Поиск
НЕ ОТРИНЬ МЕНЯ, ХОТЬ Я И НЕ МОЛОД
Меня все корит моя юная вила:
мол, я уж старик — не вернуть то, что было…
Скажу ей в ответ: укоряешь напрасно,
я пепельно сед, но ведь страсть не угасла —
как огненный жар в груде белого пепла,
любовь, хоть я стар, возгорелась, окрепла;
я схож с той горой, что покрыта снегами,
но к небу порой извергает и пламя.
Любовь — словно голод. Умру, не насытясь.
Пускай я не молод, но чем я не витязь!
Я полон огня, — пе отринь, не разжалуй,
ты возле меня блещешь розою алой —
иль плох наш венок, где сплелась воедино
с тобой, мой цветок, белоснежность жасмина?
* * *
Ах, если б вечно в очи эти
мне смотреть влюбленным взглядом,
я б тогда, с тобою рядом,
стал счастливейшим на свете,—
лишь твое лицо мне снится,
жизнь моя, моя царица!
Лишь об одном могу мечтать я:
дни и ночи быть с тобою,
юной тешиться красою,—
и, в твои попав объятья,
восхищенно в них забыться,
моя жизнь, моя царица!
Ах, если б мог я, дорогая,
каждый миг, зимой и летом,
упиваться твоим светом,
от восторга умирая,—
если б нам соединиться,
жизнь моя, моя царица!
О, эту близость райским даром
называл бы я по праву;
я тогда, тебе во славу
отпылав сплошным пожаром,
и со смертью б рад смириться,
моя жизнь, моя царица!
* * *
О, глаза любимой,
огнь мой неугасимый,
очи-зарницы,
звезды-денницы!
Пламень небесный
с вешнею песней
не вы ли, не вы ли
в сердце мое влили?
О ласковые взгляды,
родники отрады,
счастья истоки!
Свет свой глубокий
дайте мне, дайте,
не покидайте
души моей влюбленной,
вами вдохновлепиой.
Вы — мое спасенье,
рассвет мой весенний.
Луч ваш волшебный,
чистый, целебный
сжег тьму и холод,
снова я молод —
душу воскресила
ваша дивная сила.
* * *
Вила мне все перечит, что поделать с нею.
Я — утесов крепче, она — скал прочнее.
Каменного стала она, молодая:
мучит, и немало, — все сношу, страдая.
Коль к моей заботе приглядится кто-либо,
скажет: я не из плоти, — просто камня глыба..
Мы с моею гордой друг на друга похожи:
она — камень твердый, я из камня тоже;
из мрамора — вила, сам я — из гранита,
она лед в себе скрыла, во мне пламя скрыто
ЗДРАВИЦА
Цвет-чародейка,
в кубки налей-ка
светлого зелья
нам для веселья;
видишь? — тут каждый
мучится жаждой,
все — в одно слово:
«Будь же здорова!..»
Ой, молодая,
пью за тебя я —
и, не ревнуя,
жду поцелуя:
дай, чаровница,
нам убедиться —
слаще ли кубок
этих вот губок;
винная ль чарка
жжет нас так жарко,
чары твои ли
нас распалили.
* * *
Дорожи годами — мимолетно их бремя:
вихрь, да тень, да пламя; сон, и мгла, и время.
Вихрь ворваться может в день твой тихий, летний:
все вокруг встревожит — и замрет, бесследный.
Тень — твой провожатый; но сгустится темень —
и обочь себя ты уж не сыщешь тени.
Пламя будет живо, пока ест солому,
и умрет в порыве к небу голубому.
Сон, тебя желанным поманив виденьем,
кончится обманом — грустным иробужденьем.
Мягко мгла укрыла путь твой утром рано,
но встает светило — и уж нет тумана.
Время — это версты на твоей дороге:
осени да весны, и — ничто в итоге.
Наши годы — с нами, но не вечно их бремя:
вихрь, и тень, и пламя; сон, туман и время.
* * *
Господи мой боже, как мне тяжко, трудно!
Жизнь моя похожа на жалкое судно:
мечется средь моря, суденышко это,
ночной ветер черен, в небе нет просвета.
А волна все круче, нет ветрил, нет весел,
вот ладью до тучи вал морской подбросил —
и обрушил с громом, обдавая хладом,
в пропасть, к хлябям темным, что разверзлись адом.
Бездна меня жадно поглотить готова,
море беспощадно, и небо сурово.
Глубь глядит могилой зыбкой и безвестной…
Господи, помилуй! Мрак развей небесный,
успокой ты ветры, волны усмири ты,—
мой бог безответный, жду твоей защиты!
ПОМРАЧЕНИЕ ДНЯ И ВСЕ ЖЕ ПРОСВЕТЛЕНИЕ 17 ДЕКАБРЯ 1631
Вот они воочию, чудеса господни!
Стал внезапно ночью белый день сегодня:
солнышко пропало в черноте зловещей,
но с тьмой совладало — и уж снова блещет…
Боже всемогущий! Ты землю и звезды,
весь мир этот сущий из хаоса создал.
В свете ли денницы, в сумраке ль бездонном,
все с тех пор вершится по твоим законам.
Всюду — твоя сила, рук твоих творенье:
тверди и светила, мрак и просветленье.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: