- Я иногда мечтала, что если выживу, то открою лечебницу для детей из простого народа. Может, даже, с уроками для тех, кто выжил и захотел помогать другим… - Цветана задумчиво улыбнулась.

- О, это замечательная идея! – Вячеслав улыбнулся ей в ответ, - К тому же, если вы с головой уйдёте в науку – и откажетесь от своего имущества и привилегий в пользу ваших родственников, у них будет повод оставить вас в покое, ведь вы уже не будете претендовать на богатство, на статус. Если же вы будете лечить простой народ, обучать выходцев из него лекарскому искусству, люди вас полюбят и, как смогут, будут защищать. Да у добрых, расположенных к вам, лекарей будете под наблюдением. Вас уже очень сложно будет отравить. Более того, если вы откроете лекарскую школу, взрастите хороших лекарей и совершите новые открытия в лекарской науке, то уже вашему королю – или королю другой страны, в которую вы уйдёте – будет большая выгода вас поддерживать и защищать. Это тоже статус, тоже ценность, но уже другого рода, её не выкупить и не отобрать, - кривая усмешка, - Если вы очень прославитесь, ваши родственники будут вынуждены вас уважать и привечать, так как тогда им будет выгоднее с вами дружить.

- И правда… - юная графиня просияла, - Так я смогу подняться и окрепнуть сама, своими силами! И как хорошо вы объяснили! Я не задумывалась об этих деталях и возможностях. Оказывается, я что-то могу сделать сама… сама! – она осторожно выскользнула из его объятий – и Вячеслав сразу же её отпустил – повернулась ко мне, глаза её сверкали, - Алина, представляешь, я что-то смогу сама! Я открою лекарскую школу, которая будет лечить и обучать людей, у которых нету на это денег! И мне не нужно будет зависеть от этих… злых людей! Мне не потребуется их помощь! Я справлюсь сама! Алина, ты представляешь?! Я не слабая! Я могу стать сильной!

А чернореченский мальчик стоял рядом с ней, смотрел на неё и улыбался. Несколько десятилетий и тысячи оборвавшихся, искалеченных жизней разделили два народа. Но сейчас сын чернореченского народа и дочь новодальского народа стояли рядом, и между ними уже не было никаких преград. И, может, дело было не только в надежде, подаренной ей им. Точнее, не столько в надежде, как в том, что породило её. А я смотрела в горящие оживлением глаза девочки и тоже улыбалась. Я была очень рада, что у неё есть возможность выздороветь и жить, что она нашла свой способ стать сильной и укрепить своё положение в мире.

Одарив меня сиянием, проснувшимся в её глазах – мне в какой-то миг почудилось в нём что-то смутно знакомое – Цветана вновь повернулась к чернореченцу. Подхватила его руку, сжала – он широко улыбнулся – и пылко сказала:

- Спасибо, что вы не выдали нас, Вячеслав! Вы… вы ведь давно уже догадались, кто мы?

- Я только не мог понять, откуда вы, из Новодалья или из Светополья, - он задумчиво потёр нос и улыбнулся, - Теперь я понял.

- Да?.. А разве мы похожи на светополек? – девочка широко распахнула глаза, - Вот, у Алины даже глаза синие!

- Просто… она как-то тихо пела песню, пока мы говорили, а ту песню придумали в Светополье, несколько веков назад. Точнее, её придумали в Белокаменной стране, предшественнице Светополья.

Вот наблюдательный мальчишка! И такой дотошный! Думаю, из него получится хороший учёный. Впрочем, не удивлюсь, если он уже достиг каких-то успехов в алхимии или лекарском искусстве.

- Ну, вообще-то… - я смутилась, замялась, но потом почему-то, глядя на их дружелюбные лица, всё-таки призналась, - Вообще-то, я… я из Светополья. Хотя… мой отец был неместный. Может, он – новодалец – и поэтому у меня синие глаза. А может, и чернореченец с примесью новодальской крови.

Вячеслав недоумённо вскинул брови. Цветана подалась вперёд, пытливо заглянула мне в глаза:

- И… ты ненавидела меня вначале? Зная, кто я и кто ты? Ты… - и тут взгляд её потускнел.

Грустно улыбнулась ей:

- Я не ненавидела тебя, Цветана. Вообще никогда. Только…

- Только? – переспросила она, помрачнев.

