— Донесение из Соединенных Штатов. Пришло, когда я был на вокзале.

Никакой срочности не было, но Грант все же вскрыл конверт и начал читать.

В полицейском управлении Сан-Франциско не имелось никакого досье с порочащими Лесли Сирла данными. Обычно он появлялся на Побережье зимой. Остальную часть года путешествовал по другим странам, занимаясь фотографированием. Жил хорошо, но очень тихо. Никаких данных относительно того, что он устраивает роскошные приемы или позволяет себе сумасбродные выходки, у них нет. Женат он не был. Нет и сведений о каких-либо бурных увлечениях. В управлении сан-францисской полиции не имелось данных относительно его происхождения, но они обратились в отдел рекламы «Гранд Континента», для которого Сирл снимал Лотту Марлоу и Дэнни Мински — первых звезд современности. Согласно «Гранд Континента», Сирл родился в городе Джоблинге, штат Коннектикут. Единственный ребенок Дарфи Сирл и Кристины Мэтсон. Полицейское управление Джоблинга на запрос о Сирлах ответило, что они покинули город более двадцати лет назад и поселились где-то на юге. Дарфи Сирл был по образованию химик и увлекался фотографированием — это все, что помнили о нем в городе.

Отчет не представлял никакого интереса. Скучный набор мало что дающих фактов. Никаких сведений насчет того, что интересовало Гранта больше всего, а именно дружеских связей Сирла в Штатах. Никаких соображений относительно того, что представляет собой Сирл. Но что-то в этом отчете шевельнуло его мысль, он как-будто услышал предупреждающий щелчок в мозгу, подобный тому, что издают часы, готовясь отбивать время.

Он перечел ответ, однако на этот раз щелчка не последовало.

В недоумении он перечел отчет еще раз, теперь уже медленно. Что же все-таки было причиной предупреждающего щелчка? Но так и не определил. Все в том же недоумении он сложил отчет и сунул его в карман.

— Мы, как вы, наверное, знаете, закончили, — сказал Роджерс, — теперь уж ничего не найдешь. В Сэлкоте из воды еще никто ничего не доставал. Здесь даже сложилась поговорка: когда кто-то хочет сказать — «забудь об этом», «махни на это рукой!», говорят: «Кинь это с моста в Сэлкоте».

— Почему они не очистят дно реки и не избавятся от этого ила? — раздраженно сказал Грант. — Если бы они это сделали, их жилища не затопляло бы зимой каждые два года.

Добродушная, чуть насмешливая улыбка смягчила длинное лицо Роджерса:

— Если бы вы понюхали, как пахнет ведро Рашмирского ила, вы бы хорошенько подумали, прежде чем решились нагружать ею телеги и возить по улицам. Можно сказать им, чтобы кончали?

— Нет! — упрямо ответил Грант. — Пусть продолжают тралить, пока не стемнеет. Кто знает, может, мы впишем наши имена в историю, первыми заставив реку в Сэлкоте вернуть что-нибудь. Да я и вообще никогда не верил всяким деревенским басням.

Тральщики продолжали работу, пока не стемнело, но река так ничего и не отдала им.

— Подвезти вас до Уикхема? — спросил Роджерс Гранта, но Грант ответил, что его машина осталась в Милл-Хаусе; он дойдет дотуда пешком и заберет ее.

Марта, вышедшая навстречу ему в сумеречный, продуваемый ветром сад, взяла его под руку.

— Ничего? — спросила она.

— Ничего.

— Входи и грейся.

Она молча вошла с ним в дом и налила ему двойную порцию виски. Толстые стены не пропускали внутрь завывания ветра, и в комнате было по-вчерашнему тихо и тепло. Из кухни доносился легкий запах кэрри.

— Чуешь, что я готовлю для тебя?

— Кэрри. Но не можешь же ты брать на свое пропитание отделение полиции?

— Нет ничего лучше кэрри после того, как целый день понаслаждаешься прелестями нашей английской весны. Конечно, ты можешь вернуться в «Белый Олень» и получить там традиционный воскресный ужин, состоящий из холодной тушенки, двух ломтиков помидора, трех кусочков свеклы и съежившегося листочка салата.

Грант непритворно содрогнулся. Мысль о «Белом Олене» в воскресенье вечером привела его в ужас.

— Кроме того, завтра меня здесь не будет, следовательно, не будет и обеда для тебя. Я не могу дольше оставаться в Милл-Хаусе. Поживу в городе, пока не начнутся репетиции «Слабого сердца».

— В сущности, твое присутствие здесь спасло мне жизнь, — сказал Грант. Он вытащил из кармана полученное из Америки сообщение и сказал: — Прочитай это, хорошо? И скажи мне, не щелкнуло ли при чтении у тебя что-то в мозгу?

— Нет, — ответила она, кончив читать, — ничего не щелкнуло. А должно было?

— Не знаю. Когда я читал первый раз, мне почудился щелчок, — с минуту он задумчиво смотрел на сообщение, затем отложил его.

— Когда мы оба вернемся в Лондон, — сказала Марта, — я бы хотела познакомиться с твоим сержантом Уильямсом. Привел бы ты его как-нибудь ко мне пообедать.

— С превеликим удовольствием, — сказал Грант, ему было приятно слышать это. — Что послужило причиной вспышки любви к неведомому тебе Уильямсу?

— Собственно, причины у меня две. Во-первых, человек, обладающий врожденным чувством юмора, сумевший разгадать, что Уолтер Уитмор пронырлив, но отнюдь не агрессивен, достоин того, чтобы хотеть с ним познакомиться. И, во-вторых, — единственный раз, когда ты развеселился сегодня, был во время разговора с сержантом Уильямсом по телефону.

— А, ты про это, — заметил он и рассказал ей про Бенни Сколла, журналиста из «Уотчмена» и про Уильямса, поставившего на место малосведущего доброхота.

Так что ужин у них прошел вполне весело, чему немало способствовали рассказы Марты о разных пасквилях, печатавшихся в «Уотчмене» театральным критиком. И только когда он уже совсем собрался уходить, она спросила его, что он намерен делать теперь, после того как вторичная попытка найти тело Сирла не увенчалась успехом.

— Завтра утром закончу кое-какие дела в Сэлкоте, — сказал он, — и поеду назад в Лондон докладывать шефу.

— И что тогда?

— Будет совещание, на котором мы решим, что делать дальше и нужно ли вообще делать что-то.

— Понятно. Так вот, когда ты приведешь свои дела в порядок, позвони мне, хорошо? Узнаем, когда сержант Уильямс свободен вечером, и соберемся у меня.

До чего же хорошо, думал он, отъезжая от ее дома, просто удивительно хорошо. Ни одного вопроса, ни одного намека, никаких попыток по-женски выведать что-то. В ее восприятии обстоятельств было что-то, свойственное сильным мужчинам. Может быть, это нежелание от кого-то в чем-то зависеть и отпугивало мужчин?

Он поехал обратно в «Белый Олень», вызвал полицейский участок узнать, не было ли для него телефонограмм, подобрал с буфета в столовой меню и проверил, оправдался ли прогноз Марты относительно ужина (она пропустила тушеный ревень и заварной крем — не забыть сказать ей), и в последний раз пошел спать в свою маленькую комнатку под крышей. Цитата из Библии ничего хорошего сегодня не сулила. Действительно: «ВОТ НАСТУПАЕТ ЧАС». Сколько свободного времени имели когда-то женщины! Сейчас они питаются исключительно консервами и не имеют ни минутки свободного времени.

Нет, дело, конечно, вовсе не в этом. Дело в том, что в наши дни женщины не тратят свободного времени, вышивая гарусом цитаты из Библии. Они идут смотреть Дэнни Мински и, купив билет за один шиллинг и два пенса, смеются до упаду его остротам. Без сомнения, это лучший способ отдохнуть от работы по дому, чем вышивая крестиком никому не нужные узоры. Он свирепо посмотрел на цитату, наклонил лампу так, чтобы тень скрыла слова, и улегся, забрав с собой в постель записные книжки.

Утром он заплатил по счету, делая вид, что не замечает удивления, отразившегося на лице хозяина гостиницы. Все знали, что траление реки не принесло никаких результатов, все знали также, что причиной траления был предмет одежды, извлеченный из реки.

Насчет того, что это был за предмет, мнения расходились, и хозяин никак не ожидал, что Скотланд-Ярд решит покинуть место происшествия при таких обстоятельствах. Разве что нашелся ключ к разгадке, о котором никто еще не знал.