— Не знаю.

— Впрочем, я догадываюсь. Кто же назначен исполнителем?

— Этого я тоже не знаю. Но у меня есть некий план, брат. Надеюсь, ты мне поможешь, потому что здесь затрагиваются и твои интересы.

— Любопытно. Говори, Франсуа, я весь — внимание. И если удастся тем самым воткнуть шпильку нашему братцу Карлу, я буду весьма рад, поскольку знаю, как он ненавидит меня.

— План таков. Я сейчас же иду к Марго и рассказываю ей обо всем.

— Ты что, с ума сошел? Зачем? — всполошился Анжу.

Алансон недоуменно посмотрел на брата:

— Разве ты не желаешь смерти Гизу, твоему сопернику на военном поприще?

Теперь удивляться настала очередь Месье:

— Честное слово, если это и так, то этими словами ты сам себе противоречишь…

— А теперь слушай меня внимательно и не перебивай. Помнишь ли ты некую мадемуазель де Ла Шурней?

— Это та самая, которую ты хотел сделать своей любовницей, — уточнил Анжу.

— Верно, брат, — согласился Алансон. — И ее у меня отняли. Шевалье де Монфор. Правда, он не подозревал тогда о моих намерениях, но знает о них сейчас. С тех пор я жажду мести. Ныне подходящий момент настал. Я иду к Марго и раскрываю ей замысел короля. Она сразу же станет искать возможность предупредить своего любовника, но поблизости не окажется никого, кто беспрепятственно мог бы выйти из покоев принцессы Маргариты и покинуть дворец.

— Да, да, — кивнул Анжу, — с нынешнего дня король учредил за сестрой строжайший надзор.

— Вот именно. Но именно Монфор — единственный человек, кто сможет передать от нее записку герцогу. И он постарается выполнить это поручение, но… не выполнит его.

— Почему? Что-то я не понимаю. И какова во всем этом моя роль?

— Именно от тебя придет человек, который и позовет шевалье. Мне этого сделать нельзя, он сразу заподозрит недоброе, зная о моем былом увлечении его любовницей.

— Так, так… этого шевалье приведут ко мне, а я должен буду направить его к Марго…

— Ты заверишь его в абсолютной безопасности мероприятия, но посоветуешь ему во избежание недоразумения воспользоваться черным ходом. Где, как ты догадываешься, его должны ждать твои люди в масках, дальше которых он уже не пройдет.

— Понимаю; таким образом, Франсуа, ты избавишься от своего соперника и мадемуазель де Ла Шурней будет твоею?

— Да, Анри.

— Что же дальше? И какой здесь мой интерес?

— Твои люди убьют посланца, и герцог Гиз не получит предупреждения Марго. Это первое. Второе: необходимо оставить Карла одного, совсем одного, понимаешь? С некоторых пор я заметил, что Марго стала с ним дружна. Мы разрушим эту связь. Если мы поможем ей сейчас спасти ее возлюбленного, она отойдет от Карла и станет нашей союзницей. Разве тебе этого не хочется?

— Напротив, брат, — не мог не согласиться с ним Анжу, — это мое самое заветное желание.

— В-третьих, в твоих руках окажется записка, компрометирующая нашу сестру, изобличающая ее в измене. Эту записку ты сможешь показать Карлу, когда захочешь. Нынче же Марго будет благодарна тебе за твое участие в судьбе ее любовника и, кто знает, раскроет… — он вздохнул, — двери своей спальни.

— Что касается дальнейшего, — продолжал Алансон, — то не наша вина, если герцог все же будет убит. Мы предупредили его, а что уж он сам предпримет в целях собственной безопасности — это его личное дело.

— Да, но… — протянул Анжу и запнулся, вспомнив, что Марго видела их вдвоем с Карлом, когда вошла в зал для экзекуции и, естественно, могла предположить, что братья заодно. Впрочем, всему можно найти объяснение. И все же мысль об этом не давала ему покоя. С другой стороны, он сам приводил Гиза в спальню к сестре. Зная об этом, Марго, скорее всего, поверит в его искренность.

— Что тебя смущает? — услышал Анжу торопливый говор Алансона. — У нее нет другого выхода!

Пожалуй, Алансон давал дельный совет. Необходимо уточнить последние детали плана, а затем немедленно приступать к действию.

