Глава 53

Как только эти слова слетели с моих губ, Рорк резко развернулся и хлопнул ладонями по стене. Его голова опустилась между опирающимися руками, а мускулистые очертания его позвоночника взбугрились, когда он втянул тяжелый вдох.

Мои ребра сжались с такой силой, что возникло ощущение, будто все задыхается изнутри.

Стоявший рядом с ним Джесси побледнел. Его шок быстро превратился в отрицание, которое помрачнело до злости.

— Это должна быть ошибка, — прорычал он. — Этот ребенок не может быть моим.

Переполненная паром ванная сомкнулась возле меня, мои прерывистые выдохи добавлялись к душной влажности. Будь я сейчас на месте Джесси и Рорка, слушая, как один из них краткой фразой сообщает мне, что умирает, я бы тоже пребывала в отрицании. А потом я бы слетела с катушек, бл*дь.

Но вместо этого я стояла на другом конце комнаты, окруженная руками Мичио, мое сердце разбивалось, а ноги замерли, приготовившись к тому, что земля задрожит под натиском их гнева.

Джесси перевел прищуренный взгляд на Мичио, стоявшего позади меня.

— У нее была спираль, — лавина его голоса грохотала громче с каждым словом. — Я видел ее на экране!

Он направил свой нрав в ярость, черты его лица исказились, а затем разгладились, когда он взял себя в руки.

Его голос понизился, и он гневно смотрел на Мичио.

— Этот ребенок должен быть твоим.

Боже, больно было смотреть, как он хватается за иррациональные соломинки. Еще больнее было смотреть, как отчаяние собирается влагой в уголках его глаз.

Мичио покачал головой, его тон оставался мягким.

— Ты знаешь, что она не моя, но будет моей. Я намереваюсь воспитывать ее с тобой или без тебя.

Его заявление стало успокаивающим шепотом в моих венах, наполнившим меня невесомым облегчением.

— Этого не может быть, — взгляд Джесси метнулся через уборную и остановился на Рорке. — Я хочу получить доказательство его бесплодия, — он сжал руки в кулаки, расставил ноги, шея пошла пятнами от прилива крови. — Это не предсказанное дитя. Не оно!

Рорк опустил руки и прислонился плечом к стене. Его глаза сделались розовыми и остекленевшими, а голос с акцентом надламывался.

— Какой срок?

— Четыре недели, — я с комом в горле смотрела, как Джесси и Рорк сутулятся под бременем моего ответа.

Джесси прижал кулак ко лбу, и его губы приоткрылись, пытаясь втянуть воздух. Затем он выпрямился и снова посмотрел по сторонам, словно искал ответ, который опровергал то, что он отказывался принимать.

Когда его взгляд вернулся ко мне, его глаза раскрылись шире, сделались резкими и не моргали.

— Это моя вина. Я же знал, — его челюсти напряглись, голос грохотом разносился по комнате. — Бл*дь, я же знал про пророчество и все равно это сделал!

Я выбралась из объятий Мичио и осторожно шагнула вперед, приподняв ладони, успокаивая.

— Здесь нет ничьей вины, Джесси, — я прикоснулась к своему животу. — Это должно было случиться.

— Нет, — он стиснул зубы и оскалился, сердито глядя на мою руку, лежавшую на животе. — Не это, — он ткнул пальцем в направлении моей утробы с такой силой, что все его тело дернулось от этого рывка. — Что угодно, только не это!

Он резко повернулся спиной ко мне, ладонями обхватил затылок и дернул свою голову вниз.

Это мужчина, который мог вести разговоры с призраками детей, убивать орды тли и пустить стрелу в глазницу человека, даже не сбившись с ритма дыхания. И все же он не мог справиться с этим.

— Два года, — он повернулся обратно ко мне, и его длинные шаги сократили расстояние между нами. — Два года я оставался в стороне, держал свой бл*дский член при себе, — он сгибался в талии от мощи своего крика, и его плечи ссутулились вперед. — Почему я вообще утруждал себя ожиданием? Нах*й вообще был нужен этот ультразвук?

Я попятилась назад, мое сердце гулко заколотилось.

— Успокойся.

Он шагнул вместе со мной, и выражение его лица превратилось в дымящеся-красный холст страдания.

— С таким же успехом я мог оттрахать тебя чертовым пистолетом и спустить курок, — он рванулся мне навстречу и приставил руку к моему виску, изображая пистолет, — потому что исход тот же самый, бл*дь!

Когда он пронесся через всю комнату, мое дыхание вырвалось наружу прерывистым иканием, мои глаза жгло наворачивающимися слезами. Я двинулась, чтобы последовать за ним, но Мичио обнял меня рукой за плечи и привлек обратно к своей груди.

Джесси пнул ведро с мылом и заставил его отлететь к стене. Я вздрогнула, и горячие слезы потекли по моим щекам, щекоча губы.

Возле двери Рорк стоял с лицом, превратившимся в стальную пластину, которая скрывала его мысли, и его тело расположилось как щит, готовое повалить Джесси, если это зайдет слишком далеко.

Джесси присел в дальнем конце комнаты, держа ладонь на лбу и раскачиваясь в ритме тяжелых вдохов. Похоже, он на мгновение справился с горем и взглянул на меня. Затем его дыхание опять ускорилось, взгляд метнулся обратно к полу, и он застонал, издавая влажные, злые звуки и стискивая голову обеими руками.

