— Он был раздавлен, — безразлично сказал Куэрво, рассматривая игру морской воды за бортом. «Ну, и вы были, конечно, истощены. Но у меня хороший врач, не бойтесь».

— Очень искусный, — согласился Вискайно. «Вы, — он помедлил, — читали мой судовой журнал?

Те вершины, которые видел мой вахтенный, в мае, они, должно быть, сейчас уже далеко отсюда. Мы ведь у берегов Южной Америки, не так ли?».

Куэрво сказал: «Выздоравливайте, — и поднялся.

— Если бы вы попали ко мне в руки, я бы вас вздернул на рее, невзирая на ваше состояние, — задумчиво проговорил испанец.

— У нас разные представления о чести, сеньор Вискайно, — сухо ответил Ворон, и, чуть поклонившись, вышел.

Степан потянулся и зажег свечу в фонаре, что висел на переборке. Девочки даже не проснулись, — Эстер только поближе прижала к себе дочку, — она кормила в постели, и обе задремали.

Ворон оделся и сел за стол. «Черт, ну когда же будет ветер», — подумал он, глядя на лунную дорожку, что виднелась на воде. «Рыбы тут столько, что хоть руками ее лови — странно это.

Грендал говорит, матросы шепчутся, что это, мол, все из-за «Святого Фомы», мол, не надо было его трогать. И вон, — капитан прислушался и усмехнулся, — вахтенный свистит, ветер вызывает. Хотя, — он зевнул, — еще Йохансен, помню, говорил, что, если ребенок на корабле родился, то это отличная примета, к счастью. Все будет хорошо».

Ворон вдруг похолодел. «Господи, конечно. О чем я только думал, какой дурак я был.

Йохансен же мне рассказывал про такие банки. Никакая это не банка. Надо немедленно сниматься с якоря».

Он взбежал вверх по трапу и спокойно сказал Грендалу, стоявшему вахту: «Уходим отсюда.

И разбудите мистера Фарли, я тут останусь».

— Что случилось? — в лунном свете серые глаза Грендала казались серебряными. Степан, молча, стал поднимать якорь. «Идите, мистер Грендал, — сухо сказал капитан, — выполняйте распоряжение».

— Будите всех и спускайте на воду шлюпки, — велел Ворон, когда Фарли появился на палубе.

«Нам надо отойти отсюда, как можно дальше, придется на веслах, сами видите — ветра нет.

Провизия и вода уже подготовлены, вы, мистер Фарли, садитесь в шлюпку с испанцем и моей семьей, возьмите еще двоих-троих матросов. Вы, мистер Грендал — с остальными».

— Что это? — спросил Фарли, указывая на чуть вспучившуюся поверхность воды. «Что это, капитан?».

— Делайте, что приказано, — велел Ворон и коснулся якоря — он был горячим. «Идите сюда, — подозвал он помощников, — потрогайте.

— Да что это там, внизу? — прошептал Грендал.

— Мы бросили якорь на склоне подводного вулкана, и, — Ворон посмотрел на пузырящуюся вокруг «Звезды» воду, — в любой момент может начаться извержение. Я пущу ее в дрейф, будем надеяться, что все-таки появится хоть какой-то ветер, — он внезапно, нежно погладил обшивку борта.

— А нам надо быстро убираться отсюда, иначе мы взлетим на воздух. Потом, — он помедлил, — потом пришвартуемся обратно к «Звезде». Все, хватит болтать, начинайте работать, — велел Степан и чуть слышно пробормотал: «Пришвартуемся, если от нее что-то останется».

Он помедлил, глядя на спущенные шлюпки, и крикнул: «Все в порядке?». «Да!», — донесся до него голос Фарли. Ворон внезапно понял, что никогда еще не бросал свой корабль. «Прости, девочка, — шепнул он, и стал быстро спускаться по веревочному трапу.

— Я сам сяду на весла, — сказал он первому помощнику. «Ворон, — Эстер, закутанная в темный плащ, отодвинула капюшон и посмотрела на него большими, черными, как ночь глазами.

Дочка спокойно спала в холщовой перевязи у нее на груди.

— Все будет хорошо, — нарочито спокойно сказал Степан, работая веслами. «Прогуляемся и на рассвете пришвартуемся обратно. Не волнуйся, радость моя».

Вискайно вдруг изумленно вгляделся в Эстер и проговорил: «Вы женщина?».

— Да уж не мужчина, — сердито пробормотала та, не отрывая взгляда от стройного силуэта медленно дрейфующей «Звезды».

Степан зевнул и чуть приподнялся с днища шлюпки.

