Я рассмеялся.

— Ты все равно намерен убить меня, поэтому мне безразличны твои угрозы.

Хорур сдерживался дольше, чем Горгум., но я видел, что он уже раздражен.

— Ты сохранил бы жизнь, будь посговорчивей, — сказал он. — Великий Вандолиан хочет от тебя так мало: скажи лишь, куда намеревались отправиться заговорщики, и обещай помочь Великому Вандолиану завоевать Гелиум — и твоя жизнь спасена.

— Нет! — ответил я.

— Подумай, — настаивал Хорур. — Вандолиан готов сделать больше. После окончания войны он позволит тебе вернуться в Гелиум вместе с твоей подругой и даст высокий пост в новом правительстве, которое, намерен учредить там. Если откажешься — тебя уничтожат! Твою самку станут разыскивать и, уверяю, найдут. Участь ее будет куда хуже смерти. Подумай хорошенько.

— Не стоит думать над этим предложением. На все могу дать ответ окончательный и бесповоротный. Никогда!

Будь у Хорура губа, он бы, несомненно, закусил ее. Целую минуту он смотрел на меня, потом сказал:

— Глупец! — и обратился к Горгуму: — Поместить его, к тем, кто ждет испытаний, — и вышел из зала.

На этот раз меня отвели в здание, находившееся на некотором удалении от того, где я был заключен прежде, и поместили в камеру с двадцатью узниками. Все они были саваторами.

— Это еще что? — спросил один из узников, когда мои конвоиры вышли и закрыли дверь на замок. — Краснокожий. Это не саватор! Парень, ты кто?

Мне не понравился его вид, тон — тоже. Я не искал ссоры с теми, с кем находился в одной камере и с кем, по-видимому, мне суждено было умереть, поэтому я отошел в сторону и сел на скамью в дальнем конце камеры, которая была достаточно большой.

Однако этот болван потащился следом и со свирепым видом встал передо мной.

— Я спросил, кто ты? — повторил он с угрозой. — Когда спрашивает Фо Лар, постарайся ответить, и поскорее. Здесь я самый главный! — Он оглядел остальных. — Правда? — переспросил он.

В подтверждение раздалось угрюмое ворчание. Я сразу понял, что всеобщей любовью этот малый не пользуется.

С виду это был человек с отлично развитой мускулатурой, а прием, оказанный им мне, новичку, показал, что он, задира. И он явно тиранил остальных заключенных.

— Похоже, Фо Лар, ты ищешь неприятностей, — сказал я. — Мне то они ни к чему. Своих хватает.

— Меня зовут Фо Лар, парень! — рявкнул он.

— Какая разница? Ты, как тебя ни назови, все равно останешься дрянью.

Остальные узники стали, с интересом наблюдать, за нами. Кое-кто ухмыльнулся.

— Вижу, придется мне поставить тебя на место, — сказал Фо Лар, сердито наступая на меня.

— Я не хочу ссориться с тобой, — заметил я. — В тюрьме плохо даже без ссор в камере.

— Раз ты такой трус, — сказал Фо Лар, — то, если ты на коленях попросишь у меня прощения, я тебя не трону.

Я рассмеялся в ответ, чем привел его в ярость, и все-таки он не решился напасть на меня. Я понял, что это типичный забияка с заячьей душонкой. Однако, если ему не удастся меня запугать, он, возможно, нападет, чтобы спасти положение.

— Не зли меня. Когда я зол, то не рассчитываю сил, могу и у бить!

— Посмотрим, не рассердит ли тебя это, — сказал я и дал ему пощечину. Ударил я так сильно, что Фо Лар едва не упал. Я мог бы ударить сильнее, но его и так задело за живое. Кровь бросилась ему и лицо, и голубая кожа стала пурпурной. Фо Лар влип в историю. Он затеял ссору, и если ему хочется сохранить свое положение главного, каким он мне себя представил, он должен будет довести дело до конца. К этому времени остальные, все как один, поднялись и окружили нас полукольцом. Поглядывая поочередно то на меня, то на Фо Лара, они с нетерпением ждали, Фо Лар был обязан сквитаться за пощечину. И вот он бросился на меня. Отражая неуклюжие удары, я понял, что мой противник необычайно силен, но ему не хватает школы, и я был уверен, что приемов он не знает. Я решил преподать ему урок, который не скоро забудется. С первых же секунд нашей схватки я мог нанести такой удар, что уложил бы его на месте, но я предпочел поиграть с ним, отвечая лишь пощечиной. Он же — сокрушительным ударом, от которого я увернулся. Я ударил снова, на этот раз сильнее.

