремя разноцветными шариками, но вид у него был бледнее обычного. Верин теперь осматривала его по два-три раза на дню и все хмурилась, и Перрин был уверен, что по меньшей мере единожды она пыталась Целить, но результатов Перрин не заметил. Во всяком случае, она казалась поглощенной мыслями о чем-то другом, и оставлось только гадать, о чем именно.

Все дело в Ранде, думал Перрин, глядя в спину Айз Седай. Она всегда скакала во главе колонны рядом с Ингтаром и постоянно требовала двигаться еще быстрее, чем приказывал шайнарский лорд. Что-то она о Ранде знает. Картинки от волков замелькали в голове - каменные дома на фермах, деревни-террасы, все за горными пиками; волки смотрели на них так же, как на луга и холмы, только присутствовало некое ощущение, что дома портят местность. Какое-то мгновение он разделял это чувство сожаления, вспоминая места, которые давным-давно покинули двуногие, вспоминая стремительный бросок через деревья, и челюсти, сжимающиеся на напряженной ноге пытающегося бежать оленя, и... С усилием Перрин вытолкал волков из своей головы. Эти Айз Седай нас всех уничтожат.