С незапамятных времен летали над землей и водами Египта соколы и орлы, ибисы, журавли, чибисы, цапли, дикие гуси, утки и разные другие птицы. Прилегающие к Нилу болота давали убежище множеству птиц и рыб, бегемотам, водным буйволам, кабанам, крокодилам, в окрестных травянисто-скалисто-песчаных степях водились львы, барсы, олени, антилопы, барсуки, гиены, шакалы, и среди них тысячелетиями влачили жалкое существование жившие небольшими группами люди.

А когда здешнее людское население численно увеличилось и окрепло, когда оно уже пасло стада, сеяло хлеб, строило села и города, люди, как воспоминание о древнейших временах, сохранили культ диких и домашних животных. Почитаемые ими сверхъестественные силы богов люди часто изображали в виде животных, сказочным образом, но с глубокой верой. Со временем они стали обожествлять и своих властителей-фараонов. Фараон называл себя Гором, что значило бог-сокол.

Слово «Гор» на самом деле значит не сокол, а «высоколетающий», «находящийся в вышине». Но как соколы оказались достойными этого имени, так оказался достойным его и божественный фараон всех времен, Первородный Золотой Гор, Вечно Живущий.

«Живи вечно!» – желали ему подданные, представавшие перед ним. Иногда они расцвечивали свои пожелания: «Пусть все боги дадут тебе жизнь, счастье твоему дому, пусть осыплют тебя дарами, пусть дадут тебе безграничную вечную жизнь, вечность, которой нет конца!»

Но каким бы небесным существом ни мыслил себя фараон и сколько бы ни звучали в его ушах слова подданных, повторяющих его официальный титул – «Великий Бог», – фараон все-таки чувствовал, что жизнь его не будет безграничной, вечность его не настоящая, не бесконечная. Ведь, как следует из египетских мифов, убить можно было и бога. Осириса, бога-царя древности, убил его собственный брат Сет.

В те времена, когда это случилось, – думали жившие позднее люди, – земных царей не было, страной правили сами боги. Усири (по-гречески – Осирис) был богом-царем, который научил людей земледелию, виноградарству, научил их вести оседлый образ жизни, почитать богов, научил их пению, танцам, музыке и отучил пожирать друг друга. Брат же его, Сет, любил насилие и разрушение, поэтому он желал гибели доброму Осирису, старавшемуся улучшить мир. Он вовлек в заговор против Осириса, по одним источникам, сорок два, по другим – семьдесят два человека и пригласил их, а также Осириса на пиршество, во время которого он показал гостям красивый сундук из дерева сикоморы, обитый серебром и выложенный драгоценными камнями, и обещал подарить его тому, кому он подойдет по размеру.

Осирис не знал, что этот разукрашенный сундук – приготовленная для него ловушка, его собственный слуга тайком снял с него мерку и передал Сету за вознаграждение. Ничего не подозревая, улегся Осирис в приготовленный ему роскошный гроб и даже радовался, что поместился в нем, как вдруг заговорщики захлопнули крышку. Не только захлопнули, но еще и заколотили гвоздями и даже запаяли свинцом и бросили сундук в море, там, где в него впадает один из рукавов Нила.

Жена Осириса, Есит (по-гречески – Исида), услышав о страшном происшествии, отправилась искать сундук. Море тем временем вынесло сундук на берег Финикии, далеко от Египта, и выросло над ним дерево. Исида, хоть и не скоро, но все-таки отыскала сундук-гроб, открыла его и, рыдая, упала на труп Осириса. Обнимала, целовала его, пока не зачала от него ребенка, божественного Гора, который вновь и вновь воплощался в каждом фараоне. Осирис же, спустившись в подземный мир, стал его царем.

Но Сет не хотел уступать наследства Осириса даже рожденному богиней Исидой первому Гору. Перед сонмом девяти богов спорил он с Гором, а когда боги решили спор в пользу последнего, Сет требовал нового приговора или вызывал своего противника на различные испытания: кто из них в облике бегемота сможет пробыть под водой три месяца, кто из них сможет построить корабль из камня… Однажды он даже вырвал у Гора глаза и закопал в землю, где из них выросли цветы лотоса. Но богиня Хатор накапала в глазницы слепого юноши молока дикой газели и вернула ему зрение. Наконец, даже бог солнца Ра, покровительствовавший Сету, склонился на сторону Гора и разрешил передать ему царство. А Сета он взял с собой в ладью, на которой он каждый день проплывает по небесным водам с востока на запад и каждую ночь – в подвластном Осирису подземном мире – с запада на восток…

Для нас, сегодняшних читателей, все это – просто сказка. Но египтяне в нее верили. Верили в нее и фараоны, сменяющие один другого величественные Золотые Горы. Поэтому боялись они Сета, который стоял на носу ладьи бога Солнца для того, чтобы вовремя поразить злого змея, нападающего на ладью и выпивающего перед ней воду. А что будет, если Сет поразит и их? Боялись они и того, что, когда кончится их правление на земле, они не получат столь желанного бессмертия, а душа их и тело превратятся в ничто, в прах, хотя фараоны так хотели бы жить вечно.

Были у фараонов большие и малые повседневные заботы – у какого властителя их нет? Но самой главной их заботой была одна: как обеспечить себе вечную жизнь?

Ради этого воздвигались роскошные царские гробницы. Не для того чтобы поразить человечество, не для славы зодчих, пережившей тысячелетия, а ради надежного и прочного достижения загробной жизни. Сегодняшним разумом понять это опять-таки трудно. Что общего между тысячами, сотнями тысяч, миллионами камней, нагроможденных в пирамиду или любую другую форму, и бессмертием души?

Египтяне считали, что душа может жить только до тех пор, пока ей есть куда вернуться, пока у нее есть дом. Сыновей других стран опыт учил тому, что зарытые в землю трупы раньше или позже истлевают. Народ же Египта всегда, с самого начала хоронил своих умерших не в насыщенной влагой почве долины Нила, а на краю соседних с долиной пустынь, где в течение долгого времени завернутые в циновки тела умерших оставались в почти неизменном состоянии: песок высушивал их, тем самым предохраняя от дальнейшего тления. По-видимому, так родилось верование, что загробная жизнь души возможна лишь при сохранности тела. Невидимый двойник видимого человека возвращается в тело и после смерти, и гибнет лишь тогда, когда ему больше некуда вернуться.

Тела знати, возвысившейся над простым народом, а тем более тела могущественных Горов, властвующих над всей страной, уже не просто закапывали в песок. Для них строили все более прочные гробницы, сперва из высушенного на солнце кирпича-сырца и тщательно оструганных деревянных балок (как строились тогда жилые дома богачей). Позднее из песчаника, известняка, базальта, гранита, чтобы Ка – отделившийся от тела, но и далее стремящийся с ним соединиться двойник – мог жить в более просторном, более удобном помещении. Строили их и потому, что если заключенное в гробнице тело все-таки истлеет, то воплощением усопшего владыки останется его статуя, также укрытая в гробнице, а если погибнет и она, то в гробнице все еще останется вырезанное на камне в потайном месте имя усопшего. Оно будет служить последним прибежищем душе, позволит ей существовать даже в случае гибели и тела, и статуи. Зачастую делали не одну статую, а множество. Более того, вырезали из камня подобие головы погребенного и замуровывали ее в хорошо скрытую подземную нишу, где, как египтяне надеялись, ее может найти только ищущий свою земную оболочку Ка…

Заботились египтяне и о первоначальной земной оболочке, мертвом теле. Хотя, пожалуй, начали это делать только тогда по-настоящему, когда увидели, как быстро оно разлагается, если его хоронят не в сухом песке, а в выложенной камнем могильной яме.

Египтяне все перепробовали в надежде защитить тела от разложения. Так, они постепенно узнали, что недостаточно вынуть из тела внутренности и налить вместо них смолу, а на месте сердца поместить вырезанного из камня священного жука-скарабея, недостаточно вымачивать тело в содовом растворе, а потом его бальзамировать, т. е. пропитывать смесью эфирных масел и смолы, надо его еще не просто обмотать воздухонепроницаемыми – для этого их пропитывали смолой и мастикой – полотняными полосками, бинтами, но и закатать тело с головы до ног в эти бинты, чтобы не было видно и лица, которое замещала резная раскрашенная маска… Так египтяне спасали тело от истлевания, превращая его в неразлагающуюся мумию.