Никита с удовольствием общался с учителем и с ребятами, с которыми когда-то занимался вместе. Сегодня присутствие на фуршете было в радость.

Одно огорчало – посетить такое приятное во всех смыслах мероприятие пришлось в одиночку. Аня, обычно с радостью посещающая все великосветские приемы и вечеринки, а так же с радостью покупающая наряды по случаю таких вечеров, отказалась идти, мотивируя свой отказ «нежеланием общаться с тупыми спортсменами и спортсменками».

Никита не сдержался и вспылил, наорав на девушку. Ведь мало того, что его друзей считаются тупыми, так получается, что и о нем она такого же мнения. Настроение было безнадежно испорчено. И, главное, Аня фыркнула и упорхнула из дома, сказав, что ей нужно развеяться. Никита с каким-то затаенным облегчением воспринял уход девушки, но все же злился, что идет на фуршет один. Как ни крути, а встретиться с друзьями в официальной обстановке без спутницы при наличии таковой, как-то не очень красиво.

Но все негативные эмоции ушли, стоило увидеть тренера, вспомнить с ребятами как весело было на тренировках. И как кутили после них.

А потом в него врезалась маленькая задира. И остаток вечера Никита, словно зверь, выискивал знакомую белокурую макушку. А она все пряталась, либо ускользала буквально у него из-под носа. Или же официанты, как будто сговорились, появлялись  у него на пути, давая Славе время улизнуть.

Никите уже было неважно все вокруг. Геннадия Васильевича он уже поздравил – программа минимум выполнена. А Слава так соблазнительно вертела попкой в этой узкой юбочке, что мысли роились только вокруг загорелой красотки. Да и память услужливо подбрасывала яркие воспоминания. И мысль, что он может оттрахать девушку в наряде официантки сводила с ума.

Вообще, с появлением в его жизни Славы, Никита стал как одержимый фантазировать. Эта маленькая оторва не покидала его мысли, мелькая перед ним в новых образах, будто специально подсмотренных в порно-фильмах. Харли Квин, Бет-герл, девочка-школьница, чертовка… И вот официатка.

Мужчина рыкнул, завидев девушку, пытающуюся незаметно скрыться в боковом коридоре.

Ну что ж, хочет играть в прятки? Устроим!

И ведь маленькой задире, наверное, и невдомек, что своим поведением она лишь раззадоривает глубоко спящие в мужчине инстинкты охотника. Или, может, она все это делает специально?

Нужно проверить!

28

Ярослава

Когда же уже закончится этот день? Эти прятки меня просто доконают сегодня.

Никита будто взбесился и пытался подловить меня несколько раз уже. Он и на кухню ломился, и в коридоре поджидал. Просто вылитый зверь на охоте. Начинаю понимать, что свое прозвище получил он явно не за красивые глаза. И не за упругий пресс. И не за накаченную попку.

Так, Слава, хватит мечтать! Нужно быть начеку. Хорошо хоть другие официанты меня страхуют. Видно, что ребятам не впервой кого-то отгораживать от нежелательных персон.

- Далеко собралась?

Пискнула, стараясь сдержать испуганный крик, оказавшись каким-то неведомым образом прижатой к стене могучим телом. И как Никита это провернул, что даже поднос с канапками сумел перехватить?

- Пусти! – грозно, как мне казалось, крикнула, тем не менее, безуспешно пытаясь выбраться из крепких объятий.

- Не хочу тебя отпускать, – мужское дыхание смешалось с моим, и я затихла, с трудом стараясь держать себя вертикально. Потому что Никита держал меня крепко, стоял вплотную, и я в полной мере ощущала стояк, упирающийся мне в живот. От осознания, что тренер полвечера гонялся за мной со стоящим членом с единственной мыслью: «овладеть и отыметь», меня охватило дикое возбуждение.

Сказать по правде, тянущее ощущение появилось едва я начала бегать от Никиты. Игра в прятки заводила очень сильно, но я старательно пыталась игнорировать свои ощущения. Сейчас это было почти невозможным. Одно касание – и я готова буду, на все.

- Если бы ты знала, какие непристойные мысли рождаются у меня в голове при виде тебя.

От хриплого шепота едва не застонала – так возбуждающе это прозвучало. Мужские губы слегка коснулись уха, и горячее дыхание опалило кожу:

- Хочу засунуть член тебе по самые яйца, а потом трахать тебя в рот, держа за два миленьких хвостика. И кончить хочу тебе на язычок, любуясь твоим преданным взглядом.

Я все же застонала, правда это можно было списать на реакцию от мужских губ, терзающих мочку уха, после озвучивания пошлых мыслей. Но правда в том, что я дико захотела то, что Никита мне только что описал.

Не могу утверждать, что получаю кайф от минета, порой он мне даже отвратителен, когда Женя немного забывается. Но сейчас я дрожала, живо представив, как стою перед Никитой на коленях в короткой юбочке без трусиков, в расстегнутой блузке с оголенной грудью и увлеченно сосу его готовый член. Рот наполнился слюной, и я бесстыдно накрыла ладонью мужскую ширинку, начав с восторгам сжимать рвущийся наружу член. Никита невнятно рыкнул и подался бедрами навстречу моей руке.

Наконец-то его губы добрались до моих. Я застонала, с упоением целуя тренера, не прекращая своей ласки. Недолго думая, расстегнула ширинку и добралась до голой плоти. От ощущения бархатистой упругой кожи возбуждение захватило с новой силой. Никита дернулся, прерывая поцелуй.

- Ой, милый, пойдем отсюда, – донёсся до моего сознания женский голос, а затем стук каблуков, спешащих прочь из коридора, где я обжималась с тренером.

Никита пнул ногой аккуратно положенный до этого на пол поднос с канапками, схватил меня за руку и быстро втолкнул в какую-то подсобку. Звук замка ни капли не остудил. Я хотела этого конкретного мужчину, и с этим сложно было что-то поделать. Подумаю об этом после.

Поцелуи – страстные, голодные, напористые. Ласки – требовательные, резкие, возбуждающие. Стоны – сдавленные, всхлипы – громкие.

Я плыла от ощущений, от дикого восторга и от возбуждения в чистом виде. Живот скручивало и тянуло в ожидании благодатной наполненности. Мне в равной степени хотелось, чтоб Никита взял меня, и чтоб продолжал ласкать, возбуждая.

Мужские пальцы бессовестно теребили влажные складочки, дразня, обещая продолжение, заставляя содрогаться от каждого движения.

Юбка бесполезным поясом охватывала талию, несколько пуговиц с блузки были бесстыдно вырваны с тканью, лифчик задрался верх, оголяя потяжелевшие груди.

На запонки меня не хватило, потому Никита прижимался ко мне лишь голым торсом. Я хныкала и безуспешно пыталась стянуть с тренера белоснежную рубашку. До того безупречно отутюженные брюки болтались на лакированных туфлях.

Никита застонал и немного подсадив меня, припечатал к свободной от стеллажей стенке. Он приставил член ко входу и начал дразнить, распределяя влагу у меня между ног. Едва головка коснулась ануса, немного надавливая, я дернулась и запротестовала.