Победил земледелец, который заявил: «Вот смотрю на этот балаган – и горжусь, что я не король, который своими глупостями вгоняет страну в хаос».

Причём, победил он не потому, что короля рассмешил, а потому, что правителю внезапно стало стыдно. От предложенного золота мужчина отказался, сказал, что ему дороже отблески солнца на воде близ его дома, на крыльце которого жена нянчит маленького сына.

Историю Благовест рассказал очень смешно: мы покатывались со смеху. А под конец рассказчик стал серьёзным, напомнив нам о вещах, которые дороже богатства и славы. Если бы Кан его услышал, думаю, ему бы понравилось. Только от этих двух я слышала подобные, добрые истории, временами заставляющие задуматься о чём-то важном. Все прочие болтали о войнах, битвах и прочих гадостях.

- Если б ты стал рассказывать истории за плату – быстро бы разбогател, - задумчиво молвила Цветана.

- За такие истории нынче ничего не дают, - мрачно сказал рассказчик, - Потому можно быстро загнуться с голода.

Мы вспомнили о еде и погрустнели. Опять болтали о какой-то ерунде, потом забылись тяжёлым сном. Разбудили нас жуткие звуки. Поначалу мне показалось, будто орут и бьются за стеной, в другом помещении, потом с отчаянием поняла, что эти звуки ползут из самого города, расползаются по столице. Грохотали алхимические смеси, отколотые куски стен, орали нападающие и защищающиеся. Вскоре отблески света, громкий топот ног и копыт проползли мимо здания тюрьмы…

- Ко дворцу идут, - задумчиво отметил Благовест.

- Значит, враги, - развил его мысль мальчишка, до сих пор не поделившийся с нами своим именем.

Если вороги прорвались в столицу Черноречья, значит, дело плохо. Либо они всех снаружи перебьют, подожгут дома – и мы погибнем в пожаре, либо выволокут, дабы потешиться кровавой расправой, а жестокость всегда голодна и ненасытна, либо вообще тут забудут. И если мы каким-то чудом спасёмся при пожаре, то точно не выдержим голода. Рано или поздно мы уйдём за Грань. Все. И у нас нет ни малейшего шанса спастись. А впрочем, может, и без внезапного вторжения могущественных противников наша участь уже была предрешена? Хотелось кричать от отчаяния и плакать, но мы застыли, заледенели от страха, напряжённо вслушиваясь в творившееся в Связьгороде.

- Я так больше не могу! – отчаянно и жалобно вскрикнула девчонка.

Она вскочила на ноги. Подошла к двери. Послышался непонятный глухой звук, её вскрик.

- Цветана, что с тобой? - испугалась я.

- Ничего, - неумело соврала юная графиня.

Последовал второй странный удар и крик, полный боли.

Вор среагировал быстрее меня: подскочил к ней, схватил, заорал:

- Ты дура, что ли? Искалечиться хочешь?

И я с ужасом поняла, откуда шли странные звуки. Девочка ответила, давясь слезами:

- Если я… разобью руку… то… от… боли… не… смогу… думать… о… другом…

- Дура! – рассердился парнишка.

- Но… я… не… могу… так…

Да, сидеть в темнице города, захваченного врагами, и ждать гибели – это жутко.

- Эх ты, пигалица! – ласково сказал Благовест.

То ли он погладил её по голове, то ли по спине. Словом, бедняжка разрыдалась, уткнувшись в его рубашку лицом, и не спешила его отталкивать. А у меня от его слов ёкнуло сердце: Роман мне когда-то то же самое сказал, когда я плакала.

Братец, как ты там? Жив ли ты? Простишь ли ты когда-нибудь свою глупую сестру, ушедшую вслед за нелепой мечтой и незнакомкой, поманившей обещанием её исполнить? А если ты возненавидишь меня, если ты уже ненавидишь меня за ту боль, которую я тебе причинила моим глупым поступком, то хотя бы иногда, ну, хотя бы только раз, на миг, взгрустнёшь ли ты обо мне?

- Ну, плачь, плачь, если тебе от этого станет хоть чуточку легче, - грустно сказал воришка.

Цветана какое-то время шмыгала носом, потом с отчаянием уточнила:

- Как ты думаешь, Благовест, как нас убьют?

Тот, желая отвлечь её, начал рассказывать историю о прекрасной простолюдинке, влюбившейся в короля. Причём, он очень метко подобрал слова и сцены, которые могли бы заинтересовать особу молодую, женского пола. Романтичностью и красотой веяло от строк, слагаемых им. Чуть погодя, когда шмыганья стали реже и тише, Благовест ввернул неожиданный ход: прекрасный король, уже влюбившийся в девушку, оказался негодяем, зато нищий оборвыш красавицу спас. Далее так всё вышло, что король потерял трон, а девица-красавица его получила. Нищий оказался молодым и, хотя внешности самой заурядной, добрым и мудрым, стал толковым её министром. Сказка эта, звучавшая в полумраке сырой темницы столицы, захватываемой врагами, была рассказана столь умело и удивительно, что я через некоторое время уже перестала обращать внимание на мрачные звуки за окном, а поплыла на волнах слов вслед за мыслью рассказчика.

Прервалась нить истории только раз, когда красна-девица взошла на трон родной страны.

- Эх, если бы я был королём, я бы им всем отомстил! – мрачно заявил аристократ.

- А я бы жила себе спокойно – и у меня было бы что-то поесть и что одеть, - грустно заметила Цветана, которую жизнь в деревне уже отучила от некоторых аристократических замашек и желаний вроде кушать самую лучшую еду, надевать самые нарядные платье и самые красивые украшения.

- А я бы жил спокойно – и подданным бы жить не мешал, - серьёзно признался Благовест.

Я не видела их взглядов из-за полумрака, царившего в темнице, но по затянувшейся паузе поняла, что им интересен мой ответ. Нарочито весело сказала:

- А я бы примирила Враждующие страны.

- Что-о?! – потрясённо возопил мальчишка, забыв о сдержанности.

Тихо уточнила:

- Ну, тогда бы моему народу никто жить не мешал. А так что толку, если я буду беречь своих людей, а в любой миг могут прийти заклятые враги, всех убить и всё разрушить?

И мы ненадолго замолчали. Наверное, они обдумывали мои слова. Я на всякий случай решила прикидываться, что это просто моя мысль и уж никак не заветная мечта. Возможно, что мальчишку или парня мои слова возмутят. Как бы до драки не дошло. А так просто сказала, как будто в шутку, но это заставит их задуматься хотя бы на чуть-чуть.

Чуть погодя, Цветана вспомнила, где и почему мы находимся, прислушалась к шуму в городе и опять захныкала. Так что Благовест торопливо продолжил свою историю. На свадьбе сказитель не остановился: он прилично и красиво описал дальнейшую жизнь молодых, затем затянул про дальнейшие испытания, заготовленные им жизнью.

Когда в коридоре послышались шаги, ни мы, слушающие, ни сам рассказчик не обратили на них особого внимания. Только тогда, когда кто-то остановился за дверью нашей темницы, звякая металлическими подошвами по каменному полу, да связкой ключей, мальчик едва слышно шепнул:

- Там кто-то есть.

А девчонка возмущённо прошептала:

- Да ну их всех! Я хочу дослушать! Продолжай, Благ…

Тут дверь распахнулась, и в темницу хлынул яркий свет. Я закрыла глаза, заболевшие от такой подлости. И запоздало заметила, что в городе сражение прекратилось. Надо же, мы до того заслушались, что не заметили, как всё закончилось! Вот только…

Убрала ладонь и, прищурившись, с подозрением взглянула на человека, переступившего порог.

Худенький парнишка в изрезанной, перемазанной кровью и разноцветной пылью одежде, вспотевший, со слипшимися от влаги, пота и крови волосами и безжизненными глазами смотрел на нас, сжимая окровавленной рукой рукоять меча в серебристых ножнах. Из раны на левом плече сочилась кровь, но незнакомец этого не замечал. Ох, да это же Вячеслав!

Средний принц обвёл взглядом кусок темницы, выхваченный светом факелов сопровождающих его воинов: двое из них были одеты как простолюдины, третий – как аристократ. Вздрогнул, судорожно стиснул обожжёнными пальцами рукоять:

- Что с Цветаной?

- Я тут, - робко отозвалась девочка.

Она выскользнула из мрака и спряталась за моей спиной. Вор поднялся, когда открылась дверь, аристократ вжался в темноту, низко склонил голову, не то боясь быть узнанным, не то не желая смотреть на вошедшего.