Еще больше слез покатилось по моим щекам, и я ощутила медный привкус, а перед глазами все размылось красным.

Я рванулась из рук Мичио.

— Мне нужно к нему.

— Иви? — Рорк оттолкнулся от стены и пересек расстояние между нами тремя торопливыми шагами.

Его ладони обхватили мое лицо, приподняв его, и он уставился на меня с ужасом.

— Твои глаза… — он посмотрел на Мичио. — Что с ней происходит?

— Если ты хочешь услышать медицинский ответ, у меня его нет. Я только сегодня увидел это впервые, и мне нужно провести кое-какие исследования, — Мичио поцеловал меня в макушку, свободной рукой обняв за талию. — Хотя я считаю, что у католического священника найдутся свои теории, объясняющие загадочный язык ее слез.

Грудь Рорка дернулась, а его разум, наверное, погрузился в библейские объяснения.

Я моргнула, вытерла щеки и посмотрела на свои окровавленные пальцы. Мой голос звучал сипло.

— Это так же извращенно, как и пятна на моей спине.

Приблизились шаги, и Джесси протиснулся к нам. Его ладони сомкнулись поверх рук Рорка на моем лице, наклоняя мою голову к нему.

Одинокая слеза скатилась по скуле Джесси и исчезла в его щетине.

— О Боже, Иви, — его дрожащие пальцы двигались по моему лицу, стирая кровавые слезы. — Мне так жаль. Бл*дь, мне так жаль.

Он притянул меня в объятия, как будто не замечая державших меня Рорка и Мичио. В итоге другие руки отступили, оставив нас с Джесси в дрожащем пузыре; наши тела сливались так тесно, что я не могла сказать, где заканчивалась моя сердечная боль и начиналась его.

Меня окружили тугие мышцы, наши покачивающиеся движения задавали ритмичный темп, вторящий нашему дыханию. Я держала его упрямый подбородок в ладонях, мои пальцы затерялись в его голосах. Унаследует ли наша дочь его золотисто-каштановые пряди? Или глубины его многогранных медных глаз? Или крошечный, смещенный хохолок, торчавший там, где заканчивался его пробор? Я надеялась, что она получит все его привлекательные черты.

Я также надеялась, что она переймет страсть Рорка. И аналитический ум Мичио. Если она будет воплощать хоть часть качеств моих стражей, она будет влиятельной силой природы.

Рорк и Мичио сидели плечом к плечу у стены, наблюдая за мной. Мичио согнул ноги, грудью наклонился вперед и опирался руками на колени. Рорк прислонил голову к кафельной плитке, задрал подбородок и держал ладонь на спине Мичио.

Когда-то я думала, что эмоции — это признак слабости, но мои стражи были могущественным воплощением муки. В конечном счете, тени с их лиц уйдут, а сгорбленные плечи расслабятся. Даже сейчас они впитывали шок, а не трусили перед ним. Они пробивались через препятствия, а не обходили их, потому что невзгоды были фундаментом их силы. Я, может, и не была убеждена в существовании бога, но моя вера в моих любимых мужчин была непоколебимой.

Джесси присел на корточки передо мной, его ладони скользнули по моим грудям, испытывая их вес и, возможно, проверяя их чувствительность, пока он всматривался в мое лицо. Мои груди ощущались такими же, но моя беременность все еще была на очень раннем сроке.

Он поднял мою футболку, подоткнул ее подол под мои груди и провел ладонями по вертикальной плоскости моего живота.

— У нас будет ребенок, — произнес он приглушенным голосом.

Звук его изумления завладел моими губами и растянул мою улыбку так широко, что она как будто приподняла все мое тело.

— Да. Так и есть.

Он нахмурил брови, его пальцы прошлись по костям моего таза, затем вернулись к животу.

— Ты пережила пять предсказанных смертей. Ты переживешь и эту, — он посмотрел на меня, и его глаза окрасились стальной решительностью. — Мы справимся с этим.

«Судьбу нельзя изменить».

Слова Аймана не вызывали у меня такой же дрожи теперь, когда он погиб. Беременность была последней из моих предсказанных смертей. За ней не следовало ничего другого, потому что от этой смерти невозможно ускользнуть. Но я не стала это озвучивать. Только не тогда, когда Джесси наконец начал справляться со своим горем.

— Давай победим предсказание, — я провела пальцами по его волосам. — Но можно я сначала почищу зубы?

— Ага, — он прижался губами к моему пупку, поправил мою футболку и выпрямился, пока наши глаза не оказались на одном уровне. — Я просто вне себя от страха, но это не повод доводить тебя до слез. Боже, я такое х*йло.

— Страх — это х*йло, а ты, Джесси Беккет, бесстрашен.

— Но не без х*я?

Я расхохоталась, и бл*дь, это было так приятно.

Он провел большим пальцем по щеке и поднял палец между нами, глядя на смазавшуюся кровь.

— Никогда не видел, как ты плачешь. Как будто твоя душа кровоточит.

Нежным пальцем я провела по изгибу его губ.

— Если моя душа и кровоточит, то лишь любовью и счастьем. Разве ты не понимаешь? Дело никогда не было во мне. Наша дочь — причина, по которой я пережила вирус, причина, по которой я влюбилась в трех несокрушимых защитников. Ты нужен ей.