— Марго захочет иметь подтверждение, что записка дошла по назначению, — резонно возразил Генрих Анжуйский. — Иными словами, посланный мною человек должен принести от герцога ответ, где значилось бы всего одно слово: «Предупрежден».

— Что ж, так и сделаем, — согласился Алансон, — почерк Гиза подделать нетрудно. Итак, иду к Марго. Жди меня здесь с одним из твоих людей, которому ты всецело доверяешь.

И они расстались.

Анжу потирал руки: теперь вопрос о едином военачальнике — неутомимом и всеми любимом борце за веру — решался сам собою.

Но не знал герцог Анжуйский, что его младший брат стремился к совершенно иным целям, когда обдумывал свой план, о которых он по вполне понятным причинам умолчал.

Выйдя от брата, Алансон не пошел прямиком к Маргарите, а неторопливо, будто бы его ничто особенно не заботило, направился в сторону коридора, где вечно толпились придворные. Потолкавшись среди них, насвистывая охотничью песенку, направился к себе. Дойдя до своих покоев, он огляделся кругом, убедился, что никто за ним не следует, и быстро направился в сторону потайной лестницы, предусмотрительно вытащив из кармана маленький ключ, который дал ему Анжу.

Марго была неподдельно удивлена, увидя у себя младшего брата.

— Алансон? Как ты сюда попал? Что тебе здесь надо? От двух своих братьев я уже претерпела унижения, мне предстоит выслушать те же гадости и от тебя? Если так, то убирайся, с меня довольно.

— Нет, Марго, я пришел не за этим.

— Зачем же?

— Во-первых, ты несправедлива к Анжу, он здесь совершенно ни при чем, а во-вторых, я принес тебе одну очень важную, я бы даже сказал, — страшную весть.

— Что опять случилось в этом проклятом дворце? Папский легат вывалился из окна, разглядывая внизу полуобнаженных фрейлин нашей матери, или кардинал Лотарингский утонул в пруду?

— Не смейся, Марго, весть очень серьезная и касается тебя.

— Меня? Так говори!

Он помялся немного, переминаясь с ноги на ногу, потом нетвердо проговорил:

— Это строжайшая тайна… Я скажу, если ты… ты, Марго… будешь любить меня, как и моих братьев.

— Я тебя люблю, Франсуа, — рассмеялась Маргарита.

— Нет, это не то… Ты спишь с ними, — выдавил он наконец и в упор посмотрел на сестру.

— Ах, вот оно что… — Она сразу стала серьезной. — Так вот за чем ты пришел… мой маленький братец. У тебя что же, не хватает фрейлин нашей мамочки? Обратись к услугам ее «летучего эскадрона», тебе там не откажут.

— Они не любят меня, Марго. Мне с ними плохо.

— Вот что я тебе скажу, Франсуа. Так было когда-то, не скрою, но сейчас… У меня есть другой мужчина, более мужественный, более сильный и смелый, настоящий рыцарь…

— Я знаю, это герцог Гиз. О нем я и хочу поговорить с тобой.

— Понятно. Тайна касается Генриха Гиза? И ты хочешь продать ее в обмен на мою любовь?

— На твои ласки, Марго, и любовь в постели…

— Да говори же, наконец!

— Герцог де Гиз будет убит завтра на охоте. По приказу короля.

— Ах! — вырвалось у Маргариты, и веер, который она держала в руках, полетел на пол. И она принялась метаться по комнате, ломая руки, бросая отчаянные взгляды по сторонам и с мольбой глядя на брата.

— Боже мой, что же делать? Как уберечь его от этой опасности, Франсуа?

— Очень просто. Герцог должен на время исчезнуть из Парижа и не появляться, тем паче завтра на псовой охоте.

— Но как его предупредить, ведь он ничего не знает! Ах, боже мой, мои фрейлины… где же они?

Она схватила со стола колокольчик и яростно позвонила, но никто не отозвался.

— Бесполезно. Никто не придет. Следят за всеми, кто входит к тебе и выходит от тебя. Потому я и вошел к тебе с черного хода.

— Но что же делать?! — в отчаянии вскричала Маргарита, и слезы показались у нее на глазах. — Выходит, он обречен?

— Да, если я не помогу тебе. У меня есть такой человек…

— Так не медли, действуй! Сделай что-нибудь для спасения герцога, и я отблагодарю тебя так, как ты хочешь.