Вернувшись из Лондона, Плеханов осенью заболел и долго был в крайней нужде, о чем свидетельствуют письма В.И. Засулич.
Группе удалось с большим трудом выпустить сборник «Социал-Демократ» еще в августе 1888 г. Но более или менее регулярно выходящее обозрение организовать не удавалось за совершенным отсутствием средств. Только к началу 1890 г. группа смогла приступить к изданию литературно-политического обозрения «Социал-Демократ».
В течение 1890 года они выпустили три книги (в феврале, августе и декабре), но с великими трудностями и при крайней материальной нужде, которая настолько была сильна, что за 1891 год не было издано ни одной книги. Более того, по-видимому, материальные условия и болезнь Плеханова мешали тому, чтобы делегаты группы участвовали на втором Брюссельском конгрессе Интернационала, и группа, как известно, вынуждена была ограничиться посылкой доклада за подписями Плеханова и Засулич. Доклад представлял собой безжалостную, хотя и осторожную критику воззрений народовольцев и бакунизма.
Это особенно важное обстоятельство, ибо оно намного испортило отношение, которое не было особенно близким, но которое все-таки не носило характера вражды между Плехановым и старыми народовольцами во главе с Лавровым.
Доклад был написан летом, в нем о голоде не говорится ничего. Всего несколько недель после конгресса было достаточно, чтобы выяснилась вся ужасающая картина общественного бедствия, охватившего страну. Все течения так или иначе реагировали на весть о голоде, не могла отделаться молчанием также и группа «Освобождение Труда», которая представляла собой пролетарское движение.
По инициативе Аксельрода была созвана группа, которая приняла предложение его о создании «Лиги борьбы с голодом», объединяющая все революционные партии в борьбе на почве голода за конституцию, за Земский Собор.
Группа решила обратиться с соответствующими письмами в Париж и Лондон и поручила Плеханову написать брошюру «Всероссийское разорение» [П: III, 310 – 354][32].
«Вернувшись из Морне домой, не дожидаясь ответа из Лондона и Парижа, П. Аксельрод организовал в Цюрихе межпартийный кружок, который должен был положить начало предположенному объединению „снизу“ и этим оказать воздействие на „верхи“. Со стороны народовольцев в „Общество борьбы с голодом“ вошла группа молодежи, преемственно связанная с группой „Литературного Социалистического Фонда“ 1887 г. Но преобладающее влияние в Обществе получили социал-демократы, – преимущественно, из местной учащейся молодежи. Секретарем и непосредственным руководителем Общества был Як. Кальмансон. Деятельность Комитета началась с обращения к П. Лаврову» [А: Из архива, 117].
В обращении «Общество» просило Лаврова не только о сочувствии, но и о том, чтобы он написал специальную брошюру о голоде.
Ответ Лаврова крайне характерен. Он дает некоторое понятие о том, каковы были взаимоотношения между этими двумя течениями и каковы расхождения.
«Я неизбежно стою не только на точке зрения требования „конституции“, а самым определенным образом на точке зрения социализма. Если до Вас дошли какие-либо сведения о тех рефератах, которые я читал в нынешнем году в Париже, и о тех письмах, которые я писал на Брюссельские конгрессы, то Вы могли видеть, что именно теперь, когда столько русских социалистов готовы спрятать красное знамя в карман (! В.В.), я считаю необходимым подчеркнуть, что наши политические требования вытекают из наших социалистических убеждений» [А: Из архива, 119].
Чрезвычайный интерес этого отрывка заключается в том, что социалисты, готовые спрятать красное знамя в карман, были, по мнению Лаврова, никто иные, как… члены группы «Освобождение Труда». Чтобы иметь возможность сравнить точку зрения группы, мы приведем два отрывка из письма Аксельрода от имени группы, адресованного «Обществу»:
«Со стороны революционеров-социалистов было бы непростительной ошибкой, вернее, преступлением перед собственным знаменем, если бы они не воспользовались кризисом, переживаемым теперь Россией, в интересах возбуждения конституционно-демократической агитации – в обществе и народных массах» [А: Из архива, 122].
«Успех этой агитации, – пишет Аксельрод, – будет, конечно, в значительной мере зависеть от степени энергии и целесообразности способов деятельности революционных групп в среде нашей интеллигенции и рабочих» [А: Из архива, 122].
Но что означает «демократически-конституционная агитация»?
«Мы употребили выражение „демократически-конституционная агитация“ потому, что оно без обиняков, вполне определенно и конкретно обозначает совокупность главных практических задач, выпадающих на долю русских революционеров в настоящий момент. Известно, что задачи эти являются, с точки зрения социальной демократии, органической, составной частью социализма, а деятельность социалистов в сфере их решения – одним из важнейших фазисов в процессе подготовления социалистической революции. Поэтому, ни на йоту не поступаясь своими принципами, не делая ни малейшего насилия над своей социалистической совестью, мы можем со всей доступной нам энергией способствовать распространению в обществе и народе сознания необходимости конституционных порядков в России. И разумеется, чем активнее, последовательнее и самостоятельнее – что не исключает союзных отношений к другим оппозиционным группам – социалистические элементы примут участие в борьбе против самодержавия, тем плодотворнее будут результаты ее для народных масс» [А: Из архива, 122 – 123].
Это целая программа, и вряд ли можно ее считать плохой программой. Но ее осуществление требовало наличия политической организации, способной ее реализовать – такой организации в стране не было; надежды же на «Общество» были тщетные: от общества с подобным составом вряд ли можно было ждать какого-либо целесообразного действия. План, предложенный Плехановым в своей брошюре, был аналогичный, и он-то и вызвал недовольство как среди народовольцев, так и среди молодых марксистов. К концу осени, к началу зимы Плеханов побыл некоторое время в Париже, где пытался уговорить народовольцев к совместному действию.
Но Лавров – от их имени, конечно – потребовал, чтобы Плеханов публично отказался от своего доклада Брюссельскому конгрессу, без чего он не соглашался даже войти в Центральный Комитет Общества, который намечали сами члены в составе Плеханова, Лаврова и Кравчинского. Последний же отказался формально под тем предлогом, что он далек и временем не располагает, а на самом деле он превосходно понимал, какую цель преследовали члены группы «Освобождение Труда» – ему еще менее, чем Лаврову, улыбалась перспектива объединения на почве «научного социализма» с марксистами, хотя он лучше Лаврова отнесся к брошюре Плеханова. Он писал В.И. Засулич:
«Жоржева брошюра полагает конец всяким разногласиям, потому что под его заключительными требованиями мы все подписываемся обеими руками» [ГрОТ, 237].
Это была последняя попытка «собирания сил», после которой Плехановский скептицизм насчет объединительной горячки, охватившей Аксельрода и других, вступил в свои права и поэтому установилась у группы более твердая и непримиримая линия.
6.
Выше мы уже отметили, что решение вопроса о голоде вызвало не только возражения со стороны народовольцев, но и со стороны некоторых молодых марксистов.
Письма «О задачах борьбы с голодом в России» значительно смягчили разногласия внутри марксистского лагеря, но еще ни в коем случае не устранили. Наоборот, только после голода с особой силой встал вопрос о пропагандистской литературе, который в свое время был ликвидирован созданием Союза. Главою новой оппозиции стал Иогихес-Тышко.
Об этой оппозиции на наш взгляд установилось очень неправильное представление, особенно стараниями польских товарищей. По их мнению, протест Тышко был протестом против всеподавляющего авторитета Плеханова. Это обстоятельство, быть может, и играло немалую роль, как непосредственная побудительная причина отхода Тышко от русского движения, последовавшего значительно позже. Причину оппозиции следует искать в другом – в вопросе об издательстве. Еще менее было влияние его личного характера на отношения его к польским партиям, а ведь это обстоятельство играло исключительно большую роль в конфликте между Тышко и Плехановым – не меньшую, чем даже вопрос о характере издательской деятельности группы.
32
Там же по-видимому и были выработаны туманные лозунги, вызвавшие негодование «Молодых». Из II т. Архива ясно, что конец «Всероссийского разорения» – уступка Плеханова Аксельроду.