— Я не знаю, смеяться мне или плакать.

Рорк склонил голову и поцеловал мою бедренную кость.

— Мы хотим, чтобы ты сама выбрала это имя. Нам понравится все, что ты выберешь.

— Окей.

Я провела пальцами по его волосам; пряди были мягкими и нежными, такими непохожими на спутанные дреды из нашей жизни на дороге. На самом деле, это был символ того, насколько легкой и упорядоченной стала наша рутина. Жить на плотине, с электричеством, стрижками и постелью, казалось таким… нормальным. Нормальным, как до заражения. Мне хотелось ухватиться за этот момент времени, удержать его для них и оставить с ними после того, как я уйду. Но я не могла остановить будущее или ту боль, которую оно принесет им. Все, что я могла сделать, — это дать им свое одобрение, чтобы они выбрали любой путь, который им нужен, и снова обрели то ощущение нормальности.

— Пообещайте мне кое-что, — я подождала, пока они посмотрят на меня. — Я провела много времени в раздумьях, пытаясь понять, что сказать вам, как сделать все лучше, после того как…

— Иви, — прорычал Джесси с каменным выражением лица.

Рядом со мной застыли Рорк и Мичио.

— Просто слушайте. Когда я умру, обещайте мне, что когда другие женщины…

— Мы не будем разговаривать об этом, — Рорк соскользнул с кровати, совершенно голый, и направился к двери.

— Мы должны поговорить об этом, — я встала на колени и повернулась к нему лицом. — Для моего душевного спокойствия. Ну пожалуйста!

Рорк остановился и провел рукой по волосам, словно пытаясь обуздать свои эмоции.

— Ты будешь жить дальше. Вот и все.

В груди у меня все сжалось.

Теплые руки скользнули по моим бедрам и потянули меня назад. Когда я повернулась, Мичио погладил меня пальцем по щеке, и от безрадостного взгляда его карих глаз у меня перехватило дыхание.

Его губы сжались, как будто сдерживая что-то, а затем с дрожащим вздохом приоткрылись.

— Я пытаюсь все исправить. Я пытаюсь… я просто… я не знаю, что не так.

Он провел несколько месяцев в лаборатории, изучая мои анализы крови и ДНК. Так много анализов, и все они были в норме. Я была здорова.

Мои глаза защипало, когда я обхватила его лицо ладонями и прижалась лбом к его лбу.

— Тут нечего исправлять. Это должно случиться.

— Дерьмо собачье! — Джесси встал на колени на матрасе, стиснув руками бока. — Мы победим это.

— Как? Вы не можете бороться с этим ни стрелой, ни мечом. Вы не можете обвязать меня веревкой и оттащить подальше, — мой голос зазвучал выше, задрожав и охрипнув от внезапных слез. — Это приближается, это… это… что бы это ни было, оно определяет, что будет дальше. Это очевидно, уродливо и неотвратимо, и, черт возьми, я не хочу, чтобы это унесло вас со мной.

Я не могла умереть, зная, что они будут настолько погружены в горе, что не смогут найти дорогу назад.

Тишина окутала комнату. Звук страдания.

Горячая дорожка слез скатилась по моей щеке, и я вытерла ее, окрасив пальцы в красный цвет. Уф. Я даже не могла плакать, как все нормальные люди. Я всю жизнь не плакала, и теперь это? Все время рыдаю и устраиваю чертов бардак.

Больше никаких слез. Я не позволю ни одной капле негативной энергии украсть то время, которое у меня осталось.

— Я просто хочу, чтобы вы были счастливы, — я сделала успокаивающий вдох. — Может быть, мне стоит оставить письмо, как это сделал Джоэл? Его слова придали мне сил в темные и одинокие времена.

— Мы будем не одни, — Рорк вернулся к кровати и обвился всем телом вокруг меня со спины. — И мы не хотим никакого письма.

— Мы хотим тебя, — Мичио оторвал свой пристальный взгляд от меня, переглянулся с остальными и вернулся к моему лицу. — Ты здесь, с нами, и мы предпочли бы услышать это сейчас… — его челюсти сжались, и он отвернулся.

Джесси крепко сжал шею Мичио сзади. Прежнее напряжение спало с его мускулов, глаза закрылись с какой-то горестной решимостью.

— Мы тебя выслушаем. Какое обещание ты хочешь от нас услышать?

Я выскользнула из объятий Рорка, чтобы видеть лица всех троих. Мы сидели тесным кругом на кровати, наклонившись к центру, друг к другу, наши дыхания смешивались, и наша связь текла вокруг нас подобно потоку энергии.

Когда я положила руки на живот, они последовали моему примеру, их пальцы сомкнулись вокруг моих, когда я заговорила.

— Обещайте мне, что вы не будете справляться в одиночку. Неважно, найдете ли вы другую женщину или нескольких женщин, оставайтесь такими же открытыми для любви, как и сейчас. Но не позволяйте ей или им разорвать ту связь, которую вы создали между собой. Шартцмугель нуждается в том, чтобы ее отцы были вместе и едины.

— Черт возьми, любовь моя, — Рорк обхватил меня рукой за спину и притянул к себе. — Прежде чем мы встретили тебя, мы смирились с тем, что будем одиноки и лишены отношений.