- Я…

Мне стало совестно и страшно. И зачем я вообще завела этот разговор?! Ведь сегодня она и так узнала уйму жутких вещей от Вячеслава, разглядевшего сквозь ткань её жизненных событий жуткую тайну её рода и тех, кому она доверяла. А тут ещё и я… и этот разговор.

- Ты меня использовала? – вдруг спросила девочка, нахмурившись, - Ты думала, что так сможешь выпросить что-то у… у моих родственников?

- Прости… - я виновато потупилась, - Я и правда хотела тебя использовать. Только… и вылечить тебя мне тоже хотелось. Хотя, наверное, ты теперь не поверишь мне. Да и… в твоей жизни было столько всего! Ты не обязана мне верить… совсем.

Я молчала, не решаясь даже взглянуть на неё. Но прошло совсем немного, как вдруг она оказалась рядом со мной, крепко обняла меня, прижалась ко мне:

- Да ладно! – сказала Цветана, погладив меня по спине, - Какая разница, почему ты захотела меня вылечить? Ведь так у меня появилась подруга! Ты ведь моя подруга теперь, правда?..

Я посмотрела на неё. Взгляд её был таким тёплым. Мне захотелось плакать. Крепко-крепко обняла её. И правда… какая разница, почему мы познакомились и пошли вместе? Ведь теперь у меня есть подруга! И всё равно, из какой она страны!

Расплакалась и обняла её. И она тоже зарыдала. Так мы обнимали друг друга и счастливо ревели. То ли устали от сегодняшних волнений, то ли потому, что было здорово, когда у тебя появляется подруга. Про чернореченца я совсем забыла. Да и не сразу бы вспомнила о его существовании, о том, что он был с нами, не повернись вдруг к нему Цветана и не спроси она у него:

- А ты… тоже мой друг, Вячеслав? То есть, вы.

Чернореченец, который, как оказалось, стоял на том же месте и внимательно смотрел на нас, рассмеялся:

- Если считаешь меня своим другом, давай на «ты». Мне этих «вы» и расшаркиваний при дворе хватает – уже тошно от них.

- А… - девочка запнулась, но всё-таки спросила, - А тебе не тошно, что я… что я – новодалька? А она – светополька?

- Я же сказал, что я – книжный червь, а не воин и все эти склоки терпеть не могу, - усмехнулся мальчик, потом вдруг посерьёзнел и вдруг спросил: - А вы вообще знаете, что несколько сотен лет назад Черноречье, Новодалье и Светополье были одной единой страной?

Наверное, у нас обеих были слишком потрясённые лица после этих слов. Он тяжело вздохнул и пояснил:

- Вот, люди увлеклись этой враждой и уже даже не вспоминают, что у наших народов общие корни, соответственно, у нас общие предки. Об этом говорят редко. Я как-то читал летопись Белого края, прочёл это и сам был страшно потрясён. С другой стороны, я и прежде иногда задумывался, слушая донесения разведчиков, видя их наброски касательно зданий светопольской и новодальской столиц, мельком слыша песни пленных новодальцев и светопольцев. Задумывался, а почему столько сходств между нами?.. А потом нашёл ту летопись. И понял, что между нами и вправду много общего.

- И точно! – растерянно выдохнула я, - Я тоже удивилась, увидев столицу Новодалья. Здания были чем-то похожи на здания из моего города. Да и платье… Я только перекрасила его, отрезала часть вышивки – и меня уже приняли за свою. И к моей речи никто не прицепился, хотя я не знала каких-то местных слов. Да и здесь… нам дали чернореченскую одежду, а новодальскую мы зарыли у границы в землю. Я смотрела на вашу красную вышивку, и она была похожа на вышивку Светополья.

- А я боялась, что нам нарочно дали не то платье – и нас раскроют, - вдруг призналась девочка, - Ведь узоры почти те же самые, только у нас простолюдинки любят красить платья в зелёный цвет, поверх вышивки, отчего она становится коричневой, а тут было неокрашенное платье, просто льняное!

- Ну вот, - грустно сказал чернореченец, - Люди так увлеклись ненавистью и гордостью за свои различия, что совсем забыли об общих корнях и в упор не видят многих общих свойств. И это всё очень печально.

И я, как-то размягчённая теплом прижавшейся ко мне Цветаны и дружелюбием чернореченского мальчика, который, как оказалось, уже давно знал нашу тайну, но всё-таки нас не выдал, вдруг призналась: