Передние конечности стали руками, когда наш примат приспособил их, чтобы действовать палкой, камнем, обломком кости во время охоты, защиты, нападения и для самообслуживания в те промежутки времени, которые ему удавалось выкроить между основными занятиями. А основные по-прежнему требовали значительной затраты энергии; кроме того, сопутствующие им информационные процессы постепенно усложнялись. Человек стал человеком, хотя все еще был свободен от школьных занятий, посещений лекций и магазинов, от летних отпусков и чтения литературы.

Работая простым орудием, сам человек служил источником и преобразователем энергии, расходуемой при выполнении работы, и источником информации, необходимой для управления орудием. Его руки, корпус, все тело образовывали те механизмы, посредством которых орудие получало необходимые движения. Это была живая машина. И, как все живое, она была наделена способностью к развитию.

Человек развивался. Одновременно развивались и усложнялись орудия, которыми он работал; число их увеличивалось, они становились все более разнообразными; простые орудия превратились в механизмы. Их использование и управление ими все еще требовали непрерывного участия человека. Но значительную долю энергии теперь поставляли животные, вода или ветер. Причем необходимые преобразования потоков этой энергии также осуществлялись механизмами — другими словами, выполнялись без непосредственного участия человека. В дверь к человеку уже стучалась машина.

И вот они работают бок о бок: человек и машина. Еще нескладная и неуклюжая, она делает свое дело, удесятеряя силы человека и производительность его труда. Правда, человек еще не избавлен от тяжелой работы, связанной с обслуживанием машины. Но уже далеко не все процессы управления осуществляет сам человек. Создавая механизмы машин, он перепоручает им многие функции управления. Наряду с механизацией процессов преобразования, передачи и использования энергии оказались в значительной мере механизированы многие процессы преобразования, передачи и использования информации.

Крепнет дружба человека с машиной. Потребности его растут. И для их удовлетворения он зовет на помощь машины. Он уже научился приспосабливать их для самой различной работы, создавая бесчисленное множество различных механизмов, приборов и устройств.

Машины становятся очень сложными — тут уж ничего не поделаешь! Но зато полностью механизированы все энергетические процессы и почти полностью информационные.

Структура машины, ее строение, размеры звеньев, параметры электрических, пневматических, гидравлических и электронных устройств, входящих в ее состав, сохраняют информацию, заложенную конструктором в машину при ее проектировании и предопределяющую программу ее действия. В процессе работы механизмы наряду с преобразованием и передачей энергии осуществляют передачу и преобразование этой информации.

Водитель управляет автомобилем. Сложнейшая машина подчиняется сравнительно простым действиям. Поворотами рулевого колеса и нажатием педалей он заставляет машину двигаться то быстрее, то медленнее по самому сложному пути. Механизмы усиливают сигналы управления, передают их к исполнительным органам. Многие механизмы работают вообще без непосредственного вмешательства человека. Они самостоятельно собирают информацию о скорости движения и температуре охлаждающей жидкости, об уровне бензина и пройденном расстоянии.

Однако для правильной работы автомобиля всего этого недостаточно. Чтобы управлять им, нужен человек. Его задача состоит в том, чтобы довести объем информации, циркулирующей в машине, до уровня, необходимого для выполнения той или иной программы.

Таким образом, в машине полностью механизированы процессы ввода, преобразования и использования энергии и лишь частично механизированы процессы ввода, преобразования и использования информации.

До автомата остался один шаг. Современная техника сделала этот шаг, благодаря которому и энергетические и информационные процессы оказались полностью механизированными.

…На протяжении всей прогулки термина «машина» и «автомат» мы применяли, как казалось, вперемежку. Теперь становится ясно, что автомат по отношению к машине занимает то же место, что селедка по отношению к рыбе в известной пословице: «Не всякая рыба — селедка, хотя всякая селедка — рыба».

Переиначив эту пословицу, можно сказать: «Не всякая машина — автомат, хотя всякий автомат — машина».

Десятки и сотни тысяч автоматов работают на благо человека. А человек «учит» их выполнять все более сложные процессы, заставляет решать все более сложные задачи. И уже всерьез обсуждается вопрос: что сможет и что не сможет сделать автомат будущего? Иногда это серьезное обсуждение прерывается испуганными возгласами: «Кто — кого?» Да и не мудрено испугаться, если одну за другой передает человек свои функции автомату, приспосабливая его для самых «человеческих» дел.

От палки и камня до сложного современного автомата — действительно гигантский путь пройден техникой!

…Вы задумали сделать себе книжную полку. Казалось бы, что может быть проще, чем отмерить метровый кусок доски. Берешь складной метр, прикладываешь к доске, делаешь отметку. Конечно, стараешься сделать отметку поточнее, чтобы получился ровно метр. Все очень просто, когда под руками есть измерительный инструмент.

Ну, а как обзавестись складным метром, если его нет под руками и нельзя купить в магазине? Казалось бы, что может быть проще! Берешь металлические полоски и загружаешь их одну за другой в штамп, который насекает на них шкалу, разделенную на сантиметры и миллиметры. Само собой разумеется, что штамп должен быть таким точным, чтобы миллиметр на дольках складного метра был действительно «похож» на миллиметр.

Ну, а если штампа нет и взять его негде? Казалось бы, что может быть проще! Идешь в инструментальный цех завода, берешь кусок металла нужного качества, обрабатываешь его и, пользуясь точными измерительными приборами и машинами, делаешь штамп.

А если нет точных измерительных приборов и машин, то что может быть проще, чем их сделать.

Для этого есть другие заводы и цехи, есть еще более точные машины и приборы, есть самые точные — делительные — машины; есть самый точный эталон длины — метр, изготовленный из специального сплава, который хранят так, как не хранят ни одно сокровище в мире. Он, конечно, тоже не совсем метр, и, кроме того, где-то там, в каком-то знаке за запятой, все время происходят некоторые изменения. Ничто не бывает абсолютно точным. Ни эталон длины, ни эталон веса, ни эталон времени.

В этом нет беды. Главное — есть точный инструмент, которым можно измерить менее точное изделие. Между метровым обрезком доски и эталонным метром располагается целая иерархическая лестница измерительных средств все повышающейся точности. Вы можете спокойно приступать к изготовлению книжной полки.

Ну, а если нет ни складного метра, ни штампа, ни цеха, ни эталона, ни иерархической лестницы? Нет ничего. Абсолютно ничего, кроме четырех конечностей и неудобного мира вокруг? Казалось бы, что может быть проще! Ходи себе до скончания века на четвереньках, считая, что все равно ничего не поделаешь.

Так действовать — значит идти по линии наименьшего сопротивления. Эта линия всегда ведет вниз. А человек все время шел вверх. Как это ему удавалось? Как, начав с камня и палки, он пришел к атому и спутнику? Ведь чтобы отрезать кусок доски, нужен метр. Чтобы сделать метр, нужен штамп… Получается вроде сказки про белого бычка.

Все дело в том, что к камню и палке, которые дала человеку Природа, он, Человек, приложил свой труд и свою мысль. Результат превзошел все ожидания. И дело не в том, что он таким образом обзавелся первыми орудиями труда, хотя это, конечно, очень важно.

Главное то что человек, работавший палкой и камнем, уже совсем не был похож на полуживотное, вставшее на задние конечности.

Человек непрерывно растет вместе с творениями своих рук. Его труд и мысль становятся все более квалифицированными. Прикладывая их к тому, что дает ему окружающий мир, он из менее точного делает более точное, из менее совершенного — более совершенное.