Мичио стиснул мою ладонь, опустил голову и уставился на постель.

— Но мы нашли не только тебя, — он поднял глаза и посмотрел на Джесси и Рорка.

Они нашли друг друга. Близость и доверие, которые могут быть только между братьями, лучшими друзьями, любовниками. Мое сердце медленно и ровно гнало кровь по венам, успокоенное, удовлетворенное.

— Мы обещаем, что будем не одни, — глаза Джесси ожесточились уверенностью, а голос сделался хриплым от эмоций. — От этих парней трудно избавиться.

— Да, это так, — я улыбнулась дрожащими губами. — У меня есть еще одна просьба.

Каждое мгновение, проведенное с ними на протяжении многих лет, было подарком. Гневные взгляды Джесси, когда я впервые встретила его в горах, флирт Рорка и его раздражающий целибат в бункере, мой плен на Мальте под постоянной опекой Мичио — все эти взаимодействия были подарками. Что бы мы ни делали, я дорожила каждой секундой в их обществе. И теперь эти секунды ускользали из моей хватки. Это делало меня жадной, отчаянной, требующей больше их времени.

— Больше никаких расставаний по утрам, чтобы проводить долгие часы в лаборатории, в саду или тренировать солдат. Проведите следующие два месяца со мной. Вчетвером. В постели или бегая по туннелям. Еда, разговоры, смех, прикосновения — мне все равно, чем мы будем заниматься, я просто хочу делать это вместе.

Их мрачные, задумчивые взгляды ласкали мое лицо, а пальцы дрожали от желания задушить мою судьбу. Каждый удар моего сердца ощущался как прыжок к последнему удару, когда я больше не буду смотреть им в глаза и чувствовать их дыхание на своей шее.

Переплетя наши пальцы, Мичио поднес мою руку к своим губам.

— Тебе и не нужно было просить.

***

В течение следующих двух месяцев они сделали мне самый ценный подарок из всех. Мы проводили каждую секунду вместе, и время текло рекой улыбок, препирательств, траханья, поцелуев неразлучной близости. Ни одна минута не была потрачена впустую.

Это были лучшие два месяца в моей жизни. И, вероятно, в их тоже. Джесси и Рорк получили скорость, и когда у них появились клыки, с ними пришла и потребности. Глотки моей крови утоляли их жажду, но они также вытягивали ее друг из друга. Их кровь будет поддерживать их, и, возможно, флаконы, которые я накапливала, можно будет использовать для создания вакцины или лечения. Я надеялась на это.

В конце августа Ши родила своего ребенка. Когда он сделал свой первый вдох, воздух не убил его. Либо вирус нимфы исчез, либо выздоровевшие нимфы смогли передать свой иммунитет. У него было десять пальчиков на ручках и ножках и совершенно здоровые человеческие органы. С его густыми черными волосами и огромными глазами он был очень похож на Пола. Она назвала его Эдди.

Мои опекуны не брали его на руки, их поведение было настороженным, нерешительным, а глаза полны страха, как будто его приход был предвестником грядущей тьмы. В ту ночь они трахали меня нежно, но с таким трепетным отчаянием, что это меня напугало. Они были напуганы. Как будто они знали.

На следующее утро я проснулась с непреодолимым желанием увидеть восход солнца, поэтому по пути к завтраку мы остановились в саду у основания дамбы.

Вокруг каньона все еще собирались многотысячные толпы, циркулирующее скопление приходящих и уходящих людей, стремящихся хоть мельком увидеть меня и мой огромный живот, когда я совершала свои ежедневные вылазки на поверхность. Стены из листового металла вокруг сада обеспечивали уединение от всех глаз, заглядывающих через баррикады вокруг дамбы, но открытые стропила позволяли солнечному свету питать живую зелень внутри.

Садовник Ронни работал над системой труб в дальнем углу. Дарвин бросился к нему, восторженно принюхиваясь и облизываясь, а мы вчетвером пошли между рядами растений. Насыщенные, блестящие оттенки зеленого процветали под золотым дыханием рассвета. За металлическими опорами сада солнце выглядывало из-за красного утеса, заливая небо огненным сиянием и согревая мою кожу. Это походило на начало жизни.

Пока мерцающие лучи прогоняли тени, мои стражи стояли рядом, сильные и величественные в сгущающихся сумерках. Самые прекрасные творения Матери-природы. От одного взгляда на них у меня кружилась голова. Глубокие нефритовые озера глаз Рорка. Рыжеватые оттенки сильного, щетинистого подбородка Джесси. Симметричные углы скульптурного лица Мичио. Но ничто из этого не было так прекрасно, как души под их совершенными формами. Как же мне повезло, что я их любила!

Мы достигли середины сада, когда кулак боли сжал мой живот. Я закричала, споткнувшись и падая вперед, потрясенная резкостью ощущений. Моя шейка матки расширялась нормально, и я должна была родить только через неделю. Черт, почему так больно? Мои предыдущие роды проходили постепенными, небольшими схватками, прежде чем перерасти в активные роды. Это… это было слишком неожиданно. Слишком резко. Что-то не так.

Джесси и Рорк схватили меня за руки, широко раскрыв глаза от ужаса.

Встревоженное лицо Мичио оказалось перед моим.