Потом солдаты стали выносить трупы и укладывать в грузовик, прикрывая сукном, чтобы не протекала кровь. Тут же началось мародерство, в связи с чем пришлось выставить трех надежных бойцов для охраны трупов, пока продолжался вынос тел: их выносили по одному. Под угрозой расстрела все похищенное у погибшего венценосного семейства – золотые часы, портсигар с бриллиантами и тому подобное – было возвращено.

Коменданту было поручено только привести в исполнение приговор, вывоз тел и все последующее вменялось в обязанности Ермакова, рабочего Верх-Исетского завода, бывшего политкаторжанина. Он должен был приехать с автомобилем и был впущен по условному паролю «трубочист». Однако опоздание грузовика заставило коменданта усомниться в аккуратности и исполнительности Ермакова, поэтому он решил контролировать сам лично всю операцию до конца.

Около трех часов утра грузовик с сопровождающими выехал на место, которое должен был приготовить Ермаков, оно находилось за Верх-Исетским заводом. Сначала предполагалось везти тела в автомобиле, а от известного пункта – на лошадях, так как автомобиль дальше пройти не мог. Для «захоронения» императорской семьи была выбрана заброшенная шахта.

Миновав Верх-Исетский завод, грузовик наткнулся на большую группу человек из двадцати пяти верховых, с которыми были пролетки. Это были рабочие – члены Совета, исполкома и прочие, – которых собрал Ермаков. Тут же послышались возмущенные крики – эти люди ошибочно посчитали, что казнь Романовых будет поручена им, и тот факт, что расстрел уже состоялся, вывел их из себя.

Машина остановилась, и солдаты начали перегружать трупы на пролетки, хотя для этого нужны были телеги. Снова началось ограбление тел. Коменданту пришлось пригрозить мародерам расстрелом и поставить часовых. Тут-то и обнаружилось, что на Татьяне, Ольге и Анастасии были надеты какие-то особые корсеты. Решено было снять с трупов всю одежду, но не здесь, а на месте погребения. Но выяснилось, что никто не знает, где находится намеченная для этого шахта.

Когда начало всходить солнце, комендант послал верховых разыскать нужное место, но его не нашли. Выяснилось, что вообще ничего приготовлено не было: не было ни лопат, ничего прочего. Вдобавок ко всему машина застряла между двух деревьев, из-за чего ее в конце концов пришлось бросить и двигаться дальше гуськом на пролетках, закрыв трупы сукном.

В шесть или семь часов утра процессия остановилась на подъезде к деревне Коптяки. В лесу удалось отыскать заброшенную, но совсем не глубокую старательскую шахту, в которой когда-то добывали золото. Шахта оказалась подтоплена водой.

Комендант отдал приказ снять с мертвых одежду и разложить костры. Кругом были расставлены верховые, чтобы отгонять возможных проезжающих.

Когда стали раздевать одну из девиц, увидели корсет, местами разорванный пулями – в отверстие были видны бриллианты. У бойцов разгорелись глаза. Комендант решил немедленно распустить все сопровождение, оставив в охране несколько верховых и пять человек команды. Вскоре все остальные покинули место финального действия этой драмы.

Оставшиеся члены команды продолжили раздевать тела. На Александре Федоровне оказался целый жемчужный пояс, сделанный из нескольких ожерелий, зашитых в полотно. В итоге их набралось несколько килограммов. (Эти сокровища были закопаны в одном из домиков на Алапаевском заводе, а в 1919 году откопаны и перевезены в Москву.)

Сложив ценности в сумки, все остальное, найденное на трупах, члены команды сожгли, а сами тела сбросили в шахту. При этом кое-что из вещей – чья-то брошь, вставная челюсть Боткина – было обронено. Потом палачи попытались завалить шахту при помощи ручных гранат. Этим комендант и объяснял впоследствии, почему это место обнаружили белые войска и нашли там оторванный палец и т. п.

Однако тела Романовых не предполагалось оставлять там навсегда, шахта заранее была предназначена стать лишь временным местом их погребения.

Закончив операцию и оставив охрану, комендант часов в десять-одиннадцать утра 17 июля поехал с докладом в Уралисполком. Он рассказал, что найдены ценности и высказал сожаление, что ему не позволили в свое время произвести у Романовых обыск.

