«Сегодня в «Тоннеле»[25] закрытая вечеринка. Мне сказали, чтобы я прихватил тебя с собой. Можешь пригласить Дженнифер, а то ты с ней прямо неразлучна… Просто шутка».

Мои воспоминания, моя жизнь, её фрагменты… Сейчас, слушая, как Бри зачитывает сообщения вслух, мне казалось, что всё это было так давно.

В первом сообщении не хватало последнего предложения, в котором Маршал обещал провести меня за кулисы после шоу. Во втором – больше половины содержания (я договорилась с Моти о корректировке по дороге назад). Спонсор просил меня обязательно зайти к Труди (его знакомая и талантливый костюмер), которая сшила для меня новое платье. А ещё он крупными буквами написал, что я обязана пойти в клуб в этом платье.

– Подожди меня в моей квартире, – продолжала читать Бри. – Буду поздно, но у меня ещё хватит сил на…

– Это читать не обязательно! – вспыхнула я и потянула руки к телефону.

Всё-таки посыл я дала Моти неоднозначный. Развращу, понимаешь, ребёнка, и тогда мистер Филдс меня по головке не погладит.

Девочка не удержалась и захихикала. Лишь бы не сглазить, но, похоже, лёд тронулся.

– Вот смотри, – тут же продолжила реабилитироваться я, пролистывая перед её лицом адресную книгу телефона. – Здесь нет телефонного номера моего босса…

– Можно подумать, мобильный телефон единственное средство связи. К тому же, он может быть записан под фальшивым именем…

А она умна и совсем не так уж наивна, как может показаться.

– Просто посмотри внимательно на моё лицо, – и скорчила рожицу. – Сомневаюсь, что мужчине, прожившему столетия, оно покажется интересным. Да и ростом я не вышла…

– Зато у вас хорошая фигура, – парировала девочка. – А косметика может подчеркнуть красоту любой женщины…

О, Боже! Она издевается? До модели мне, как пешком до Китая или вплавь до Австралии.

– Зато манеры страдают.

– Глупости, предпочтения меняются! В нынешние времена мужчины хотят стерв…

Чего она перечитала, что у неё сформировались такие взгляды? Не иначе, как гламурные журналы существуют во всех мирах… Сосредоточенно почёсывая затылок, я старательно пыталась найти новые аргументы.

– И вообще, вы могли встречаться с ними параллельно, – снова припечатала меня к месту девочка своими заявлениями.

– Вот уж чего бы я не стала делать точно – так этого, – смеясь, я повалилась спиной на ковёр.

– Да ладно, – на меня посматривали с хитрым прищуром из-под полуопущенных ресниц.

– Серьёзно, – уверенно кивнула я лёжа. – Для меня это дело принципа. Я не начинаю одних отношений, не закончив прежние.

И это действительно было так. Все мы разные – и мужчины, и женщины… Причина моих убеждений проста – я не хочу стать той, из-за кого какой-нибудь неплохой парень потеряет доверие ко всему женскому роду.

– Что я должна сделать, чтобы ты мне поверила? – закинув под голову руки, полюбопытствовала я.

– Ну, поклянитесь для начала, что между вами ничего не было…

Снова приняв сидячее положение, я вытянула одну руку, а вторую выставила вперёд, как будто кладя на Библию. Интересно, а положи я на самом деле руку на Библию, что бы со мной стало?

– Клянусь!

Бри заёрзала на месте. Она уже успокоилась и не собиралась внушать ужас, как раньше.

– Нет, я, конечно, сделаю вид, что поверила, но неужели вы с ним даже не целовались?

Всё в той же позе свидетеля на суде я отрицательно помотала головой. Хотя в этот момент в памяти начали всплывать довольно занятные картинки относительно недавнего прошлого. Сначала первая тренировка в лесу, потом «принятие» ванны, потом помощь при недомогании… И в голове роилось множество мысленных вопросов, общий смыл которых сводился к… Не-е-ет, нет и ещё раз нет! Я о нём так не думаю. Я вообще о нём не думаю, за редким исключением.

– А мне бы хотелось попробовать… – мечтательно положив руку на сердце, девочка закрыла глаза.

У меня губы разошлись в непрошеной улыбке. И это была горькая улыбка. Потому что однажды, много лет назад, я сидела перед Джен с точно таким же видом. Только объект моих желаний был человеком.

– И ещё, – Бри очнулась и, требовательно глядя мне в глаза, сказала: – пообещайте мне, что вы не влюбитесь в Драйдена…

– Запросто!

– Как? Неужели так легко? – рот девочки приоткрылся от удивления. Для неё это было чем-то абсолютно непостижимым.

– Мне не нравится чувство влюблённости, – я пожала плечами. – Для меня это как сумасшествие, или, лучше сказать, головокружение, которое никак не прекращается, когда ты теряешь контроль над собой. Ревность, собственнический инстинкт, словно ты одержим человеком и… Скажу тебе по секрету, – Бри непроизвольно наклонилась ко мне, но я, как актриса, выдержала паузу и прошептала ей на ухо, – мистера Ван Райана я терпеть не могу.

– Оу… – казалось, что смысл этой фразы для неё непостижим, но она спохватилась и вернулась к прежней теме про влюблённость. – А как же ваш парень в Америке?

– Мой отъезд сюда означал разрыв наших отношений… – я видела, как глаза девочки расширялись, будто я говорила о каком-то случившемся катаклизме, но она молчала. – Он был простым человеком из этого, Первичного мира, и не знал ни кто я на самом деле, ни чем занимаюсь…

– Печально… – протянула Бри вроде бы искренне и шмыгнула носиком.

– Кажется, у меня где-то был платок… – я принялась копаться в карманах пиджака и действительно наткнулась на платок, правда, вовремя вспомнила, что он был «шефский», о чем свидетельствовала монограмма. Думаю, не стоит давать его Бри, а то все мои белыми нитками шитые оправдания полетят к чёртовой бабушке.

– Извини, я ошиблась – платка нет…

Разговор был окончен. Окончен на нескольких тёплых незамысловатых взаимных пожеланиях ребёнка и большого ребёнка. С него прошло немало времени, но я всё ещё стояла у окна в паре шагов от своей комнаты.

Бри, я могла бы рассказать тебе сказку о маленькой девочке, которая немного странно воспринимала мир – нет, не так – которая совсем его не воспринимала, пока её не научили. И про то, как эта девочка влюбилась в прекрасного принца гораздо старше неё. А затем… девочка выросла.

Эту же сказку я могу рассказать по-другому, и она уже перестанет быть сказкой. Жила-была тринадцатилетняя девушка. Условно назовём её, скажем, Крис.

Мужчина, в которого она влюбилась, был самым симпатичным программистом из тех, что ей приходилось когда-либо видеть. У него были жена и дочка, ходившая в ту же школу, что и Крис. Его дочери повезло, он был одним из тех отцов, что всегда встречают детей из школы, помогают классу, ходят на отчётные концерты, балуют и много чего ещё.

Два года… Два года взглядов украдкой, два года тайных мечтаний, разделённых только с лучшей подругой, и, наконец, два года нарастающих, захватывающих, как ураган, новых неизведанных ранее желаний. Всего лишь гормоны. Всего лишь подросток…

Однажды девушка смирилась с невозможностью и неправильностью её чувств. И на первых же домашних вечеринках однокашников принялась растрачивать свою невинность направо и налево. Зачем? Быть может, она лишь хотела заставить себя смотреть на жизнь проще и не искать в ней чудес, научиться жить в действительности без прикрас? А быть может, просто почувствовать себя красивой и желанной? На эти вопросы она и по сей день не знает ответа.

Я могла бы рассказать тебе всё это, Бри, но я никогда этого не сделаю.

Утром следующего дня мне снились звуки электрической соло-гитары. Солнце сегодня было какое-то паранормально яркое. Из кровати я вылезала с большой неохотой; опять предстоит очередной тур кривых и косых взглядов.

Итак, зубную щётку в зубы, полотенце на плечи и вперёд до ванной комнаты. Вот только в ванной я как всегда не осталась. По привычке выдавив из тюбика достаточно пасты и положив щётку в рот, я медленно поплелась на свой утренний «пост» у окна в коридоре.

И вдруг наяву до моих ушей долетели уже знакомые аккорды, а потом к ним присоединились басы, ритм-гитара и ударные. Не веря вышеназванным, то есть ушам, я кинулась к ближайшему окну.

Мои глаза округлились от возбуждения и радости, как глаза ребёнка, впервые пришедшего в парк аттракционов. На лужайке неподалёку от крыльца стояло два довольно потрёпанных фургона, вокруг которых блуждали незнакомые люди. Но самым примечательным было другое – они все занимались тем, чего я не видела так давно: кто-то настраивал аппаратуру и инструменты, кто-то таскал усилители, колонки и подключал кабели. В одну секунду действительность для меня сузилась до размеров нескольких, будто выхваченных лучами прожектора, вещей. Три гитары, барабанная установка и синтезатор – обычные, совершенно нормальные – такие как те, которые я привыкла видеть и слышать. И, конечно, микрофонная стойка.

Мне показалось на долю секунды, я действительно перестала дышать. А потом, спотыкаясь, метеором понеслась в ванную, чтобы прополоскать рот. В свою комнату я летела ещё быстрее. Переоделась в первое, что попалось под руку. Стук пульса в ушах слился в единый непрерывный ритм. Дверь в комнату так и осталась распахнутой настежь.

Когда я уже застёгивала пряжку джинсов, стоя посреди комнаты в наспех зашнурованных кроссовках и надетой прямо на майку от спального комплекта олимпийке, то боковым зрением заметила высокий силуэт, возникший на пороге. Ван Райан это или кто другой, мне сейчас было откровенно всё равно.

Ничего не видя и не разбирая дороги, я пробежала мимо визитёра. Преодолевая расстояние до лестницы, чуть не упала несколько раз. Окрылённая, я спешила к своей настоящей любви. Любви, которая всегда останется со мной – к музыке.

Пересекая холл, едва ли не чертя носом по «шахматному» полу, я чувствовала разбегающееся по венам экстатическое удовольствие. Возможно, так себя ощущает спринтер в крупном соревновании, только что понявший, что пришёл к финишу первым.