Поиск
МУДРОСТЬ
В обыкновение вошло
считать, что мудрость — ремесло,
что всякий, кто лишь ни захочет,
в того она сейчас и вскочит.
На самом деле то не так,
и научиться ей никак
нельзя в гимназии иль в школе,
еще не слыхано поколе,
что люди только те умны,
что были в школах учены;
напротив, нам видать случалось,
что тьма ученых заблуждалась
иль просто-напросто впросак
умела попадать — да как!
Как неученым не случится.
Нет, мудрости не научиться
в гимназии из разных книг!
Кто думать иначе привык,
тот ошибается жестоко:
между людьми, по воле рока,
еще до школ она жила —
и школы людям создала;
но не они, да и не годы
ее дают: нет! дар природы
она в сем мире, дар богов,
дражайший всех иных даров.
А кто лишь фолианты роет —
ее вовеки не откроет,
коль с ним она не родилась.
Но для чего же учат нас?
Сызмала книгами обложат?
Затем, что в нас они умножат
дары природы, разовьют
наш ум и блеск ему дадут,
как грань искусная — алмазу.
Быть образованными сразу,
без книг, без всякого труда,
нельзя нам тоже никогда;
но должно всем иметь терпенье
умов возвышенных творенья
узнать, изведать, изучить
и, словно некий дар, хранить
для отдаленных поколений.
Что по себе оставил гений —
высокий, им свершенный труд
есть лучший мудрости сосуд,
и кто оттоле черпать любит,
природный дар свой усугубит
и будет, при закате дней,
и опытнее и умней.
МИКУЛАШ ДАЧИЦКИЙ ИЗ ГЕСЛОВА
О БОГЕМИЯ!
Нет, конечно, ничего плохого
В том, что сына своего родного,
Даже и голодного, босого,
Чехия сильнее, чем чужого,
Манит, не произнося ни слова.
Но, увы, и недругов немало
Чехия кормить с годами стала.
В век еще языческий, старинный,
Чешская земля была пустынной,
Здесь, под сенью полога лесного,
Не светилось разума людского.
А когда же божьим изволеньем
Вся она славянским населеньем —
Чехом работящим — заселилась
И добра в ней много накопилось,
Тотчас же различные народы
Злобной изавистливой породы,
Те, что здесь не сеяли, не жали,
В Чехию стадами побежали,
Попирая все своей пятою,
Норовя отнять добро чужое,
Все отнять у чехов подчистую
И оставить им страну пустую,
Да еще чтоб было все в их воле,
Каждый хочет властвовать подоле,
Или так — урвать кусок поболе.
Словом, горше не придумать доли.
Жили чехи храбрые когда-то,
Жаль, теперь их нет на супостата,
Нынешние смотрят равнодушно,
Что велят, то делают послушно,
А иные с радостью готовы
Землякам своим ковать оковы —
Собственную гибель приближают,
Час пробьет, тогда они узнают!
Стал ты, чех, посмешищем, нет спору,
Не стремись же к большему позору!
Здесь приволье всяким чужестранцам,
Ты же остаешься голодранцем.
Дай, о боже, чеху вдоволь хлеба
И прими его с земли на небо.
ЯН АМОС КОМЕНСКИЙ
НАША ЖИЗНЬ ЕСТЬ СТРАНСТВИЕ
Жизнь мы видим только эту,
Только странствие по свету
В продолженье дней немногих,
Но унылых и убогих.
К бытию из бездн молчанья
Мы, как прочие созданья,
Подымаемся, и всякий
Изначально спит во мраке,
Скрыт у матери под сердцем.
К свету, к небесам отверстым,
Мы спешим, комочки праха,
И еще не знаем страха.
День за днем и год за годом
Мы бредем под небосводом,
В даль безвестную шагая,
Возрастая и мужая.
Наш удел до самой смерти
Суетиться в круговерти —
Вот и мечемся покуда,
Ибо все мы не отсюда.
Смерть же каждого находит,
И напрасно нас заботит —
Как там? Все равно там будем,
Легок путь туда иль труден.
А уж там, за той чертою,
Мы пойдем иной тропою.
Так отринь юдоль земную
И стремись в страну иную!
В час, когда обратно к богу
Дух отправится в дорогу,
Прах, истративший всю силу,
Ляжет отдохнуть в могилу.
А настанет воскрешенье,
Душу с телом в единенье
Снова приведет предвечный,
Всеблагий и бесконечный.
Так душа свои скитанья,
Посланные в испытанье,
Завершит, и все забудет,
И в покое век пребудет.
Здесь же мы лишь горстка персти,
Остья бед нам ранят сердце,
Кто — разумно, кто — как знает
Жизнь свою перемогает.
Господи, спаси нас, грешных,
Выведи из стран кромешных
И введи в свою обитель,
Наш небесный утешитель.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: