На следующее утро приехал кузнец Гордон Риффел и, подковывая мою лошадь, поделился искусством ухода за копытами и правилами кормежки лошадей. Естественно, каждый раз, встречаясь с профессионалами, я набираюсь чего-то полезного. По крайней мере, лошадь упала на колени у меня только однажды, в Айдахо, и подобных безобразий в дальнейшем не происходило.

Проводить меня приехала владелица галереи Тесса Папас с мужем Вильямом, который оказался великолепным рисовальщиком. Они подарили мне написанную Тессой и иллюстрированную Биллом книгу «Портленд Папасов». Моя любовь Шер, метрдотельша ресторана, приехала на велосипеде и пообещала забрать меня с будущей стоянки и привезти обратно в Портленд, чтобы задним числом отметить мой день рождения.

На выезде из города был фермерский рынок, где прод авали фрукты и овощи, выращенные без искусственных удобрений. Большинство из них привезено с острова Сови на реке Колумбия. Вот туда я и решил отправиться.

По дороге Шер подвезла бутерброды и бутылку анисового ликера, чтобы унять боль в желудке. Она проводила меня до въезда на остров и намеревалась подъехать вечером.

Остров Сови был оазисом маленьких ферм и живописных проселочных дорог, заповедником для диких животных и местом отдыха жителей Портленда. Они приезжали сюда, чтобы на полях фермеров за небольшую плату собственными руками собрать клубнику и арбузы. Хозяин рынка Денни Гранд продавал фрукты и овощи, привезенные с соседних ферм. Он накормил Ваню вкуснейшей кукурузой и проводил на ферму приятеля, Роберта Вили.

Ваня наконец смог вволю поваляться на пашне и попастись на заливном лугу, а я отправился с Шер обратно в Портленд. Она решила показать любимые места этого прекрасного города. На углу Мэйн и Парк-авеню мы нашли фонтан, воздвигнутый на средства моего однофамильца, Якова Шиманского. Рядом оказался уютный ресторанчик с вынесенными на тротуар столиками, где мы и устроились. Шер ненавидела спиртное и пила минеральную воду, ну, а я потягивал абсент, наслаждаясь его полынной горечью.

Ее первый муж был профессором английского языка в университете Нотр-Дам. Не мог этот негр пропустить ни одной подвернувшейся юбки, и вскоре жизнь Шер превратилась в кошмар. Как она выразилась: «Погасли звезды у меня в глазах». Второй муж был хроническим алко голиком, но у них родился сын, и несколько лет она терпела в надежде, что жизнь как-то наладится. В конце концов, пришлось опять развестись, и с тех пор она ненавидит даже запах алкоголя, хотя и работает менеджером ресторана.

Мы чокнулись за мой день рождения и хотели быть вместе как можно дольше, но жизнь наша настолько разная, а планы столь неопределенны, что даже и не стоило их обсуждать. Мы были счастливы только этим днем и вряд ли имели в запасе еще. Шер, спасибо тебе за тот вечер!

8 сентября

На следующее утро мой хозяин Боб отстранил жену и самолично напек для нас оладьи и подал их с кленовым сиропом, а на дорогу снабдил фруктами и овощами. Я вернулся на главную дорогу и поехал дальше, к Тихому океану. Орегонская тропа была практически пройдена. Мои предшественники 150 лет назад, приехав в Портленд, получали участки земли и селились в окрестностях.

Я же ехал параллельно маршруту экспедиции Льюиса и Кларка к океану. Доехав до города Астория, я планировал повернуть на север, к Сиэтлу, и пересечь границу Канады на пути в Ванкувер, в провинции Британская Колумбия. Ехать дальше по направлению к Аляске в этом году было уже поздно.

На подъезде к Оленьему острову был указатель на ранчо под названием «Сток» – там наверняка должно быть пастбище. Но, проехав проселком всего с полкилометра, я оказался перед ветхим деревянным мостом с положенными поперек полусгнившими бревнами. Лошадь могла сломать ногу, переходя его. Ничего не оставалось, как разбивать лагерь на этом берегу реки, не доехав до ранчо. Луг, вероятно, принадлежал хозяевам ранчо, и нужно было просить разрешения владельцев на ночевку.

Я попросил проезжавшего на джипе парня узнать у хозяев, можно ли мне здесь остаться. Вскоре на микроавтобусе приехала вся семья хозяев ранчо во главе с Говардом Кемом. Естественно, они ничего не имели против моей стоянки и пригласили на ужин в своем доме, за мостом. Я подумал, что лошадь вряд ли уйдет с этой зеленой поляны, и решил оставить ее на пару часов без присмотра.

Семья Кем владела ранчо с 1950 года и кроме 800 голов скота разводила фазанов и уток как дичь для охоты. Еще они имели магазин в ближайшем поселке и были крупнейшими землевладельцами в этом районе. Старик, Гарри Кем, передал бразды правления сыну Говарду и большую часть года жил в мекке американских стариков – штате Аризона. Там всегда тепло и сухо.

Гарри был счастлив увидеть русского, поскольку пару лет назад проехал поездом из Владивостока в Москву. В 1950 году этот поезд был построен по образцу царского и предназначен для транспортировки членов Политбюро. Но после распада СССР восемнадцать его вагонов возили богатых иностранцев. Три вагона служили ресторанами, один был холодильником, а еще один служил клубным вагоном. Экспресс останавливался в наиболее интересных местах, и туристов возили на экскурсии. Гарри восхитило русское гостеприимство, и он был счастлив ответить в своем доме тем же.

Жена Говарда подала зажаренного целиком ягненка, и мы успешно справились с этим блюдом. Говард рассказал, что за время владения ранчо они смогли увеличить количество дичи, обитающей на этой территории, разводя ее для осенней охоты. Ее здесь сейчас больше, чем было во время экспедиции Льюиса и Кларка 200 лет назад. А в дневнике он написал: «Олений остров находится на 40 миль севернее Портленда. Льюис и Кларк ели здесь оленину, которой их обеспечили индейцы. Это была первая дичь, которой экспедиция наслаждалась с тех пор, как покинула верховья Змеиной реки. У тебя, Анатолий, прекрасная лошадь для этого вояжа Дружбы». Они отвезли меня после ужина домой, в телегу, и Ваня был счастлив увидеть партнера почти трезвым и насытившимся.

Дорога к океану шла по южному берегу реки Колумбия и заполнена была машинами туристов. Мы уже к этому привыкли, но появилась новая опасность. На пути Ваня пристрастился к кукурузе и теперь, увидев на дороге оброненные с проезжающих грузовиков початки, летел их подбирать, не обращая внимания на проносившиеся автомобили. Пришлось мне высматривать початки на мостовой и каждый раз, увидев с облучка початок, спрыгивать и бежать к нему. Так я обштопывал Ваню, но доставались они, в конечном счете, ему. Я предпочитаю их не сырыми, а обжаренными в растительном масле, подсоленными, да с перчиком.

Миновав Троянскую атомную электростанцию (а хорошо ведь звучит – как Троянская война в «Одиссее»!), я повернул на дорогу, к ферме ведшую. (Ну а как еще сказать – ведущую? Я восхищаюсь непредсказуемостью русского языка, и тому яростным примером является знаменитая загадка для дураков – как написать слово «кочерга» в родительном падеже, да еще множественного числа. Мой приятель, великий русский поэт Костя Кузьминский, сказал, что нужно говорить – «кочерег». Еще заметил он, что в русском словаре все слова на букву «а» – иностранного происхождения, и даже «армяк» – слово татарское. Правда, заметил это впервые не он, а вовсе даже художник Юрий Анненков в своих воспоминаниях о писателе Замятине.)

Принявшие меня на ночь Дэйл и Люсиль Ли жили в аккуратном домике, где у них была галерея по продаже китайского антиквариата. Это довольно необычная пара – она ирландского происхождения, а Дэйл китаец. Дочь их была замужем за военным, который испытывал ракеты где-то в пустынях штата Аризона. Дочь и сама раньше участвовала в создании этих ракет системы «Томагавк». Но после рождения ребенка она отказалась от создания орудий уничтожения и уволилась из армии.

Хозяева с гордостью рассказали мне эту историю, а я тоже за их дочь порадовался и заметил, что завоеватели оттого и были агрессивны, что детей рожать не могли. Началось это с воинственных амазонок, которые, чтобы сподручнее было стрелять из лука, отрезали себе правую грудь. (У меня есть подозрение, что были они тривиальными лесбиянками, потому и мужиков к себе не подпускали.) Бездетными были Александр Македонский, вроде бы Наполеон (но у него были другие проблемы, с размерами гениталий) и наши герои-революционеры Троцкий с Лениным. А импотента Адольфа Гитлера-Шикльгрубера хроническое вегетарианство довело до хронической жажды крови. Кроме всего прочего, эти деятели не курили и не пили. Отсюда следует вывод, что не пьющие, не курящие, не едящие плоти люди опасны для общества, в них черти водятся.