— Разрешу, мистер Роберт, — отчаянно краснея, твердо, сказала Мэри. Выжав тряпку, она добавила: «Я буду очень рада, вот».

Во втором перерыве в их ложу постучались. Матвей открыл дверь, и, обменявшись парой слов с кем-то, вернувшись на свое место, развернул записку. Полли посмотрела на розу Тюдоров на сломанной печати и тихо спросила: «Мы возвращаемся в Париж, да?».

— Завтра вечером, если все пройдет удачно, — ответил дядя. «Слушай, вот сейчас будет мой любимый монолог».

Полли вздохнула, и, перебирая в руках кружево, прошептала: «Вот, Йорк, смотри, платок…»

Сапожник закинул руки за голову, и, потянувшись, открыл глаза. В комнате пахло рвотой и потом.

— Ну что за свиньи? — поморщился мужчина, глядя на лужу в углу. «Как будто до заднего двора было не дойти!». Он поднял голову и велел: «Вина мне налейте, голова трещит ужасно!»

Соседняя кровать скрипела. Сапожник посмотрел на голые ноги женщины, и рассмеялся:

«Ингрэм, Господь велел делиться!»

— Войди со мной в долю и хоть сейчас начинай, — рассмеялся Ингрэм. Женщина застонала, и, он, поднявшись, сев за стол, велел: «Давай, ртом теперь работай, хватит прохлаждаться»

— Мне нальет кто-нибудь вина, или нет! — разозлился Сапожник и, встав, сам потянулся за бутылкой.

— Интересно, — задумчиво сказал Николас, рассматривая спутанные волосы стоявшей на коленях женщины, — тут еще остались свободные шлюхи, или нам ее мыть придется? Я как-то опасаюсь пользоваться тем, что побывало под моим другом Ингрэмом, — мужчина поднял бровь.

— Можно позвать кого-нибудь еще, — тяжело дыша, проговорил Ингрэм. Шлюха закашлялась и поперхнулась.

— Все, вон пошла отсюда, — велел мужчина, застегиваясь.

— Если джентльмены желают, я могу остаться, — сглотнув, предложила девушка. «Ну, как вам будет удобно».

— Мы тебя найдем, если что, — Николас чуть шлепнул ее. «Иди, там, на верфях сегодня жалованье выдавали, клиентов упустишь».

— Надо бы обед заказать, — Роберт осмотрел пустой, в объедках стол. «Мамаша Булл что-то говорила вчера про кролика».

— В прошлой жизни этот кролик наверняка мяукал, — ехидно заметил Сапожник, и, забрав бутылку вина, вернулся на кровать. «Ничего, — сказал он, отпив из горлышка, — сейчас моя птичка Кэтрин закончит разливать пиво, и я ее опять уложу на спину до утра, вам на зависть».

— Если ты так будешь пить, Кит, — заметил Николас, — то не видать тебе звания короля английского театра. Этот провинциальный щенок из Стратфорда тебя опередит.

— Что он знает о жизни? — Кит ухмыльнулся. «Он кроме своей навозной лужи за коровником и труппы Бербеджа ничего не видел. Он даже на континенте никогда не был».

— Он много читает, — равнодушно заметил Роберт, чистя ногти щепочкой.

— Дорогой мой эсквайр, — Сапожник приподнялся на локте, — ты же сам заканчивал Кембридж.

Ну, разве самоучка, сын мастерового, сравнится с нами, джентльменами? И давайте, наконец, уже попросим этого пресловутого кролика, для Кэтрин мне потребуется много сил.

Уильям подал Полине руку и она, взобравшись на сцену, рассмеялась: «По-моему, я тебе нужна только для того, чтобы репетировать!»

Шекспир отложил рукопись и, взяв ее лицо в ладони, спросил: «А ты не можешь не уезжать?»

Девушка помолчала и заставила себя сказать, не глядя в его карие глаза: «Нет, не могу.

Дядю срочно вызвали — какие-то дела».

— Моя смуглая леди, — пробормотал он, и, вдохнув запах роз, твердо сказал: «А ну бери роль, это новое, я тут вчера кое-что придумал, ночью. Ты — итальянка, зовут Джульетта, стоишь на балконе, и видишь юношу Ромео, который признается тебе в любви. Это так, отрывок пока, я хочу послушать, как он звучит.

— Ты начинаешь, — кивнула Полина.

— услышала она мягкий, страстный голос Уильяма, и продолжила:

— Так чем поклясться? — Шекспир взглянул на нее и Полина, сжав руки, едва дыша, сказала:

— Поверишь? — его губы были совсем рядом.

— Поверю, — кивнула Полина, обнимая его, опускаясь вместе с ним на грубые доски сцены.

Мэри затащила ведро воды наверх и стала, насвистывая, мыть пол в узком коридоре. Из-за какой-то двери крикнули: «А ну заткнись, тут люди спят еще!».

Она чуть улыбнулась и услышала шаги на лестнице. «Я тут мыла с утра, — удивленно сказала Кэтрин, оглядывая влажный пол.

— Джентльмена стошнило, вон там, — пожала плечами Мэри. «Клиенты жаловались».

— Дай мне пройти, — потребовала Кэтрин, — мне надо в ту комнату, — она указала на дальнюю дверь.

— Проходи, — ответила Мэри, и, отступив, освободила ей дорогу.

Когда служанка уже была рядом, Мэри незаметным движением подставила ей ногу. Кэтрин поскользнулась на луже воды, и упала, ударившись лицом о деревянное ведро.

— Сучка безрукая! — зашипела Кэтрин, держась за разбитый нос. «Как мне под мужика с таким ложиться!»

— Пойди, промой водой из колодца и посиди, закинув голову, — спокойно ответила Мэри.

«Подождет твой мужик, ничего».

Кэтрин, ругаясь, стала спускаться вниз.

— Мне интересно, — меланхолично поинтересовался Ингрэм, рассматривая заляпанный жирными пальцами, выписанный на клочке бумаги, счет, — мамаша Булл нас за кого держит — за дураков? Нам столько бутылок и за месяц не выпить.

— Я заказывал ночью, мне Кэтрин приносила, — Сапожник обгрыз кость и кинул ее через плечо, в угол комнаты.

— Ну вот, ты и плати, — велел Ингрэм. «Нечего, мы этого вина и в глаза не видели».

— Ингрэм, друг мой, не будь таким мелочным, — ухмыльнулся Сапожник. «А то ты прямо, как герой моей пьесы, «Мальтийский жид». Все же Аллен отлично его играл, Бербедж ему и в подметки не годится, — Сапожник потянулся за шпагой и шутливо пощекотал острием спину Ингрэма. «Мы же все тут джентльмены, что за расчеты?».

— Джентльмены, — согласился Ингрэм, и, повернувшись, одним, неуловимым движением, вонзил кинжал в правый глаз Сапожника. Услышав хруст кости, он увидел, как мужчина, наклонившись вперед, хрипя, дергаясь в судороге, упал. Ингрэм вытер кинжал о камзол, и заметил: «Всегда надо удостовериться в том, что лезвие вошло достаточно глубоко».

Роберт кивнул, и, посмотрев на расплывающуюся по доскам темную, вязкую лужицу, чуть приоткрыл дверь.

Мэри бросила один взгляд на тело и подхватила юбки.

— Я вас найду, — шепотом пообещал Роберт. «Бегите».

Мэри простучала босыми пятками по лестнице, и быстро ринулась на двор. В таверне было людно, и она, проскользнув между патронами, оказавшись за воротами, на мгновение остановилась.

Окошко под крышей распахнулась, и, Кэтрин прокричала, рыдая: «Тут человека убили! На помощь!».

Мэри нашарила в мешочке на шее медные монеты и во весь опор пустилась вниз, к перевозу на северный берег Темзы.

— Подожди, — Уильям вдруг остановился и поднял голову. Полли очнулась от какого-то сладкого забытья, где был только его голос, его губы, его руки, и почувствовала спиной твердые доски. Она оглядела себя и тихо спросила: «Что такое?».

— Что-то случилось, — Уильям посмотрел на маленькую, едва прикрытую кружевами грудь, которую он только что целовал, и повторил: «Что-то случилось».

— Это я, да? — из черных глаз вдруг брызнули горячие, быстрые слезы и она шмыгнула носом:

«Я тебе не нравлюсь!».

Уильям покачал головой и тихо, нежно ответил: «Ну что ты, моя смуглая леди. Дело не в тебе, дело во мне. Случилось что-то страшное. Я не могу». Он стал поправлять на ней корсет, и Полина, разрыдавшись, сказала: «Нет, я знаю, я знаю — это я!»