Никки припарковала автомобиль перед зданием участка на 82-й, во втором ряду между двумя патрульными машинами. Они вышли, и Рук, глядя на нее поверх раскаленной металлической крыши, снова заговорил:

— Как тебе вообще удавалось встречаться с мужчинами при твоей работе?

— Никак.

Затем они услышали оклик Каньеро:

— Не закрывайте дверцу, детектив!

Таррелл и Каньеро мчались к ним со стороны парковки. За ними следовали четверо полицейских в форме.

— Что случилось? — воскликнула Хит. Тараканы подбежали к открытой дверце у водительского сиденья, и Каньеро сообщил:

— Группа из отдела краж раздобыла у жильцов «Гилфорда» кое-какие сведения.

— Свидетель возвращался из деловой поездки и заметил нескольких парней, выходивших из здания сегодня примерно в четыре утра, — подхватил Таррелл. — Он решил, что это очень странно, и записал номер фургона.

— А почему он тут же не сообщил в полицию? — удивился Рук.

— Дружище, сразу видно, что ты в полиции никогда не работал. — сказал Каньеро. — Ну, не важно; мы поискали в базе, фургон зарегистрирован на Лонг-Айленде. — Он поднял блокнот, и Хит вырвала его у него из рук.

— Забирайтесь, — скомандовала она.

Но Таррелл и Каньеро знали, что делать, и уже сидели на своих местах. Рук еще не успел закрыть заднюю дверцу, а Никки уже выехала на Коламбус-авеню и включила сирену.

Пока Никки неслась по забитой машинами проезжей части к мосту у 59-й улицы, в салоне царила напряженная тишина. Хит приказала Каньеро сообщить по рации об их приближении, и когда они подъехали к канатной дороге, ведущей на остров Рузвельта, копы из транспортной полиции остановили движение кабинок, и детектив с ревом въехала на мост. Мост принадлежал только ей и двум патрульным машинам, следовавшим сзади.

Миновав станцию метро «Куинсборо Плаза» и свернув на Северный бульвар, они выключили сирены, чтобы не спугнуть преступников. По адресу, по которому был зарегистрирован фургон, находилась авторемонтная мастерская; располагалась она в промышленном районе неподалеку от депо Лонг-Айлендской железной дороги. Под железнодорожным мостом на 38-й авеню они заметили несколько патрульных машин из лонг-айлендского полицейского участка. Сама мастерская находилась в квартале к северу.

Никки выбралась из машины и поздоровалась с лейтенантом Марром из Сто восьмого.

Марр держался по-военному — движения у него были четкими и размеренными. Он сказал детективу Хит, что ведущая роль принадлежит ей, но с довольным видом принялся описывать меры, принятые им по подготовке захвата. Они собрались вокруг капота его машины, на котором был разложен план района. Мастерская была обведена красным маркером, синие крестики отмечали перекрестки, на которых ждали патрульные машины — они должны были пресечь возможные попытки подозреваемых к бегству.

— Оттуда никто не выберется, если только не отрастит крылья, — сказал лейтенант. — Но даже на такой случай у меня в команде есть парочка заядлых охотников на уток.

— А как насчет самого здания?

— Стандартное для этого квартала. — Лейтенант развернул план здания, раздобытый в архиве Нью-Йоркского пожарного управления. — Одноэтажное, двухсветное, в общем, кирпичная коробка. Офис впереди, вот здесь. Мастерская и туалеты позади, здесь. Склад — здесь.

Думаю, не надо говорить, что на складе могут быть проблемы, всяких углов и закоулков там полно, освещение плохое, поэтому смотрите в оба, ладно? Дверь здесь, спереди. Вторая — в мастерской. Три стальные шторные двери, две широкие ведут в гараж, третья — на задний двор.

— Забор есть? — спросила Хит.

— Из сетки с виниловым покрытием. Везде колючая проволока, в том числе и на крыше.

Никки провела кончиком пальца по линии на плане.

— А что за этим забором?

— Охотники на уток, — улыбнулся лейтенант.

Они решили приступать через пять минут; все разошлись по машинам и надели жилеты. За две минуты до начала Марр подошел к машине Хит.

— Мой наблюдатель говорит, что ближайшая дверь поднимается. Думаю, вы хотите войти первыми?

— Да, спасибо.

— Тогда мы будем вас прикрывать. — Он взглянул на часы с таким бесстрастным видом, словно ждал автобуса, и добавил: — И еще наблюдатель сообщил, что фургон с нужными вам номерами стоит во дворе.

Никки почувствовала, как пульс ее участился.

— Хорошая новость.

— А эти картины очень дорогие?

— Возможно, их хватит, чтобы оплатить один день убытков в случае банкротства Уолл-стрит.

— Тогда будем надеяться, что никто сегодня не понаделает в них дырок, — сказал лейтенант и направился к своей машине.

Каньеро, сидевший рядом с Хит, хрустнул пальцами.

— Не волнуйся. Если наш русский там, мы его возьмем.

— А я и не волнуюсь. — Она бросила взгляд в зеркало заднего вида: Таррелл сидел, прикрыв глаза, и она, как всегда, подумала: интересно, что это с Тэрри, собирается ли он перед решающим броском, или, может быть, молится? Затем обернулась к Руку, который сидел сзади, рядом с Тарреллом. — Рук.

— Знаю-знаю. Сидеть в машине.

— Вообще-то, наоборот. Вылезай.

— Ой, ну неужели ты оставишь меня стоять посреди улицы?

— Не вынуждайте меня считать до трех, мистер, не то будете не стоять, а лежать.

Каньеро взглянул на часы.

— Пятнадцать секунд.

Хит пристально посмотрела на Рука, и тот вышел из машины, хлопнув дверцей. Никки бросила взгляд в окно соседней машины: лейтенант Марр взял микрофон. Из ее динамика донесся его спокойный голос:

— Всем подразделениям, зеленый свет.

— Поехали на выставку, — сказала Хит и нажала на газ.

Чувствуя, как внутри растет напряжение, Никки завернула за угол и рванула по улице. Она давно уже усвоила, что полностью успокоиться с помощью разговоров никогда не удается; настроением человека в экстренной ситуации управляют в основном гормоны. Заметив, что дышит часто, она сделала глубокий вздох и сумела достичь нужного состояния — среднего между нервным возбуждением и сосредоточенностью.

Навстречу по улице двигалось несколько машин — «клещи» лейтенанта Марра. Справа показалась автомастерская. Штора, прикрывавшая ближайший въезд в гараж, была поднята.

Хит притормозила и резко свернула. «Краун виктория» загрохотала по крутому пандусу; она еще раскачивалась на подвеске, а Никки уже влетела в гараж, взревел мотор, и машина, заскрежетав тормозами, остановилась посередине. Синий огонек мигалки осветил лица перепуганных мужчин.

Никки сосчитала их еще прежде, чем рванула дверцу машины.

— Пятеро, — сказала она.

— Ясно — пятеро, — одновременно ответили Тараканы.

— Полиция, ни с места, поднять руки! — крикнула она, выходя наружу.

Хит услышала за спиной рев патрульной машины, но не обернулась. Стоявшие справа от нее двое рабочих в пыльных комбинезонах и белых масках выронили шлифовальные ленточные станки, с помощью которых обрабатывали старенький «крайслер», и подняли руки. Слева от Хит, у противоположной стены гаража, возле двери, ведущей на склад, трое мужчин сидели за столом и играли в карты. При виде полицейской машины они поднялись, и вид у них был отнюдь не покорный.

— Смотрите за игроками, — тихо приказала она Тараканам. Затем громко обратилась к троим: — Я сказала, руки вверх! Быстро.

И словно слово «быстро» послужило сигналом к бегству, мужчины бросились врассыпную. Краем глаза Хит заметила, как полицейские в форме обыскивают рабочих — те уже были вне игры. Она устремилась за парнем в одежде байкера, который бежал вдоль стены в сторону офиса. Окликнув Каньеро, Никки указала на того, который убегал через дверь, ведущую во двор.

— Я за зеленой рубашкой, — крикнул Таррелл, преследовавший парня, который бросился к боковому выходу.

Не успел он договорить, как тот уже поднял штору. Хит не видела, что там происходит, однако с улицы донесся нестройный хор голосов, вопивших: «Полиция, ни с места!» Это была группа Марра, поджидавшая беглецов в боковом переулке.