Глава 25

Прошло двадцать шесть дней. Если судить по закономерностям погоды, я считала, что стоял июль или август. Но обвести день на календаре можно было разве что наугад.

В то утро, когда мы покинули заповедник, я начала отсчитывать дни с помощью зернышек риса из коробки, готовить который ни у кого не было сил. Каждое утро я добавляла новое зернышко в наружный карман моего рюкзака.

Этим утром в кармане было двадцать шесть зернышек, и некоторые слиплись от чертовой влажности. И может быть, я несколько уронила по дороге.

Мы путешествовали примерно месяц, и дождь шел всего один раз, оставив после себя дымку страдания и изнемогая от жары. В грузовике закончился бензин, когда мы находились в пятнадцати милях от гор, и нам пришлось брести по заброшенной федеральной трассе в поисках топлива — безрезультатно. Так что мы пошли пешком, перехватывая по часу сна то тут, то там, забиваясь в сломанные машины, сараи и заправочные станции.

Дарвин не мог долго бежать, не говоря уж о преодолении горных склонов. Ши держалась ненамного лучше, учитывая остаточное влияние ее мутации.

Мы потеряли время, пока Джесси мастерил простейшие носилки для Дарвина из веток и одеял. Мы задержались еще сильнее, пока Джесси и я тащили носилки по грубой местности.

А Рорк нес Ши. Дозволять такое задевало ее гордость, но у нее просто не было мышечной силы или выносливости, чтобы поспевать за нашим темпом.

Четырнадцать из этих двадцати шести дней мы провели в Аллеганских горах. Когда я забралась на очередную вершину, мои губы были потрескавшимися от жары, а плечи дергались от жалящих укусов миллиарда мух. И все еще ни следа Лакота.

Я зажала носилки Дарвина между рукой и бедром, чтобы освободить ладонь.

— Погоди.

Джесси остановился, тяжело дыша, и обернулся ко мне. Его нос и щеки покраснели от солнечных ожогов, вокруг глаз пролегли морщинки от усталости.

Я смахнула щекочущий пот с верхней губы, каким-то образом умудрившись размазать еще больше грязи и соли по моим порам. Мухи роились возле моего лица, обезумев в своем натиске. Я помахала рукой вокруг головы, бесполезно пытаясь разогнать их. «Бл*дские раздражающие ублюдки. Бл*дь!»

— Сколько, черт подери, мы идем по этой жаре? — возмущался Рорк позади меня. — Хорошо, что моя последняя ванна состояла из салфеток для подтирания задниц младенцев, потому что я закончу это шествие по долине смерти в чем мать родила, бл*дь.

— Заткнись нах*й, Рорк, — прошипел Джесси сквозь зубы. — И во имя Бога, оставь свою чертову одежду на себе.

Двадцать шесть дней, тяжелый подъем вверх по склону, бл*дские мухи — все это оказалось тяжелее, чем то, на что я подписывалась.

Это была ошибка. Мы могли бы отложить поход, подождать, пока Ши и Дарвин не выздоровеют полностью. Вот только у нас не было дома, не было убежища, которое наша группа из четверых могла обезопасить на срок дольше одного-двух дней.

И забудьте про сон. Джесси и Рорк говорили, ходили и дышали на натянутой проволоке нервозности. Они вдвоем противостояли жестокому миру мужчин, которые все еще верили, что женщины вымерли.

Ни один из нас не хотел узнать, что случится, если нас с Ши обнаружат. Джесси и Рорк не были готовы противостоять банде твердых членов.

Так что мы прятались всякий раз, когда чуяли, слышали и видели человеческую жизнь. И там везде были мужчины-варвары, капканы их существования маячили в дырках от пуль на свежих человеческих трупах, в запахе костров поблизости, в отдаленных криках и грохоте выстрелов.

И тля… Численность, которую нам пришлось отразить, чтобы зайти так далеко, превратила нас в бездушные оболочки. Эти уродливые зеленые мудаки атаковали нас в любой час дня и ночи.

У меня осталось два последних магазина боеприпасов.

И это было до того, как мы начали подниматься в горы.

Безопасность лагеря Лакота — это единственное, что побуждало нас шагать вперед. Безопасность в изоляции горной глухомани. Безопасность с мужчинами, которым мы доверяли.

Измождение жгло мои мышцы и вгрызалось в кости. Склоны и ветки заставляли мои ноги спотыкаться. И неумолимая жара превратила мое тело в термальный разряд, ломая меня один изнурительный шаг за другим.

Ши более активно высказывала дискомфорт. Последний час она тащилась за Рорком, выбрав пойти пешком, чтобы дать ему передышку.

— Я передумала. Я не могу здесь жить, — она собрала насквозь промокшие от пота волосы на голове. Круги пота под ее подмышками доходили до самого пояса. — Давайте пойдем на Аляску. Или в Антарктику. Готова поспорить, тля ненавидит ледники.

Рорк подхватил ее и закинул себе на плечо. Рясу он скинул и бросил на тропе позади нас. Хлопковые шорты липли к его узким бедрам, мышцы груди напрягались под слоем влаги.

Он похудел? Пожалуй, все мы сбросили вес.

Он протопал мимо нас, бормоча:

— Болтливая женщина совсем крышей поехала.

Дарвин слабо помахивал хвостом, свернувшись на боку в деревянных рамках носилок, пока мухи кружили вокруг его головы и ползали возле глаз.

Джесси сбалансировал носилки, пошатнув противоположный конец в моих руках. Он повернул свой профиль в мою сторону, и капельки пота застряли в его щетине и повисли на кончике носа.

— К этому времени я должен был увидеть следы. Я бы подумал… — он издал харкающий звук в горле и сплюнул на потрескавшуюся землю. — Лакота не охотились в этой местности со времени последнего дождя.

Я провела своим похожим на наждачку языком по небу рта, ощущая внезапное желание тоже сплюнуть. Вместо этого я вытащила бутылку воды из кармана и допила, что там было.

Мы бережно расходовали консервированную еду, а наш фильтр для воды и близлежащие ручьи поддерживали наш водный баланс, но…

— Сколько времени прошло с последнего дождя?

Он посмотрел на землю, на окружающие деревья, на кроны над головой.

— Две недели. Может, три. Их лагерь должен быть поблизости.

Я опустила пустую бутылку возле спящего тела Дарвина и перехватила руками ветки, которые поддерживали его носилки.

— Насколько близко?

— Я не знаю.

— В смысле, не знаешь?

Он крепко стиснул челюсти, и на его лицо как будто накатила грозовая туча.

— Я иду по следам. А здесь нет бл*дских следов!

Боже, какой он психованный. Может, утомление сказывалось на его навыках следопыта. Но в закоулках моего разума притаилась ужасная мысль, которая объясняла, почему Дарвин убежал из гор, а Лакота за ним не последовали.

На вершине холма грузные шаги Рорка остановились. Медленно повернувшись, он опустил Ши на ноги, придержав одной ладонью за руку, а другой рукой подняв меч. Затем его взгляд нашел Джесси.

Рорк ничего не сказал, и его каменное молчание морозцем пробежалось по моей разгоряченной коже, поднимая волоски. Это такое молчание, от которого в моей голове выл сигнал тревоги. Каждый мускул в моем теле переключился в режим максимальной готовности.

— Что? — одними губами спросил Джесси у Рорка.

Рорк прикрыл нос и покачал головой. Ши сделала то же самое, ее лицо исказилось от отвращения.

Я понюхала воздух, наполнив легкие запахами глины, растительности и собственной мерзкой вонью. То, что они почуяли, не доносилось до моего носа.

Джесси присел, опустив носилки Дарвина на землю, и я последовала его примеру. Он без слов снял лук со спины, а я взяла карабин.

Дарвин слез с носилок и пошел к Рорку, держа морду к земле. Он достаточно восстановился, чтобы преодолевать недалекие расстояния, но он был совершенно не в состоянии защитить себя.

— Hier, — прошептала я.

Дарвин помедлил, обернув свою косматую морду ко мне. Его тело приготовилось развернуться и подчиниться.

— Нет, — сказал Джесси, шугнув его ладонью. — Иди.

Дерьмо. Я стиснула ладони от подступившей волны страха. Мне это не нравилось, ни капли не нравилось, но Джесси прав. Дарвин знал эти леса лучше любого из нас, и подергивание его уха и поднятие загривка служили бесценными указаниями на опасность, притаившуюся там.

Джесси бросил на меня суровый взгляд и ткнул пальцем в пространство за собой. Он хотел, чтобы я приклеилась к его спине? Ладно. Пока что.

Я последовала за ним вверх по холму, держась поближе. Мой потный палец плотно прижимался к предохранителю карабина, пока я следила за крадущимся бегом Дарвина.

Примерно через сорок шагов я ощутила этот запах.

Смерть и разложение повисли в воздухе. Сработал мой рвотный рефлекс, и я инстинктивно задышала через рот, распространяя мерзкий вкус гниения по язык.

Джесси сбился с шага, потянулся ладонью назад, чтобы схватить меня за руку. Его глаза лихорадочно прочесывали глубины леса.

Паника распространилась по моим конечностям и сдавила легкие. «Пожалуйста, пусть источником этого запаха будут не Лакота. Пожалуйста, о бл*дский Боженька, пожалуйста».

Дарвин метнулся мимо Рорка и Ши, его шаги ускорились. Его нос поднялся от земли, повернул налево, и он припустил через заросли.

Мы последовали за ним, с каждым шагом ужасающая вонь становилась сильнее, насыщеннее.

Вверху Дарвин встал на небольшой полянке, склонив голову набок. Его загривок не встал дыбом, клыки не обнажились. Нет, он ждал нас. И скулил.

В тот момент я поняла. Я знала, что мы нашли, и Джесси тоже знал. Натянутая тетива лука задрожала в его руках, с губ сорвался гортанный звук.

Мы побежали к полянке, где ждал Дарвин, миновали усохшие, мертвые деревья, желтые и коричневые листья хрустели под нашими ботинками. Все выглядело — и ощущалось — так, будто жизнь высосали из этого ландшафта.

— Джесси, — я схватила его за руку, пытаясь замедлить. — Дрон…

Он побежал быстрее, вырвался на полянку и вляпался в лабиринт паутины. Следовавшие за ним Рорк, Ши и я тоже не увидели ее, пока не запутались в липких нитях.

Я замахала руками, вытирая лицо и одежду в отчаянных попытках освободиться, но нити липли ко мне как двусторонний скотч. Жуткое ползучее ощущение щекотало мою кожу, и я продолжала хлопать по себе, прочищая глаза и ища пауков.