В тот день, как показывали позднее свидетели, в урочище были слышны взрывы гранат. Заинтересованные странным происшествием, местные жители спустя несколько дней, когда оцепление было уже снято, пришли в урочище и сумели обнаружить кое-какие ценности (видимо, принадлежавшие царской семье), в спешке не замеченные палачами.

А комендант продолжал свою «работу». От председателя горисполкома он узнал, что на 9-й версте по Московскому тракту есть очень глубокие заброшенные шахты, которые подошли бы для погребения Романовых. Он отправился туда с проверкой, но до места сразу не доехал из-за поломки машины, а до самих шахт добрался уже пешком и действительно нашел три очень глубокие заполненные водой шахты, где и решил утопить трупы, привязав к ним камни.

Так как на шахтах были сторожа, которые стали бы ненужными свидетелями, то было решено, что одновременно с грузовиком, который привезет трупы, приедет автомобиль с чекистами, а те под предлогом обыска всех арестуют. Назад в город коменданту пришлось добираться на захваченной по дороге паре лошадей.

Позже очевидцы рассказывали, что над участниками процесса «погребения» императорской семьи словно тяготел злой рок. Неприятные случайности следовали одна за другой. Отправившись с одним из чекистов на выбранное место верхом, комендант упал с лошади и сильно разбился. Следует заметить, что потом также упал и чекист.

На случай, если бы не удался план с шахтами, решено было трупы сжечь или похоронить в глинистых ямах, наполненных водой, предварительно обезобразив тела до неузнаваемости серной кислотой. Вернувшись наконец в город уже в восемь часов вечера того же дня, члены команды начали добывать все для этого необходимое: керосин, серную кислоту. Телеги с лошадьми были взяты из местной тюрьмы.

Комендант рассчитывал выехать в одиннадцать часов вечера, но инцидент с падением задержал команду, и, собрав все необходимое, они отправились к месту, где были спрятаны трупы, только в половине первого в ночь с 17-го на 18 июля.

Чтобы изолировать шахту (первую, старательскую) на время операции, в деревне Коптяки объявили, что в лесу якобы скрываются чехи, и поэтому его будут обыскивать, и приказали, чтобы никто ни под каким видом из деревни не выезжал. А если бы жители ослушались, то каждого, кто оказался в районе оцепления, расстреляли бы на месте.

Наступил рассвет 18 июля. У членов команды возникла мысль часть трупов похоронить тут же, у шахты. Они стали копать яму и почти уже выкопали ее, когда к Ермакову вдруг подъехал один его знакомый крестьянин, и оказалось, что он мог видеть яму. Пришлось отказаться от этой затеи, а трупы вывезти к глубоким шахтам. Так как телеги оказались непрочными и буквально разваливались на части, комендант отправился в город за машинами. Для этой цели был выделен грузовик и две легковые машины (одна для чекистов). В итоге в путь смогли отправиться только в девять часов вечера.

Процессия пересекла линию железной дороги и через некоторое время остановилась. Останки императорской семьи перегрузили на грузовик. Ехали с трудом, вымащивая опасные места шпалами, и все-таки застряли несколько раз. А около половины пятого утра 19 числа машина застряла окончательно. Не оставалось ничего другого, как, не доезжая до шахт, хоронить или жечь трупы. Последнее обещал взять на себя один малознакомый коменданту «товарищ», но он уехал, не исполнив обещанного.

Тела цесаревича Алексея и Александры Федоровны решили сжечь, но по ошибке вместо последней с Алексеем сожгли горничную Демидову. Останки похоронили тут же, под костром и снова развели огонь, что совершенно скрыло следы захоронения.

К семи часам утра закончили копать общую могилу. Трупы сложили в яму, облив серной кислотой как для неузнаваемости, так и для того, чтобы предотвратить смрад от разложения (яма была не слишком глубокой). Забросав останки императорской семьи землей и хворостом, сверху наложили шпалы и несколько раз проехали туда-сюда грузовиком – следов «захоронения» и здесь не осталось. Тайна была сохранена, этого места погребения белые отыскать не смогли.