— Ну, на пару миль мы отошли, — сказал Фарли, что стоял вахту. «Вон и Грендал с ребятами.

Может, будем возвращаться, капитан?».

— Нет, — Ворон зачерпнул воды за бортом, — она была теплой, — и умылся. Все вокруг еще спали. Робкий, розоватый рассвет поднимался над тусклой, серой поверхностью моря.

«Рано еще, мистер Фарли, «Звезда» слишком близко к вулкану. Как и мистер Грендал, впрочем, — Степан выпрямился и замахал рукой: «Уходите оттуда!».

— Капитан, — раздался тихий, медленный голос Фарли. «Смотрите».

Поверхность океана вспучилась, и взлетевший на восемьсот футов в небо фонтан воды и дыма поднял вместе с собой шлюпку Грендала. В воду полетели куски лавы и камней, и Степан закрыл собой жену и дочь.

Мирьям проснулась и заплакала. «Сейчас, детка, — прошептала Эстер и дала дочери грудь.

«Ворон, что там? — спросила она снизу.

Степан повернул голову и увидел, как почти двадцатифутовая волна переворачивает «Звезду» вверх килем. Выброшенная вулканом лава заколотила по днищу, доски стали трескаться, и барк начал медленно погружаться в море.

— Там, — Степан откашлялся, и встал, — неприятность.

Когда волна дошла до них, она была уже шести футов и шлюпку только чуть качнуло.

— Подбирайте все, — распорядился Степан. «Нам сейчас любой кусок дерева пригодится. И провизию тоже, если что-то выплывет».

Когда море утихло, они выловили того, кто выжил со второй шлюпки. У Грендала была разбита голова, и Эстер, увидев его ожоги, тихо сказала мужу: «Я, конечно, взяла с собой снадобья, но…

— Посмотрим, — сжав зубы, ответил Ворон и велел: «Мистер Фарли, давайте проверим, сколько у нас припасов. И согните кто-нибудь гвоздь, — не вся же рыба издохла, хоть какая-нибудь должна была тут остаться».

— Капитан, где мы? — Вискайно вгляделся в поверхность океана. «Смотрите, может быть, нам высадиться на этой скале?».

Ворон усмехнулся. «Эта скала еще дымится, сеньор Вискайно, и дня через два уйдет обратно под воду. Нам нужен ветер, — Степан посмотрел на бессильно обвисший парус и подавил в себе желание выругаться.

— И все же, где мы? Где берега? — испанец оглянулся вокруг.

— Берега, — Степан на мгновение закрыл глаза, — вас какие берега интересуют, сеньор?

Африка отсюда в трех тысячах миль — примерно, Южная Америка — в тысяче, или около того.

Ну а до юга, — он чуть улыбнулся, — ближе, миль семьсот. Наверное, — добавил Ворон. «Там, впрочем, еще никто не был».

Он наклонился, и поцеловал жену, вдохнув запах молока. «Все будет хорошо, — повторил Ворон. «Мы выберемся».

— Он умирает, — сказала Эстер, разбудив мужа. Степан протер глаза и хрипло спросил: «Как ветер, мистер Фарли?».

— Никакого ветра, — пробормотал помощник, склонившийся над бортом шлюпки. «И рыба вся ушла, со вчерашнего дня ни одной, ни поймали».

— Это все из-за него, — злобно сказал один из матросов, показывая на Вискайно, что сидел в отдалении от всех, на корме. «Его корабль был проклят Господом, и он сам — тоже!

Выбросить его в море, и все тут. Еще тратить наши припасы на какую-то католическую собаку, мало они нас топят и вешают, что ли!».

Степан поднялся, и плеснув в лицо забортной — холодной, свежей, тихой водой, спросил:

«Как Мирьям?».

Жена посмотрела на спящую в перевязи дочь и ничего не ответила. Степан, вздохнув, коснулся губами лба девочки, и сказал:

— Ничего. Если будет ветер, то мы дойдем до той земли, что видели с корабля сеньора Вискайно. Там наверняка найдутся источники. И, — он повернулся к матросам, — на моем корабле никто никого не будет выбрасывать за борт. Первый, кто хоть заговорит о бунте, сразу получит пулю в лоб. Пистолет у меня в исправности».

Он встал на колени и прошептал: «Мистер Грендал, вы, может быть, хотите передать что-то жене, детям?».

— У меня нет, — обожженные, распухшие губы человека еле шевелились. «Только мать, миссис Маргарет Грендал, в Плимуте, на Бедфорд-стрит, собственный дом. Рядом с церковью святого Андрея».