— Славная работа! — воскликнул один из узников.

— Валяй, краснокожий! — подхватил другой.

— Убей его! — кричал третий.

Фо Лар попробовал обхватить меня, но я перехватил его запястье, повернулся, пригнулся и перебросил его через плечо. Он тяжело рухнул на каменный пол. Встал Фо Лар не сразу, а когда поднялся, то я захватом головы снова свалил его. Теперь он не стал подниматься, я сам поднял его и ударил в челюсть. Он упал, и надолго.

Покончив с ним, я пошел и сел на свое место. Узники столпились вокруг меня. Я видел, что все довольны исходом поединка.

— Фо Лад давно напрашивался, — сказал один.

— Теперь дождался.

— А все-таки кто ты такой?

— Меня зовут Джон Картер. Я с Геробуса.

— Я слышал о тебе, — оказал саватор. — Пожалуй, все слышали. Моргоры взбесились, что ты так легко их одурачил. Думаю, тебя прислали, чтобы ты умер вместе с нами. Мое имя Хан Ду.

Он протянул мне руку. Впервые с тех пор, как я покинул Землю, я видел этот дружеский жест. Марсиане кладут нам руку на плечо. Я пожал его руку.

— Я рад, что узнал тебя. Хан Ду, — сказал я. — Если здесь много таких, как Фо Лар, мне, конечно, понадобится друг.

— Таких, как он, немного, — ответил Хан Ду, — и с ним покончено.

— Ты сказал, что все вы должны умереть, — заговорил я. — Известно ли тебе, когда и как?

— Теперь скоро. Во время выпускных испытаний нас выставят против моргоров. Их будет вдвое больше нас…

Фо Лар долго не приходил в себя. Какое-то время я даже забеспокоился, жив ли он. Наконец он открыл глаза и огляделся. Сел, пощупал голову, потер челюсть. Увидев меня, он потупился. Медленно, с трудом поднялся на ноги и проковылял в самый дальний угол. Тотчас человек пять окружили его.

— Так кто теперь главный? — спросил один из них и ударил Фо Лара по лицу. Присоединились еще двое. Фо Лара пинали и толкали, когда я подошел и разогнал их.

— Оставьте, — сказал я. — Он достаточно наказан. Если кто-то захочет свести с ним счеты, когда он придет в себя, это будет по честному, но вы не посмеете наваливаться на него всем скопом.

Самый рослый обернулся.

— Что ты хочешь этим оказать? — спросил он.

— Вот что! — ответил я и сбил его с ног. Сев, он посмотрел на меня.

— Я же только опросил, — пробормотал он, болезненно улыбаясь.

Все засмеялись. Обстановка разрядилась. Впоследствии все мы отлично уживались, даже Фо Лар, и я обнаружил, что это очень порядочные люди. Долгое ожидание смерти и заключение расшатало их нервы, но то, что сопутствовало моему появлению, как хорошая гроза, разрядило атмосферу. То-то было после смеху и разговоров.

Я стал допытываться, нет ли здесь кого-нибудь с Занора, но земляков Зан Дара не оказалось. Некоторые знали, где находится Занар, один из них на стене камеры нацарапал примитивную карту части Юпитера, чтобы показать, где расположен остров.

— Много тебе от этого проку? — опросил он.

— Как знать, — отвечал я.

Мне рассказали, чего следует ждать от выпускных испытаний, и я призадумался. Я не собирался посещать моргорские тренировки в роли добровольной жертвы.

— Среди вас есть хорошие фехтовальщики? — спросил я.

Отозвалась почти половина, но это обычная слабость воинов хвастать своей силой. Разумеется, не всех, а большинства, особенно тех, кому хвастать почти и нечем. Хотел бы я иметь хоть какую-то возможность проверить, на что они способны.

— Мечей нам, конечно, не достать, — сказал я, — но если бы у нас были дубинки подходящих размеров, мы быстро бы выяснили, кто лучше фехтует.

— Какой от этого прок? — спросил один из узников.

— Мы заставили бы моргоров заплатить за науку, — произнес я, — и устроили бы им хорошее представление за их денежки.