Поиск
ЯН АНДЖЕЙ МОРШТЫН
КО ПСАМ
О вы, собачки, бдящие в покоях,
Где спит хозяйка, моськи, из-за коих
Нам не сойтиться с нею без огласки,
Ни материнской обмануть опаски,
Ни объегорить мамку-пустомелку,
Ни подглядеть в замочную гляделку,
Ни девок сенных подкупить дарами,
Чтобы язык держали за зубами.
Усните, что ли! Поумерьте ражу,
Пока ни то я малость попрокажу.
Пес вот небесный, в поднебесье вышед,
За вас, покуда спите, все дослышит.
Спать, псы! Сей сторож уж куда как чуток!
Все доглядит он в темну пору суток.
Ах, не хотите! Просьбе не вонмёте!
Хрипя от лая, пасти разеёте!
Что ж, стану клясть вас! Пусть и вам оттоле
Жить приведется в горе и недоле,
Неизвестный польский художник XVII века. Портрет Людвики Каролины Радзивиллувны.
Пусть взбеситесь вы в жарку летню пору,
Пускай гайдук в вас стрельнет пулю скору,
Звезда собачья блох вам пусть напустит,
Собачник шкуру на пергамент спустит,
Пускай вас, хоть вы верны были слуги,
За ваши лупят палкою услуги
И, чтя пустою службу беспорочну,
Влекут крюками во канаву сточну.
О СЕБЕ
Не столько зверя в Неполомской пуще,
Не столько злости в янычарской гуще,
Не столько ульев в украинских селах,
Не столько дворских дам сидит в гондолах,
Не столько в крымских ордах стрел каленых,
Не столько скрепов в грецких галеонах,
Не столько нитей на брабантских кроснах,
Не столько скрипу в жерновах соосных,
Не столько сельди во полнощном море,
Не столько красок зажигают зори,
Не столько чёток щупают в Лорето,
Не столько в Вене кова и навета,
Не столько в Гданьске хлеба в складах порта,
Не столько книжек на торгах Франкфорта,
Не столь весною птиц, колосьев летом,
Обилья в осень и числа приметам,
Звезд в ясном небе, на брегу песчинок,
В метели снегу и в дожде дождинок,
Не столько в плавнях всяческой тростины,
Сколь у меня любви для Катарины.
САД ЛЮБВИ
Не все же луку быть вооружённу —
Порой прискучат стрелы Купидону,
И сей, в хозяйстве видя больше толку,
В садах Пафосских делает прополку.
Трава там всходит, где надежду сеют,
Бурьян — обеты, кои ветр развеет.
Символ страданья — ветвь мертво свисает,
А в лабиринте — свой пути не знает.
Цветки — утраты, ягодки — заботы,
Из слез горючих плещут водометы.
Зефир приятный — неутешны вздохи.
Силки — лукавство, сторожа — подвохи.
Первейши травки — позабудка, лжица
Колюча изгородь клевет ежится.
Есть и прочнее огорожа — стены,
Где известь — плутни, а кирпич — измены.
Труждаюсь в саде том я наипаче:
Пришед с печалью, все кроплю во плаче,
Пашу скалисты Татры поневоле,
Хожу за Вислой и жну ветер в поле.
ОБЕТ ИЗ СЕНЕКИ ДЛЯ ЕГО МИЛОСТИ ГОСПОДИНА ХОРУНЖЕГО WXL
Stet cuicumque volet [18]
«Пусть, кто желает, станет с паном свойский,
Фаворов дворских топчет взгорок скользкий,
С меня довольно, восседая в сени
Утех домашних, мне б не знать и тени
Фортуны громкой, но, презрев мирское,
Свободу в сладком том вкушать покое.
Что ж, что тишком в своих пенатах сельских
Живу без сеймов и судов любельских,
Что королю я чужд, а знатных дружбе
Совсем не должен воздавать на службе.
Когда ж, всю пряжу изведя по чину,
Сует чураясь, встречу я кончину,
Проживший тихо, мыслю в ту же силу,
Старик уездный, я сойти в могилу.
Тому тяжка смерть, кто, свой путь кончая,
Был всем известен, сам себя не зная!»
Так молвил Тирсис, будто стоик новый,
Но лишь закончил свой глагол суровый,
Хвалы вельмож услышав, стал взыскати
Милостей, сеймов, выслуг и печати.
НА ЦВЕТИКИ
Цветики свежи, сорванные в саде,
Его для Каси вам покинуть стоит.
Вас не оставят внакладе —
И персей близко, и к власам пристроят.
Уж не корите капризну удачу,
Не сожалейте о росе да грядке.
Тут вам, когда вас оплачу,
Росою — слёзы, а грядою — прядки.
В них, позлащенных, то-то оживитесь,
Но тверды будьте, сколь вас ни голубят.
Ее очей берегитесь —
Вас, солнцеродных, эти солнца сгубят.
Если ж такое случится, превратна
Судьба вам лестну гибель посылает;
Той ради гибнуть приятно,
Которой ради весь мир умирает.
К ДЕВЕ
Тверд адамант, никоим не дробимый млатом,
Твердо железо, кое нареченно булатом,
Тверд и дуб вековечный, с камнем лишь сравнимый,
Тверд камень, без успеха волнами точимый.
Ты же, дева, твердее, когда неуступна,
Чем адамант, железо, дуб и камень купно.
ПЧЕЛА В ЯНТАРЕ
Столь зримо скрыта в янтаре пречистом,
Пчела утопла в нем, как в меде чистом.
Ничтожна бывши в жизни своей бренной,
Она во гробе стала драгоценной.
За труд прилежный, видно, ей награда.
Какой была бы и сама же рада.
Пусть Клеопатра жизнью громогласней,
У мухи этой гроб куда прекрасней.
вернуться
18
Будет стоять за всякого и каждого (лат.).
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: