Глава 54

Угрюмость витала в клубах пара, которые последовали за нами из ванной. Но воздухом стало легче дышать в тот момент, когда я увидела Ши и Пола, ждавших в коридоре.

Они сидели у стены, склонив головы друг к другу в тихом разговоре, а Дарвин развалился между их вытянутых ног.

Дарвин приподнял одно ухо. Затем он побежал, запрыгав вокруг моих ног и тыкаясь холодным носом мне в ладонь. Я почесала ему голову, как он хотел, и он ускакал, чтобы выпросить у Джесси еще немного такой же ласки.

Пол встал и помог Ши подняться, пока они любяще улыбались друг другу. Когда она заметила выражения лиц моих стражей, ее лицо дрогнуло. Учитывая их бледные черты, темные круги под глазами и руки, повисшие вдоль боков, ей не нужно было спрашивать, обсудили ли мы мою беременность.

— Ваша комната готова, — сочувствие пролегло морщинками вокруг ее глаз, пока она всматривалась в мое лицо. — С вами все в порядке?

Я кивнула.

— Мы будем в порядке.

Спустя несколько минут и пару туннелей, мы стояли в огромной практичной комнате. Вдоль бетонных стен тянулись пустые полки. Два пружинных основания кровати и два королевских матраса сдвинули вместе, чтобы образовать огромное ложе в центре. Сверху лежала гора одеял и подушек, округлая и податливая, как изгибы тела беременной женщины.

Возле кровати стоял складной стол, заставленный мисками еды, от которой шел пар. Дарвин ходил кругами вокруг стола, принюхиваясь к запахам жареного мяса, лапши со специями и смеси овощей.

— Ужин не изысканный, — Ши зашагала к коробкам, которые стояли у двери. — Но Эдди может творить чудеса с консервированной едой и смесями специй.

У меня потекли слюнки.

— Мы благодарны. Пожалуйста, передай нашу благодарность.

— Будет сделано, — она покопалась в первой коробке и достала бутылку виски, протянув ее Рорку. — Счастливого Рождества.

Ее напоминание о том, какой сегодня день, заставило меня замереть. Когда я в последний раз праздновала Рождество, я сидела на коленях Джоэла в нашем доме в Миссури, наблюдая, как Анни и Аарон открывают свои подарки.

У меня больше не было оберточной бумаги, украшений и домашних десертов, но я получила бесценный дар общности с моими стражами и новую жизнь, развивавшуюся в моей утробе.

— Бушмиллс? — Рорк обхватил ладонями лицо Ши и звонко чмокнул в губы. — А ты знаешь толк, юная леди.

Он принял янтарную бутылку и поставил ее на стол.

— Это единственная бутылка Бушмиллса, которую я нашла в запасах Хантера, так что наслаждайся, — она склонила голову набок. — Хотя я должна спросить. Почему Бушмиллс? В смысле, разве это не протестантское? Я думала, католическое виски — это Джеймсон?

Я широко улыбнулась. Как-то раз я тоже задала ему этот вопрос и получила тщательный ликбез по ирландскому виски.

— Ах. Это американский миф, — он схватил меня за бедра и направил к столу, отвечая на вопрос Ши. — Главный мастер перегонки на фабрике Бушмиллса была католиком, хоть фабрика и находилась в преимущественно протестантской Северной Ирландии. А Джон Джеймсон сам был протестантом… и шотландцем.

Последнее слово Рорк произнес так, будто оно оставило гадкое послевкусие во рту. О, мой гордый ирландец. Но я знала, что настоящая причина, по которой он цепляется за данный бренд, заключается в том, что это напоминало ему о жизни до эпидемии. Это напиток, который он любил в то время, по которому скучал. Это его способ смириться с новой жизнью.

Ши мягко рассмеялась.

— Ну, считай, что я просветилась, — она полезла в другую коробку и вытащила телефон с вставленным зарядным устройством. — Эти штуки бесполезны, если только не найдешь телефон с музыкой.

Она повернулась к Джесси, который стоял ближе всего к ней, и опустила устройство в его руки.

Предвкушение трепетом пронеслось по моим венам.

— Он работает?

Ши кивнула, просияв улыбкой.

— Хантер их коллекционирует. В этом больше всего разнообразной музыки. Но никаких рождественских песен, — она пожала плечами. — Счастливого Рождества, ребята.

Кожа цвета мокко смягчилась вокруг глаз Пола, когда он посмотрел на нее, и его любовь явно виднелась в том, как все его тело словно тяготело к ней. Она производила такой эффект на людей, ее доброта и бескорыстная энергия походили на столп заразительной силы. Она будет изумительной матерью.

Как только мы попрощались и пожелали друг другу спокойной ночи, она похлопала по своей ноге.

— Пошли, Дарвин. Эдди и тебе ужин приготовил.

Махая хвостом, Дарвин последовал за Ши и Полом в коридор.

Джесси захлопнул дверь и воткнул телефон в розетку, находившуюся в стене возле стола. Пока он тыкал в экран, Рорк, Мичио и я накинулись на сытную пищу. Дополнительных тарелок тут не имелось, так что мы все ели прямо из мисок с помощью разномастной коллекции столовых приборов.

Мгновение спустя знакомый негромкий ритм гитарных аккордов донесся из динамика телефона. Мы все вчетвером сидели на постели, молча передавая меж собой миски и слушая «Come As You Are» в исполнении Nirvana.

Сколько времени прошло с тех пор, как я слушала музыку? Пять… шесть месяцев? Я оставила свой музыкальный плеер и солнечную батарею с Лакота в горах, но эту песню я в последний раз слышала задолго до этого, еще до заражения.

Гранжевая мелодия вибрировала по моему телу, вызывая воспоминания о моей мятежной юности, когда моим самым большим страхом было то, что мой папа унюхает запах травки, исходивший от моей одежды.

Мои стражи, похоже, потерялись в своих воспоминаниях. Тусклое свечение потолочной лампы освещало их обнаженные груди. Джесси и Мичио носили спортивные штаны, и мышцы их прессов перекатывались, когда груди вздымались и опадали при дыхании. Сильные лодыжки Рорка обнажались под его спортивными шортами — он вытянул ноги рядом со мной. Когда он потянулся к мясу в миске возле Джесси, его узкая талия согнулась, подчеркивая очертания его восьми кубиков.

Я проглотила возбуждение, задавив его порцией пряной лапши, приправленной лимоном.

— Эта песня напоминает мне о старших классах.

Рорк улегся на спину и подложил руку под голову, уставившись в потолок.

— Мне тоже.

Логично. Ему было тридцать пять, как и мне.

Я посмотрела на Джесси, самого юного из моих стражей, которому был тридцать один год.

— Ты был в начальной школе, когда эта песня вышла, верно?

— Ага, — Джесси сидел на дальнем краю кровати, прислоняясь спиной к стене. Он согнул ногу, а руку положил на приподнятое колено. — Я все еще жил в резервации Лакота. Мои родители развелись только тогда, когда я уже пошел в старшие классы.

Именно тогда он покинул резервацию, чтобы переехать в Техас с отцом.

А теперь уже не осталось резерваций коренных индейцев. Никаких культурных предубеждений, если уж на то пошло. Некоторые религии, возможно, сохранились, но людей осталось так мало, что большинство верований наверняка канет в лету через одно-два поколения. Особенно если программирование Аймана успешно истребит свободу воли.

Сидя возле меня со скрещенными ногами, Мичио опустил вилку, и его взгляд как будто ушел в себя. Молодость отразилась на его лице, начиная от лишенной морщин оливковой кожи и густых черных волос и заканчивая симметричными чертами лица и безволосой коже вокруг полных губ. Я не была уверена, мог ли он отрастить волосы на лице, из-за чего выглядел еще моложе. Он мог легко сойти за двадцатилетнего или чуть старше, хотя он был самым старшим из нас — тридцать девять лет.

Я пихнула его плечом.

— Поцелуй за твои мысли?

Уголок его губ дернулся, хотя мягкие карие глаза окаймились розовым.

Он наклонился и прижался целомудренным поцелуем к моим губам.

— Я думал об Изабелле. Она любила эту группу.

Я ласково улыбнулась ему. Изабелла была его девушкой во время обучения в медицинском колледже и в последующие годы… пока не началась эпидемия. Однажды ночью в горах он сказал мне, что был слишком сосредоточен на своей работе, чтобы жениться на ней.

Потянувшись к его ладони, я переплела наши пальцы.

— Ты выглядишь опечаленным.

Он водил пальцами по коже между моих костяшек.

— Мне надо было отпустить ее, чтобы она вышла за другого, пока не… Теперь уже неважно.

Я жалела, что не говорила Джоэлу чаще, как я его люблю. Я жалела, что не проводила меньше времени в офисе и больше времени с Анни и Аароном. У всех у нас имелись сожаления. Легко было ставить под сомнение каждое действие, ведь задним умом все крепки.

Рорк потянулся через Джесси и выхватил телефон. Он пролистал список, и тут его большой палец помедлил, а брови подскочили на лбу.

— Dropkick Murphys? Вот это нечто.

Пока мы доедали пищу и переставляли пустые миски и бутылки из-под воды на стол, какофония бодрых барабанов, гитары и волынки гремела в комнате. Рорк подпевал своей хрипловатой мелодией панка, староирландской напевности и сексуального самодовольства.

Я любила его голос с акцентом и то, как мерцали его нефритовые глаза, когда он пел. Я любила, как его шорты натянулись на пахе, и тонкий материал подчеркивал форму его длинного члена. Я любила, какими твердыми были его мускулистые бедра, вспоминала, как они напрягались и прижимались, разводя мои ноги. Моя киска сжалась спазмом, отчего бесконечная ноющая боль усилилась.

Джесси и Мичио отодвинули стол к двери, а я растянулась на кровати рядом с Рорком. Он открыл Бушмиллс и пил прямо из горла, пока я листала подборку музыки.

Social Distortion, My Chemical Romance, Pixies, The Cure… Вау, мой палец восторженно замер, не зная, что выбрать следующим. Я замерла над кавером в исполнении Guns N’ Roses.

«Live and Let Die» (прим. Живи и дай умереть) была пронзительной, классической песней, и о боже, я могла вложить в нее сердце. Но не будет ли текст песни слишком реальным после наших обсуждений судьбы и пророчества?

Нафиг. Я ткнула «воспроизвести».