ПРОЛОГ

Назовите меня странной, но мне всегда хотелось быть связанной мужчиной. Разумеется, в моих фантазиях парень был похож не на массовку фильма «Избавление», а больше на Криса Хемсворта. И еще это были шелковые путы, а не грубая веревка, впивающаяся в запястья и лодыжки. К тому же это происходило бы не на полу, покрытом опилками и, Бог знает, чем еще, а в каком-нибудь пятизвездочном отеле или в собственной спальне. И, самое главное, я должна была дать согласие, а не быть связанной против воли Буббой, Клетосом или как там, черт подери, звали этого горца. Он не представился, когда сунул мне под нос обрез, который тоже никак не фигурировал в моих фантазиях.

К сожалению, я на собственном опыте убедилась, что ничего в моей жизни не напоминает мечты, а в реальность чаще всего воплощаются кошмары. Если попробовать определить жанр моей личной жизни, то, скорее всего, это будут ужасы. И я даже не уверена, что мастер всякого страшного дерьма, Стивен Кинг, сможет выразить это на бумаге.

Поскольку у меня образовалось достаточно свободного времени, я не могла не задаться вопросом, каким образом все могло зайти так далеко? Месяц назад моя жизнь была логичной. Для большинства людей, уверена, она выглядела жутко скучной, если не странной. В конце концов, я была незамужней тридцатилетней владелицей самого успешного семейного похоронного бюро в горах Северной Джорджии. А еще мне выпала честь стать первым судмедэкспертом-женщиной в округе, не говоря уже, что самым молодым.

Независимо от профессиональных достижений, я все равно образно носила на груди «С» — алую букву одиноких женщин. Старая дева. Для моей матери это было хуже смерти. Минимум раз в день она бросала на меня любопытный взгляд и качала головой с идеально уложенными каштановыми волосами.

— Понять не могу, как такая красивая девушка, как ты, может оставаться одинокой?

Я могла привести массу аргументов, как, например, тот факт, что мы жили в маленьком южном городке, где большая часть жителей родственники. Могла бы возразить, что со мной так-то все в порядке, а вина лежит на куче свободных неженатых мужчин. По крайней мере, тех, кто не приходился мне родственником. Хотя это не остановило двоюродного брата однажды сделать мне предложение, но это уже другая история. Могу продолжить, что мужчины никогда спокойно не воспринимали то, что я работала с мертвецами. Эта тема — настоящая убийца разговоров... Какой каламбур!

На самом деле, все сводилось к тому, что мне катастрофически и абсолютно не везло в любви.

Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. В моем случае это моя личная жизнь... или, точнее, ее полное отсутствие. От ветхой лачуги, где я находилась связанная и с кляпом во рту, разум унес меня в подростковую спальню, в которой я лежала на кровати, запутавшись в простынях и длинных ногах моего школьного парня, Джесси. Потребовалось полгода ухаживаний, чтобы достичь этого предкоитального блаженства. В семнадцать я была более чем готова отдать свою девственность любимому парню.

Родители ушли на весь вечер, и дом остался в нашем распоряжении. Ну, не считая мистера Грэймена, лежавшего в холодильнике в подвале и ждавшего, когда вернется мой отец и забальзамирует его.

Джесси прервал наш бурный поцелуй.

— Готова? — выдохнул он.

— Да, — немного опасливо пробормотала я.

Начитавшись маминых исторических романов, я знала, что в первый раз будет больно и даже, возможно, пойдет кровь, когда Джесси вставит в меня свое «пульсирующее достоинство».

С энтузиазмом разорвав зубами упаковку презерватива, он натянул хлипкого вида резинку. Накрыв меня своим телом, Джесси прикоснулся ко мне губами, несколько минут целовал грудь и поглаживал между ног. Когда он счел, что я готова к проникновению, я почувствовала, как во влагалище уперлась головка его члена. Или, говоря языком исторических романов, его гладкий ствол оказался перед моим холмом Венеры.

— Я буду медленным и постараюсь не причинять тебе боль, — произнес Джесси.

— Спасибо, — пропищала я. Когда он начал скользить в меня, я зажмурилась и задержала дыхание.

— Ох, черт, — пробормотал Джесси, ну или я решила, что он именно это пытался сказать, так как вышло что-то вроде «оферт».

А потом произошло то, о чем я никогда не читала прежде. Я должна была кричать в агонии, когда «меч» Джесси проткнул мою девственность, но вместо этого он сам заорал от боли.

— Ферт, ферт, ФЕРТ! — кричал он.

Когда я открыла глаза, то тоже заорала. Губы Джесси раздуло раза в три, и теперь они стали похожи на дитя любви Мика Джагера и Стивена Тайлера, накачанного коллагеном.

— О боже, что с твоими губами?

Джесси снова заорал, словно баньши, отскочил от меня и повалился на кровать. Опустив взгляд на свою промежность, он в ужасе округлил глаза и принялся царапать свой член.

— Джесси, прекрати! Ты поранишь себя!

Его грудь вздымалась от усилий, он не обращал на меня внимания.

— Не могу снять его!

Я схватила простынь, откинула ее и увидела нечто настолько ужасное, что это будет преследовать меня в кошмарах многие годы. Что-то, что даже спустя несколько лет всякого дерьма в должности судмедэксперта, я все равно не забыла. У Джесси раздулись не только губы. Его пенис опух и стал похож на баклажан. Презерватив так растянулся, что, казалось, лопни он, и поранит не только Джесси, но и меня, если окажусь на траектории его полета.

Глядя на все это округлившимися глазами и с открытым ртом, я, наконец, выдавила:

— У тебя аллергия на латекс?

— Нет... фернее, я так не думал. — Он в отчаянии вскинул руку. — Не знаю.

— Тебе нужна помощь. Настоящая медицинская помощь. — Я принялась шарить рукой по ночному столику в поисках телефона. Найдя его, дрожащими пальцами набрала номер, но не успела поднести к уху, как Джесси выбил трубку из моих рук.

— Что ты делаешь? — разозлилась я.

Он так дико затряс головой, что стал похож на персонажа из мультиков.

— Я не позволю, чтобы кто-нибудь увидел меня таким! — запротестовал он сквозь слезы. Хотя прозвучало это скорее как «я не бозволю, чтобы кто-нибубь увибел меня таким!»

— Тебе нужен врач, вряд ли здесь поможет упаковка льда, — возразила я, поднимая телефон.

— 911. Что у вас случилось? — раздался в трубке монотонный женский голос.

— Э, да, у моего парня аллергическая реакция.

— На насекомых или пищу?

— Нет. На латекс.

— Поняла. Какая часть тела затронута?

— Его губы, и его... эм, его...

Джесси, похоже, передумал насчет вызова помощи, потому что подлетел к телефону и заорал:

— Мой фертоф флен скоро взорвется! О боже, профу, прифлите кого-нибудь! Нувны клещи, фтобы снять презерфатиф!

На линии повисла пауза.

— Это шутка?

— Простите?

— Послушайте, у меня в день два-три розыгрыша.

Я возмущенно фыркнула. Она не воспринимает нас всерьез.

— Нет. Это не шутка. Мы собирались заняться сексом, но как только мой парень надел презерватив, то член стал набухать. То есть он, конечно, уже был набухшим до этого, но потом все вышло из-под контроля.

— Вы серьезно?

Если бы могла дотянуться до этой женщины через телефон, я бы придушила ее.

— Да, я очень серьезна! А теперь не могли бы вы отправить, пожалуйста, кого-нибудь на 251 Салливан Стрит?

— Ладно, мы отправляем помощь, но если это шутка...

— Что мне нужно сделать, чтобы вы поверили? Описать в подробностях, что его пенис выглядит как фиолетовый баклажан, обтянутый резинкой?

— Господи, — последовал ответ.

— Ага, если бы вы видели это в реальности, тоже сходили бы с ума! — Поймав жалобный взгляд Джесси, я добавила: — Прости, но это правда.

В этот момент в отдалении я услышала вой сирены. Больше ничего не сказав диспетчеру, отключила связь и бросила телефон, потом спрыгнула с кровати натянуть одежду. Достаточно позора, не хватало еще, чтобы медики увидели меня голой.

Пока Джесси корчился и стонал на кровати, я выскочила из спальни и побежала вниз по лестнице. Как раз когда на подъездной дорожке показались полицейская машина и машина скорой помощи, я распахнула входную дверь.

— Не думал, что когда-нибудь получу отсюда вызов, — произнес молодой врач, выпрыгивая из машины.

Его партнер постарше хихикнул.

— Ага, скоро узнаешь, что похоронное бюро для нас, как горячая точка. Что-то в трупах вызывает у людей сердечные приступы и обмороки, после которых они бьются головой об пол и получают сотрясение мозга. И потом, всегда есть возможность подлатать людей после драк.

— Драк? Проклятие, — пробормотал молодой медик.

Вытащив носилки, они поспешили к дому. Я вышла на крыльцо, чтобы встретить их.

— Он наверху, — произнесла я.

Старший врач кивнул.

— Показывайте дорогу.

Я поспешила обратно в дом и, перескакивая через ступеньки, кинулась наверх. Добравшись до площадки, я осознала, как до жути тихо стало на втором этаже. Стоны умирающего Джесси больше не наполняли дом. Забыв о врачах, я побежала по коридору и застыла в дверном проеме: парень неподвижно сидел на кровати, подняв простыню и уставившись на свой пах.

— Джесси? — осторожно позвала я.

Он медленно поднял взгляд.

— П-презерфатиф л-лопнул.

В комнату с грохотом ввалились санитары с носилками. Когда они посмотрели на Джесси, тот повторил:

— Презерфатиф лопнул.

Обменявшись взглядами, медики подошли к кровати.

— Мы здесь, чтобы помочь тебе, сынок, — произнес старший.

На бейджике значилось «Бриджстоун». Я вспомнила, что хожу в школу с Лайлом Бриджстоуном. Интересно, не его ли это отец? Я беззвучно застонала: если это так, то слухи распространятся со скоростью пожара, потому что Лайл всегда много трепал языком.

Когда тело Джесси напряглось, напоминая готовое напасть дикое животное, Бриджстоун поднял руки.

— Я не сделаю тебе больно, обещаю.

Однако стоило опустить простынь, как его глаза едва не вылезли из орбит.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: