Я прервала чтение. Дрожа, заварила себе горячего чаю. Вдыхая идущий от чашки аромат, смотрела на потолок, желая быть кем-то иным, иметь совсем другую историю.
Натура. Вторая половина дня, Малекон. Только что перестал дождь, мостовая еще блестит. Самуэль, Андро и Монги, вымокшие под дождем, идут по тротуару набережной, волоча автомобильные камеры. Вдруг рядом с ними резко, как в кино, тормозит автомобиль. (Ясное дело, ведь речь идет о киносценарии.) Молодые люди испуганно заглядывают внутрь салона. Двое типов, тыча огромными пистолетами, угрожают толстому и краснолицему сеньору, по всей видимости, туристу и кинорежиссеру Педро Альмодовару. [192]Еще один человек сидит за рулем.
ПЕРВЫЙ ПОХИТИТЕЛЬ (очевидно, главарь банды, показывая на кинорежиссера). Эй, кто-нибудь из вас знает этого?
Самуэль, Андро и Монги не знают, что сказать. Наконец Андро и Монги клянутся, что никогда его не видели в своей долбаной жизни. Самуэль сомневается.
ПЕРВЫЙ ПОХИТИТЕЛЬ (гогоча). А-ха-ха-ха! Никто тебя не знает в этой чертовой стране! Да когда мы оприходуем тебя, тебя и твоя бабушка не узнает.
ПЕДРО АЛЬМОДОВАР. Я Педро Альмодовар, кинорежиссер, возможно, в прессе было что-то о моих фильмах, какие-нибудь мои фотографии.
ПЕРВЫЙ ПОХИТИТЕЛЬ (еще более веселясь). А-ха-ха-ха! Ха-ха-ха! В прессе! Что такое пресса? Поищите-ка в словаре, что значит это словечко. Я знаю только песню «Я опубликую твое фото в прессе…». У кинорежиссера в кармане пусто! Либо твоя бабушка заплатит за тебя выкуп, либо не видать тебе кина, как своих ушей! И бабушку эту звать… как зовут бабушку?
ПОХИТИТЕЛИ (хором). Международный финансовый банк!
Второй похищенный молчит, обливаясь потом, ведь к его виску приставлен пистолет. Главарь банды вперяет в него презрительный взгляд.
ПЕРВЫЙ ПОХИТИТЕЛЬ. А этого лучше выбросить. Он мешается. Видно, что у него ничего за душой нет. Получай, ребятки, вот вам в подарок кашалот. (С этими словами похититель пинком выталкивает из машины толстяка, тот падает своим грузным телом посреди улицы, все говорит о том, что толстяк – янки.)
Автомобиль с похитителями срывается с места. Монти помогает толстяку подняться с асфальта. Человек находится на грани обморока.
САМУЭЛЬ (с разинутым от удивления ртом, но все еще сомневаясь). А похоже, что это и на самом деле был Альмодовар.
ТОЛСТЫЙ ТУРИСТ. Так оно и есть. Я американец, управляющий фотоагентством в Нью-Йорке. Мы должны как можно скорее сообщить в полицию. Вот моя визитка.
САМУЭЛЬ (читая вслух). Роберт Салливан. К вашим услугам.
Затемнение.
До этого момента я не прерывала чтения. Но сейчас уже было слишком. Надо позвонить Шарлин, ведь мне не было известно, что мистер Салливан, мой Салли, ездил на Тот Остров. У Шарлин было занято, я набирала номер до тех пор, пока наконец не добилась своего.
– Ах ты, старая ведьма, ты мне не сказала, что Салли ездил на Кубу.
– И как бы я это тебе сказала, если я только сейчас узнала от тебя? – спросила она усталым голосом. – Он позвонил тебе, написал?
– Ни то ни другое, я читаю дневник… Долго объяснять, я потом тебе расскажу. Словом, есть дневник одного человека, который только что приехал с Того Острова. Он переехал сюда, живет за стеной, его притащил Пачи. Так вот, он случайно обронил тетрадку, я подобрала ее, ты же знаешь, что меня не остановишь, когда мне под руку попадается какое-либо чтиво. Ну, веришь? Этот парень не только знает всех моих друзей, но и еще, судя по записям, познакомился с мистером Салливаном, причем при весьма странных обстоятельствах, – выпалила я.
– Все это слишком невероятно. А не тайный ли он агент полиции?
– Не похоже. Но разве что-нибудь можно знать наверняка?
– Я свяжусь с мистером Салливаном, и мы все узнаем. Почему ты не спишь? Я же тебя предупреждала, что этот квартал очень сомнительный, с дурной репутацией, – подвела она итог, связав одну тему с другой.
Мы попрощались, она пообещала тут же сообщить, если что-то разузнает о пребывании мистера Салливана в Гаване. Я продолжила чтение, не скрою, с еще большим любопытством, к которому прибавился теперь и страх. Со сколькими загадками мне предстоит столкнуться? Сколько еще моих знакомых ждут меня на этих страницах?
Натура. Вечереет. Парапет Малекона усыпан целой чередой примечательных персонажей. Парочки целуются без всякого стыда и смущения. Молодые люди танцуют под музыку, летящую из расставленных на парапете магнитофонов. С балконов домов напротив из громкоговорителей, которые распорядились установить власти, тоже слышна музыка. Довольно шумно; из радио и чьих-то глоток то и дело доносятся призывы сомнительного содержания, все дышит благополучием. Прямо на парапете продаются ром, сигареты, марихуана, кокаин. Охотясь за иностранцами с толстыми кошельками, прохаживаются проституированные особы обоего пола.
ПЕРВЫЙ СПЕЦАГЕНТ ПОЛИЦИИ. Вон они, идут с автомобильными камерами. По описанию этого бегемота янки, точно они.
ВТОРОЙ СПЕЦАГЕНТ ПОЛИЦИИ. Честно говоря, они могут быть и рыбаками.
ПЕРВЫЙ СПЕЦАГЕНТ ПОЛИЦИИ. Если это рыбаки, то я та рыбка из «Кровожадной акулы». (Говорит по рации.) Прием, операция «На грани нервного срыва», [193]установили местонахождение субъектов. Прием.
Субъекты задержаны полицией.
ПЕРВЫЙ СПЕЦАГЕНТ ПОЛИЦИИ. Минуту, ваше удостоверение личности.
Те отступают, готовые бежать. Один из агентов хватает Самуэля за рубашку, молодой человек высвобождается.
САМУЭЛЬ. В чем дело? Отпусти!
ПЕРВЫЙ СПЕЦАГЕНТ ПОЛИЦИИ (показывая свое удостоверение). Прислониться к стене.
МОНГИ. Д-д-дружище, какие п-п-проблемы?
ПЕРВЫЙ СПЕЦАГЕНТ ПОЛИЦИИ. Как же так, вы доставили толстого янки в участок, а сами исчезли? По его словам, он чудом спасся. Завтра утром вам следует прийти в участок и опознать похитителей. Утром, и без всяких там, понятно?
Друзья соглашаются, не слишком уверенные в том, что они должны помогать полиции. Вновь появляется Грусть-Тоска.
АНДРО. Снова она, черная птица несчастий. Я уверен, из-за нее у нас все неприятности.
Девушка останавливается, застывая на месте, она даже не моргает. Монги идет ей навстречу.
МОНГИ. Привет. С тобой все в п-п-порядке? (Та не отвечает.) Грусть ты наша, как ты?
ГРУСТЬ-ТОСКА. Меня зовут не Грусть-Тоска. Я уже Паркометр. Не забывай, что я утопилась в следующем месяце… Я переродилась в паркометр.
МОНГИ. А для ч-ч-чего он нужен?
ГРУСТЬ-ТОСКА. Паркометр может спасти мировую экономику, при этом он не наносит вреда ни человечеству, ни флоре, ни фауне. Мое брюхо, набитое монетами, скоро лопнет. Понятно, это неудобно, но паркометр обязан учитывать текущий момент.
Остальные исчезают из кадра.
МОНГИ (ведя ее за руку). Идем, Паркометр, идем.
Монги и Грусть-Тоска, устроившись на камнях, лицом к морю, Душный вечер, ни ветерка. Вдали едва различимы огоньки рыбацких лодок.
МОНГИ (игриво). Я задаюсь вопросом, есть ли т-т-толк трахаться с п-п-паркометром. По крайней м-м-мере, никаких ненужных эмоций, н-н-не надо б-б-будет нести всякую чушь…
ГРУСТЬ-ТОСКА (прерывая его). Отсутствие эмоций воздействует на поджелудочную железу, в центре тяжести накапливаются жирные мысли. Из-за чего происходит тяжелое… Не стоит терять времени. Чем начнешь: членом или пальчиком? Если с конца, то потом и пальчик запляшет у меня в чреве – оно имеет свойство увеличиваться в размерах.
МОНГИ (закатив глаза, запуская руку в штаны). Не б-б-беспокойся, твое б-б-безумие в-в-велико-лепно, в нем есть с-с-смысл. Я п-п-постепенно тоже начинаю ходить и г-г-говорить з-з-задом н-н-наперед.
Легкий поцелуй. Грусть-Тоска раздвигает ноги и схватив его руку, вводит ее себе между ног. Затемнение.
Натура. Вечер. Океан. Рядом с рыбацкими лодками. Самуэль и Андро плывут на камерах. Гребя куском дерева, к ним приближается Монги.
АНДРО. Монги, я же говорю тебе, что эта крошка приносит несчастья.
САМУЭЛЬ. Она мертвехонька. Что, приятель, на мертвечинку потянуло?
Монги будто не понимает, о чем идет речь, уставившись в небо, он не отвечает.
РЫБАК В ЛОДКЕ. Эй, вы чего здесь, рыбу пугать? САМУЭЛЬ. Плавать, отец, плавать. Так же, как и одиннадцать миллионов граждан этого острова.
РЫБАК. А не поплыть бы вам туда, откуда вас мать родила?
САМУЭЛЬ. Не обижайтесь, уважаемый, приглядитесь, мы из Международного Красного Креста, мы приплыли издалека с гуманитарной помощью… РЫБАК. Не выделывайтесь, черт вас дери! Почему бы вам не убраться с вашей помощью в задницу? МОНГИ. Отец, не р-р-ругайся. Хочешь п-п-промочить горло? Я обменяю б-б-бутылочку самогонки на р-р-рыбку.
РЫБАК. Спасибо, весьма признателен, но я не хочу, чтобы меня отравили… Грусть-Тоска, Грусть-Тоска, греби сюда! Отдавай аптечку, я знаю, это ты ее украла!
ГРУСТЬ-ТОСКА (подплывая на плоту с белым флагом). Монги, ты меня оплодотворил, и я десять минут как беременна! Когда ты низвергнул в меня семя, я почувствовала, как какой-то безумный сперматозоид пронзил мою яйцеклетку!
РЫБАК (умирая со смеху). Ха-ха-ха! Кто из вас этот кретин Монги? Сынок, и как оно, не утомительно было? Ну, народ, лишь бы трахнуться, хоть с паркометром!
Затемнение.
Интерьер. Утро. Полицейский участок на пересечении улицы Эль и Малекона. Первый спецагент полиции ходит от стены к стене. Три автомобильные камеры сложены на полу. Андро, Монги и Самуэль только что опознали похитителей толстяка.
ПЕРВЫЙ СПЕЦАГЕНТ ПОЛИЦИИ (спрашивая полицейских, которые привели друзей). Они опознали их?
Один из полицейских говорит, что да, опознали. Толстяк обливается потом.
РОБЕРТ САЛЛИВАН (пухлый американский турист). Еще слава Богу, что ничего не случилось с Альмодоваром. И со мной тоже! Я поселился в «Ривьере», если понадоблюсь, то вы знаете, где меня искать. В любом случае, у вас есть мои координаты в Нью-Йорке, мало ли что…
Выйдя из участка на улицу, Самуэль иронично смеется.
САМУЭЛЬ. Как будто мы можем поехать, когда захотим, в Нью-Йорк. Весьма признательны… Как, он сказал, его зовут? Салливан, так?
РОБЕРТ САЛЛИВАН. Точно. Разве можно знать что-либо наверняка. В любом случае очень благодарен.
САМУЭЛЬ. А вы приехали прямо оттуда, из Штатов?
ЮБЕРТ САЛЛИВАН. Нет, прежде я заехал на неделю в Мехико. Извините, я тороплюсь, хочу насладиться Гаваной, а времени у меня совсем мало. До свидания и спасибо еще раз.
САМУЭЛЬ. Не за что.
Человек исчезает на одной из улиц. Монги, Андро и Самуэль пересекают авениду. Сейчас они тащатся вдоль парапета, однако настроение у них хорошее.
Монги впереди, он насвистывает мелодию из «Led Zeppelin» «Stairway to heaven» – «Лестница на небеса».