Я с укором покачал головой: разве на девчонку можно положиться? При первом же случае подведёт.

Не раз Люция давала себе твёрдое слово, что навсегда и бесповоротно перестанет лгать.

«Это последний раз, - бывало, говорила она. - Больше никогда не буду, честное слово!»

Но каждый раз ей что-то мешало сказать правду. Помню, как-то ещё зимой она получила двойку по ботанике и очень огорчилась. Дело было перед концом четверти, и Люция решила об этом обязательно рассказать матери. С этой мыслью она направилась домой.

Мама была не одна - на диване сидела гостья.

- Вот она и сама, моя отличница! - обрадовалась мама, подводя свою дочь к незнакомой женщине.

Мама, конечно, прекрасно знала, что Люция не отличница. Всем, в том числе и гостье, она говорила неправду. Люция покраснела от досады, но всё же не рискнула подвести маму. Так она и не сумела сказать правду о двойке ни в тот день, ни после.

А ещё до этого Люция на катке потеряла красивые перчатки, недавно купленные в Москве. Она забыла их на скамье, когда одевалась. Но маме наврала, что перчатки украли.

Вчера я застал Люцию в слезах.

- Упала, что ли? - посочувствовал я, подойдя к ней. Мне всегда больно за людей, которые плачут. Ведь от счастья никто не плачет. А кому хочется, чтобы люди страдали?

- Вот искала конфеты… - ещё сильнее заплакала она. - Забралась в буфет и нечаянно уронила чашки… Такие большие… Их маме на свадьбу подарили.

- Ты же не нарочно, - стал я утешать её. - Маме объяснишь, как только она вернётся. Я уверен, что она тебя простит. Мне тоже приходилось разбивать чашки.

- Она уже вернулась, и у меня не хватило духу сознаться! - ещё горше заплакала Люция.

- Почему же не смогла? - заинтересовался я.

- Потому что… потому что… она заболела, как только пришла домой, голову завязала полотенцем и легла. Как же я ей скажу в такое время?

Нет, никак не могла Люция отучиться врать! Это было тем более страшно, что все без исключения девочки знали про Люцию, что она вруша, и понемногу переставали ей доверять. Разве такого человека можно взять в поход? По-моему, нет…

Как-то Яша остановил меня во дворе и торжественным голосом пригласил на совет мушкетёров.

Между прочим, став красными мушкетёрами, мы обязаны были носить перья на головном уборе, как это принято у всех мушкетёров. Однако возникли затруднения: ходили мы, как правило, без кепок. Поэтому было принято решение, что красные мушкетёры могут носить перья в карманах брюк.

Так вот, когда мы пришли в сарай, Ахмадей заставил нас вытащить из карманов петушиные перья. Только после того, как все убедились, что в нашу среду не пробрался чужой человек, он приступил к обсуждению вопроса.

- Девчонки затеяли поход, - проговорил Ахмадей, исподлобья посматривая на меня. - Надо определить нашу позицию. - Он опять покосился на меня. - Фатыма как будто решила без нас обойтись. Допустим это или нет? Говорите!

Я благоразумно промолчал о том, что уже дал своё согласие. Ждал, что скажут ребята.

- Поболтают и бросят, - проговорил Яша. - Без нас они не рискнут пойти в горы. По мне, плюнуть на всё это и забыть. Нам нужен свой поход, отдельный от девочек.

- Ты не знаешь Фатыму, - вмешался я. - Она обязательно уведёт девочек.

- Ну и что ж?

Я решил сыграть на самолюбии моих друзей:

- Они не особенно, мне думается, нуждаются в нас. Если захотят, то всегда найдут мальчишек из других дворов. Как прошлый раз…

Когда я напомнил про лобастого, Ахмадей даже зубами заскрипел:

- Это ещё посмотрим! Я не позволю, чтобы другие влазили в дела нашего «Большого оркестра»!

Мне только это и нужно было:

- Может, перехитрим их? Если мы пойдём…

- В самом деле, если попробовать? - задумчиво произнёс Ахмадей.

- Вот это здорово! - воскликнул я, обрадовавшись, что в поход пойдём все вместе.

- Ты не шуми, - остановил мой восторг Ахмадей. - Фатыма может заартачиться.

- Да нет, не заартачится! - настаивал я. - Ручаюсь, хоть голову на отсечение дам!

Ахмадей спросил:

- Яша, а ты как? Не против? Тот пожал плечами и промолчал.

- Тебя спрашивают! Против нас хочешь пойти, против решения, значит?

- Ну вас!.. - недовольно буркнул Яша. - Валяйте! Посмотрим, что из этого выйдет. Я воздерживаюсь. По мне, так лучше организовать похищение.

- Какое ещё похищение? - взъерепенился Ахмадей. - Тут о походе речь идёт… Итак, решение принято единогласно, - заключил он. - Следует сразу назначить и руководящий состав похода. Думаю, что тебя, Яшка, следует поставить начальником штаба. А Мансура - моим адъютантом.

- Я согласен, - ответил я быстро. - Адъютантом так адъютантом. Главное - вместе…

- Видишь, Мансур службу знает, - не скрыл своего одобрения Ахмадей, с укором поглядывая на замолчавшего начальника штаба. - Тебе, Яша, предлагаю срочно разработать маршрут похода и достать себе военное снаряжение, как полагается. В следующий раз явиться в полной форме. Понятно?

В тот же день мы переименовали свой дровяник в «штабное помещение». Теперь без штаба не обойдешься! Это стало ясно. И вообще все мы с увлечением подражали военным. Ахмадей напялил на голову старую зелёную фуражку с новенькой красной звездой. Поверх его сатиновой рубашки, через плечо, был перекинут ремешок полевой сумки.

У меня пока был только поясной ремень, делавший меня похожим на военного. Большего, как мне объяснил Ахмадей, для адъютанта и не нужно.

Яша до последнего дня не мог ничего раздобыть, хотя и числился начальником штаба.

- Лучше бы ты меня комиссаром назначил, как Фурманов у Чапая, - не раз просил он.

И каждый раз Ахмадей отказывал ему в этой просьбе.

- Нет, мне комиссар не понадобится! - важно заявил он. - Ты как пить дать не удержишься, чтобы не вмешаться в мои распоряжения. А этого я, как знаешь, не терплю.

Наконец Яша раздобыл себе компас. Однако наша радость была омрачена тем, что он нечестным путём достал себе военное снаряжение. Проще говоря, Яша стащил компас у старого генерала, с которым мы дружили.

Как тут быть?

Ахмадей разъярился, когда узнал о проступке начальника штаба.

- Я не позволю! - кричал он. - Подвёл нас, осрамил честь красных мушкетёров!

Сперва мне показалось, что Ахмадей возмущается ради военной игры, потому что командир обязан стоять против мародёрства. А он, как вижу, и в самом деле рассердился.

- Отнеси обратно, извинись перед генералом! Объясни, что ошибка получилась.

- Что ж, вернуть можно хоть сейчас, - вздохнул Яша. - Но мы останемся без компаса. Без него мы пропадём в горах. Компас нам до зарезу необходим.

Но Ахмадей всё гнул своё:

- С кем разговариваешь? Кто я для тебя: командир или кто?

Я решил, что пора и мне молвить слово:

- Я не против возвращения компаса, но следует ли торопиться? Успеем вернуть компас, когда возвратимся из похода…

Вижу, Ахмадей заколебался.

- Значит, все мы превратимся в воров?

- Нет, - спокойно ответил я. - Стоит вынести решение, записать его на бумаге. Надо законным путём оформить.

Ахмадей недоверчиво покосился на меня:

- Предлагаешь вынести специальный приказ о компасе?

- Да.

- Здорово! - согласился он. - Я и сам думал об этом. Ну, доставай бумагу, буду диктовать решение. Поставь номер один. Значит, первая штабная бумага.

На какое-то время согласие воцарилось в штабе.

- «Постановление штаба похода, - начал Ахмадей властным голосом. - Имея в виду, что компас нужен для общественного пользования…»

Тут Ахмадей запнулся и беспомощно взглянул на меня. Пришлось подсказать:

- Обязательно вписать надо, что мы собираемся его вернуть хозяину после возвращения из похода.

- Да-да, - быстро подхватил он. - «В связи с тем, что мы собираемся вернуть компас после похода…» Всё, что ли?