Успехи нового хана заставили башкир еще больше сплотиться вокруг него. В это самое время Урусов продолжал рассылать «универсалы» о том, что Каракасал – самозванец. Он снова и снова убеждал как русских, так и иностранцев принять все возможные меры к его поимке. Узнав об этом, Каракасал попытался поднять против Урусова казахов. Надо сказать, что попытка оказалась весьма успешной: его усилиями в Исети начался жестокий мятеж.
Однако удача постепенно оставила Султан-Гирея. Урусов послал на Исеть сильные карательные отряды, которые раз за разом разбивали его войска. После серии жесточайших, кровопролитных столкновений в 1740 году князь Урусов подавляет наконец восстание, возглавляемое Каракасалом. При этом было сожжено и разорено 696 деревень, согласно только официальным данным, башкиры потеряли убитыми 16 634 человека, сосланными в разные места оказалось до 4000 человек; кроме того, 301 человек был покаран жуткой позорной казнью – отрезанием носов и ушей. У всех поверженных бунтовщиков был отобран скот, огромное количество верблюдов, лошадей и другой живности.
Всего лишь через год после этих кровопролитных событий князь Урусов скончался в Самаре.
О том, как ситуация складывалась дальше, достоверно неизвестно, в связи с чем бытует несколько версий. Первая гласит о том, что Каракасал, тяжело раненный, терпящий поражение за поражением, с жалким остатком войска бежал в казахскую степь. По дороге он был еще раз разбит русским отрядом Дмитрия Павлуцкого, после чего с пятьюдесятью нукерами {19}добрался наконец до ставки казахского хана Абуль-хаира. Стоит заметить, что еще в 1737 году Абуль-хаир вместе с султаном Среднего жуза {20}Аблаем совершал грабительские набеги на башкир. Поэтому, в принципе, было бы не удивительно, если бы Абуль-хаир выдал беглых бунтарей русскому правительству, тем более принимая во внимание, что к собственной роли российского подданного хан относился с воодушевлением. Но по непонятным причинам Абуль-хаир этого не сделал.
Именно здесь, в Младшей орде, произошло событие, оказавшееся спасительным для Каракасала. На требование Павлуцкого выдать беглеца Абуль-хаир смиренно ответил, что, несмотря на все его глубочайшее уважение к Белому царю (так в те давние времена жители Азии называли русских монархов), по обычаю своей страны казахи не могут выдать своего гостя, тем более такого почтенного, как сын джунгарского хана Султан-Гирей.
Если бы Абуль-хаир ответил иначе, вряд ли нашлась бы сила, способная спасти бесстрашного бунтовщика. Понимая это, Каракасал остался жить у казахов. И надо сказать, он жил там как истинный хан. В это время Каракасал пережил свой второй «взлет». Он невероятно разбогател, приобрел огромное количество – как говорят источники, 7000 – лошадей и верблюдов и с разрешения ханов всех казахских орд стал собирать добровольцев для похода на джунгаров, чтобы свергнуть коварного «брата» и вернуть себе «свой законный» трон.
Жаль, что так и осталось неизвестным, как на отказ казахского хана выдать Каракасала отреагировала Москва… Да и, положа руку на сердце, слабо верится в то, что симпатизирующий России Абуль-хаир повел себя подобным образом, сколь бы привлекательным лично ему не показался чернобородый воитель.
Следующие события изрядно подпортили некий идеализированный образ Каракасала как всеобщего народного любимца и героя. Весной 1741 года он таки двинулся в Джунгарию, где совершил ряд набегов на ханские земли, грабя и убивая местное население. Галдан-Цэрэн выставил против него двадцатитысячное войско, причем его действия оказались весьма успешными. Наголову разбитый Каракасал скрылся в неизвестном направлении, после этого след его теряется уже окончательно.
Это – первая версия, в которой Абуль-хаир предстает покровителем, если не другом Чернобородого. Вторая же версия говорит о том, что подобных отношений между Каракасалом и казахским ханом не было. Да и вообще отношения с казахами у него складывались сначала не самым лучшим образом, даже несмотря на присвоенный титул. Почему все-таки присвоенный? Потому что вряд ли казахи сделали бы то, что они сделают далее, поверь они, что перед ними настоящий джунгарский принц.
Из второго варианта развития событий становится известно, что после полученного от Урусова поражения раненый Каракасал вновь-таки бежал в казахские степи. Урусов потребовал от казахов схватить и доставить к нему беглых бунтовщиков, а главное – их предводителя. За голову самого Султан-Гирея была назначена огромная по тем временам награда в 1000 рублей золотом.
Предположительно 26 июня близ реки Олькейек повстанцы подверглись нападению людей Абуль-хаира. В итоге едва живой Каракасал был схвачен казахами, позарившимися на вознаграждение, обещанное за его голову, и привезен в улус [29]Канджагалы-Аргынского рода, а примерно через месяц после этого вместе с теми своими сторонниками, которые тоже попали в плен, был выдан Урусову казахским старшиной Букенбаем.
Беглых восставших ожидала страшная участь: сотни соратников Каракасала были подвергнуты мучительной казни: посажены на кол, повешены, обезглавлены. Однако самому Чернобородому неизвестным образом удалось спастись, получив убежище у влиятельных казахских старейшин братьев Казбек-бия и Кабанбай-батыра. Можно сказать, что именно с этого момента отношение казахов к Чернобородому в корне меняется. Многие влиятельные представители этого народа протягивают ему руку помощи, и помимо Казбек-бия и Кабанбай-батыра его покровителями становятся также сильные и влиятельные султаны Барак и Батыр.
Что касается Барака, султана Средней орды, то в сентябре 1740 года он, являвшийся одним из претендентов на джунгарский престол, совершил набег на Джунгарию. В этом походе принимали участие и беглые башкиры. Барак тогда был очень встревожен появлением «конкурента» в лице Каракасала. Но потом, видимо, успокоился, хотя, как станет видно из дальнейших событий, ничего хорошего патронат этого честолюбивого и властолюбивого человека, постоянно враждовавшего с соседними ханами, Каракасалу не принес.
Итак, Каракасал стал жить среди казахов и сумел произвести на них самое лучшее впечатление. И в первую очередь – своей безусловной храбростью, которую проявил, бросив вызов такому могущественному государству, как Российская империя. Казахская аристократия, видимо, поверив в историю о Шуне, приняла его в свои ряды: он был назначен правителем племени найманом, а затем получил титул хана. Интересно, что в течение многих лет самозваного – или все-таки нет? – принца сопровождали преданные люди из калмыков и казахов, готовые подтвердить его, по большей части невероятные, истории.
Далее эта версия развития событий сообщает, что Галдан-Цэрэн направил в Казахстан войско – теперь уже тридцать тысяч конников под командованием полководца Сарыманжи, которые заняли Ташкент, Туркестан и оттеснили казахов к самому Оренбургу. Надо сказать, что в ходе боев был взят в плен и султан Аблай. Галдан-Цэрэн потребовал выдачи Каракасала, поскольку именно его, а даже не Барака, он считал настоящей угрозой своему правлению. Однако казахи, в том числе и Абуль-хаир, решили сделать все, чтобы обезопасить Чернобородого. Даже Аблай не согласился получить свободу в обмен на его голову и всем советовал любой ценой сохранить жизнь Каракасалу.
В обеих версиях казахи, раньше или позже, становятся союзниками Чернобородого. Возможно, так оно и было, поскольку обрывочные сведения, которые сохранились о предводителе башкирского восстания, говорят о его тесной связи с представителями именно этого народа.
Разлетевшиеся во все стороны слухи о явлении «воскресшего» Шуны привели к тому, что в 1742 году к «принцу» прибыли из Джунгарии настоящие братья Шуны – Кашка и Барга, по версии претендента так же, как и он сам, гонимые подлым Галдан-Цэрэном.
О… Много бы дал князь Урусов, да и не только он один, чтобы присутствовать на этой встрече! Ведь она могла стать ответом на вопрос, даже сотни лет спустя терзающий умы исследователей: кем же в действительности был Чернобородый?!