Речь Хенрика была долгой, пылкой и полной обвинений. Все сводилось к тому, что он доказывал, что Софи-Энн вышла замуж за его короля, подписала все стандартные контракты, а затем сразу начала плести интриги, которые привели Питера к его смертельной схватке, несмотря на его ангельский характер и то, что он обожал свою супругу. Оно звучало, словно Хенрик рассказывал о Кевине и Бритни, [40]а не о двух древних и коварных вампирах.

Бла-бла-бла. Адвокат Хенрика не прерывал его, а Йохан не протестовал против всех этих весьма красочных заявлений. Йохан думал (кажется), что Хенрик — такой пылкий, неуемный — и скучный— потеряет симпатию зрителей, и он был совершенно прав, если учесть, что пренебрежительные жесты и изменения в языке тела в толпе были им полностью проигнорированы.

— И теперь, — говорил Хенрик в заключении, и скупые розовые слезы текли у него из глаз, — В целом штате нас осталась всего лишь горстка. Она, которая убила моего короля и его лейтенанта Дженнифер, она предложила мне место в ее рядах. И я почти согласился из страха перед негодяями. Но она лжет, и я стану ее следующей жертвой.

— Кто-то сказал ему это, — пробормотала я.

— Что? — губы Андре были возле моего правого уха. Сохранить конфиденциальность беседы в толпе вампиров — непростое дело.

Я подняла руку, попросив его помолчать. Нет, я не могла услышать мысли Хенрика, но могла влезть в голову его адвоката, который имел меньше демонской крови, чем Каталиадис. Не осознавая, что я делаю, я наклонилась вперед и вытянула шею в направлении сцены, чтобы лучше слышать. Слышать в своей голове.

Кто-то сказал Хенрику Фейту, что королева планирует его убить. Он был готов свернуть судебный процесс, который с убийством Дженнифер Кейтер потерял главного обвинителя. Он никогда не имел достаточно высокого рейтинга в иерархии, чтобы принять мантию лидерства, он не обладал ни сообразительностью, ни честолюбием. Он бы с большим желанием пошел на службу к королеве. Но если она действительно собиралась убить его… он попытается убить ее первым, если это единственный способ выжить, — вот что думал адвокат.

— Она не хочет тебя убить, — крикнула я, едва ли осознавая, что делаю.

Я даже не поняла, что вскочила на ноги, пока не почувствовала на себе взгляды всего зала. Хенрик Фейт ошеломленно смотрел на меня, разинув рот.

— Скажи нам, кто сказал тебе это, и мы будем знать, кто убил Дженнифер Кейтер, потому что…

— Женщина, — сказал громовой голос, который заглушил меня, и очень эффективно заткнул. — Умолкни. Кто ты и по какому праву вмешиваешься в этот священное действо?

Пифия была на удивление мощна для хилой старушки, какой она казалась. Она наклонилась вперед на своем троне, уставившись своими слепыми глазами в моем направлении.

Да уж, прервать вампирский ритуал в зале, полном вампиров, было очень хорошим способом залить кровью мое великолепное новое платье.

— Я никто и не имею никаких прав, Ваша Честь, — сказала я, и в нескольких ярдах слева я услышала смешок Пэм. — Но я знаю правду.

— О, в таком случае, я уже никакой роли в этих разбирательствах не играю, я правильно понимаю? — прохрипела Древняя Пифия на своем исковерканном английском. — Так зачем же я должна была выбираться из моей пещеры, чтобы принять решение?

Зачем, действительно.

— Я могу слышать правду, но у меня нет полномочий, чтобы вершить правосудие, — сказала я честно.

Пам прыснула снова. Я просто знала, что это была она.

Эрик стоял у стены вместе с Пэм и Биллом, но теперь он двинулся вперед. Я могла чувствовать его присутствие, холодное и надежное, очень близко ко мне. Он давал мне какую-то смелость. Я не знаю как. Я чувствовала это, однако, в тоже время я чувствовала, что и мои коленки дрожали все сильнее. Ужасное подозрение поразило меня с силой многотонного грузовика. Теперь, когда Эрик дал мне достаточно крови, по характеру гемоглобинизации крови я квалифицировалась как существо, близкое к вампирам, и мой странный дар выплеснулся на смертельно опасную территорию. Я читала мысли не адвоката Хенрика. Я читала мысли Хенрика.

— Тогда скажи мне, что я должна делать, — сказала Древняя Пифия с сарказмом столь тонким, каким бывает пластик мясного рулета.

Мне потребовалась бы неделя или две, чтобы преодолеть шок от моего ужасного подозрения, и я вновь вернулась в мысли, что мне следует убить Андре, и, возможно, Эрика тоже, даже если кусочек моего сердца будет безутешно рыдать о потере.

Все эти размышления заняли секунд двадцать.

Клео больно меня ущипнула.

— Корова, — сказала она бешено. — Ты все уничтожишь.

Я стала выбираться к левому краю ряда, по дороге перешагнув через Джервейса. Я проигнорировала его возмущенный взгляд, как и щипок Клео. Оба были мелкими блохами по сравнению с теми властьимущими, которые могли бы пожелать откусить кусочек меня первыми. И Эрик встал позади меня. Моя спина была прикрыта.

Когда я приблизилась к сцене, было трудно сказать, как Софи-Энн отнеслась к этому новому повороту в ее непредсказуемом судебном процессе. Я сосредоточилась на Хенрике и его адвокате.

— Хенрик думает, что королева хочет его убить. Ему сказали это, чтобы он дал показания против нее в порядке самообороны, — сказала я.

Теперь я была позади судейских кресел. Рядом стоял Эрик.

— Королева не принимала решение убить меня? — сказал Хенрик. Он смотрел с надеждой, смущением и так, будто все вокруг одновременно его предали. Это была трудная задача для вампира, поскольку мимика не являются средством их коммуникации.

— Нет, она не собиралась это делать. Она была искренней, когда предлагала свою защиту, — я смотрела ему прямо в глаза, пытаясь вбуравить свою искренность в его испуганный мозг. Я подошла к нему почти вплотную.

— Вас, вероятно, тоже обманули. И она Вам платит, в конце концов.

— А можно мне вставить слово? — сказала Древняя Пифия с едким сарказмом.

Упс. Стояла просто леденящая душу тишина.

— Ты провидица? — спросила она очень медленно, так чтобы я могла ее понять.

— Нет, мэм, я телепат.

Вблизи Древняя Пифия выглядела даже старше, чем я могла предположить.

— Ты можешь читать мысли? Мысли вампиров?

— Нет, мэм, именно их я читать не могу, — сказала я очень твердо. — Я поняла это из мыслей его адвоката.

Г-н Маймонидис не был счастлив услышать это.

— Все это было вам известно? — Древняя П. спросила адвоката.

— Да, — сказал он. — Я знаю, что г-н Фейт считал, что он был под угрозой смерти.

— А вы знали, что королева предложила принять его на службу?

— Да, он сказал мне, что она так говорила.

Это было сказано таким двусмысленным тоном, что не нужно было быть Пифией, чтобы прочитать между строк.

— И вы не поверили слову вампирской королевы?

Да, это был трудный вопрос для Маймонидиса.

— Я счел своим долгом защитить моего клиента, Древняя Пифия, — он выбрал верный тон смиренного достоинства.

— Ммм, — отреагировала Пифия, и, по-моему, это прозвучала весьма скептично. — Софи-Энн Леклерк, теперь ваша очередь представить свою сторону рассказа. Вы готовы?

Анн-Софи сказала:

— То, что сказала Сьюки — правда. Я предложила Хенрику место в своих рядах и защиту. Когда мы получим возможность вызвать свидетелей, Древнейшая, Вы услышите, что Сьюки — мой свидетель. Она была свидетелем окончательного сражения между народом Питера и моим. Хотя я знала, что Питер женился на мне с умыслом, я не поднимала руку против него до тех пор, пока его люди не напали ночью нашего празднования. В силу многих обстоятельств он не смог воспользоваться моментом, чтобы уйтипосле меня, и, как следствие, его люди мертвы, а большинство моих выжили. Он неожиданно начал нападение, когда в зале присутствовали существа не нашей крови. — Софи-Энн удалось выглядеть потрясенной и опечаленной. — Все эти месяцы я прилагала усилия, чтобы удовлетврить все претензии.

вернуться

40

речь идет о скандальном разводе Бритни Спирс, которую супруг обвинял в злоупотреблении наркотиками, алкоголем и участием в разного рода скандалах


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: