– Обещаю. – Хелен поднялась на носочки и поцеловала его в щёку, при этом сказав: – Я думаю, что это ты переодетый герой.

– Правда? – Уэст печально покачал головой. – Тогда хорошо, что ты многого обо мне не знаешь, – он предложил ей руку. – Пошли, пора присоединиться к остальным в холле. У тебя случайно нет карманного зеркальца?

– Боюсь, что нет, а зачем?

– Из-за меня ты опоздала, значит леди Бервик отрастила на голове змей, и я не могу смотреть ей в глаза.

Удивительно, но леди Бервик настояла на том, чтобы Рис занял место рядом с ней по дороге в Лондон. Он, конечно, уступил ей, но постоянно оборачивался, тоскливо глядя на Хелен, которая сидела позади них, вышивая на пяльцах.

Она работала над аппликацией цветка, пришивая края листка изящными стежками и ненавязчиво слушала их разговор. Рис проявлял к пожилой даме уважительный интерес, но, казалось, она ни коим образом не внушала ему страха. Он расспрашивал о её любимом предмете разговора: лошадях, их тренировке, и откровенно сказал, что знает мало на эту тему и в лучшем случае является не плохим наездником. Признание вызвало восторженный отклик у графини, которой ни что так не доставляло удовольствия, как делиться сведениями и раздавать советы.

Хелен переключила внимание на близнецов, которые болтали позади неё.

– ... это слово из Отелло, которое, считается, мы не должны знать, – говорила Пандора.

– Грязнуха? – догадалась Кассандра.

– Нет, глупая. И это не из Отелло, а из Короля Генриха IV. Я говорю про то слово, которым Отелло назвал Бьянку, когда думал, что она любит другого, – увидев замешательство на лице близняшки, она прошептала запретное слово ей на ухо.

– Я не знаю такого, – ответила Кассандра.

– Это потому, что ты читала сокращённое издание. А я читала оригинал и нашла это слово в словаре. Оно обозначает женщину, которая спит с мужчиной за деньги.

– Зачем мужчине платить женщине, чтобы она с ним спала? – озадаченно спросила Кассандра. – Ну, только если очень холодно и не хватает одеял. Но дешевле-то будет купить больше одеял, разве нет?

– Я бы лучше спала с собаками, они значительно теплее людей.

Хелен обеспокоенно задумалась о том, что держать близнецов настолько в неведении было неправильным. Несколько лет назад она взяла на себя обязанность заранее рассказать им о месячных, чтобы, когда они начнутся, сёстры не были так напуганы, как она сама когда-то. Зачем скрывать от них всё остальное? Ведь кто предупреждён, тот вооружён. Хелен решила при первой возможности объяснить им основы, нежели позволять самим прийти к неверным выводам.

Поезд прибыл на вокзал Ватерлоо, где на перронах толкались люди, а в воздухе витала привычная шумная какофония. Как только Рэвенелы и их свита сошли на платформу, их встретили четыре работника универмага в синих униформах, они взяли багаж, погрузили его на тележки и расчистили путь с невероятной расторопностью. Хелен тайком позабавилась тому, как леди Бервик изо всех сил старалась не показаться поражённой тем, что их встречали две частные кареты: одна для семьи, другая для слуг и повозка для многочисленного багажа.

Карета Риса, покрытая чёрным лаком, с привычной витиеватой буковой "У", выгравированной сбоку, оказалась великолепным и современным средством передвижения. Встав у двери, он лично помог каждому пассажиру забраться внутрь, сначала леди Бервик, а затем Хелен. Рис помедлил, когда одна из близнецов умоляюще потянула его за рукав. Мельком взглянув на сидящих внутри женщин, он с сожалением сказал:

– Прошу вашего снисхождения на минуту.

Дверь закрылась, оставив Хелен и леди Бервик наедине внутри.

Графиня нахмурилась.

– Что случилось?

Озадаченная, Хелен едва покачала головой.

С лёгким щелчком дверь приоткрылась на несколько дюймов и закрылась опять. Щёлк. Открылась и закрылась снова.

Хелен сдержала ухмылку, поняв, что близнецы играли с новомодной дверной ручкой, которая открывалась путём лёгкого надавливания на неё вниз, вместо обычной, которую надо было наполовину проворачивать по кругу.

– Девушки! – раздражённо воскликнула леди Бервик, когда дверь открылась ещё раз. – Сейчас же забирайтесь внутрь.

Пристыженно Пандора и Кассандра залезли в карету и уселись рядом с Хелен.

Графиня холодно уставилась на них.

– Мы не играем с дверными ручками.

– А мистер Уинтерборн нам разрешил, – пробубнила Пандора.

– Осмелюсь сказать, он мало знает о приличном поведении молодых леди.

Рис расположился на сиденье рядом с графиней и рассудительно ответил, хотя внешние кончики его глаз слегка приподнялись.

– Простите, миледи. Когда я заметил их интерес, то решил показать, как работает механизм.

Смягчившись, леди Бервик ответила более спокойным тоном:

– Необходимо сдерживать живые молодые умы. Слишком много размышлений раздувают искры порока.

Хелен предостерегающе ткнула Пандору в бок локтём, чтобы та молчала.

– Мои родители были такого же мнения, – просто сказал Рис. – Отец считал, что из-за моего слишком активного ума, я стану наглым и не найду удовлетворения в жизни. "Знай своё место", – говорил он. – "Там и оставайся".

– И вы послушали его? – спросила леди Бервик.

Он тихо рассмеялся.

– Если бы я последовал его совету, миледи, то сейчас бы держал магазин на Хай-Стрит, а не сидел в одной карете с графиней.

К большому сожалению Хелен, на протяжении их первой недели в Лондоне ей редко удавалось увидеться с женихом. Из-за временного отсутствия Риса в конторе накопилось много работы и вопросов, требующих его внимания. Когда он как-то раз днём нанёс визит в Рэвенел-Хаус, его общение с Хелен ограничилось коротким разговором в присутствии графини и близнецов. Установленные леди Бервик правила касательно визитов были чёткими и непоколебимыми: их можно наносить только в определённые часы, а посетитель не должен оставаться дольше, чем на пятнадцать минут. После того, как истекло четверть часа, графиня многозначительно посмотрела на циферблат.

Рис встретился глазами с Хелен, в их общих взглядах читались нетерпение и томление, когда он поднялся, уголки его губ дёрнулись.

– Думаю, я пробыл достаточно долго.

– Ваш визит доставил нам огромное удовольствие, мистер Уинтерборн, – заметила леди Бервик, также вставая на ноги. – Будем рады видеть вас на ужине послезавтра, если вам позволит ваше расписание.

– В пятницу? – Рис с сожалением нахмурился. – Мне бы очень хотелось прийти, миледи, но я уже согласился присутствовать на закрытом ужине с премьер-министром.

– С мистером Дизраэли? – спросила Хелен, широко раскрыв глаза. – Он ваш друг?

– Лишь знакомый. Он хочет, чтобы я оказал поддержку законопроекту о реформе трудового законодательства, который предоставляет рабочим легальные права объявлять забастовку.

– Я даже не знала, что это незаконно, – сказала Хелен.

Рис улыбнулся проявленному Хелен интересу.

– Закон разрешает это делать определённым группам ремесленников: плотникам, каменщикам и сталелитейщикам. Но, несмотря на это, другие члены союза тоже бастуют, и, в результате, попадают в тюрьму.

– И вы хотите, чтобы у них было на это право? – уточнила Хелен. – Даже несмотря на то, что являетесь предпринимателем?

– Ага, рабочий класс должен пользоваться такими же правами, что и остальное общество.

– Женщинам не стоит забивать себе голову такого рода проблемами, – сказала леди Бервик, отклоняясь от предмета разговора. – Я постараюсь выбрать взаимоприемлемую дату для ужина, мистер Уинтерборн.

– Я провожу его, мадам, – сказала Хелен, стараясь усмирить досаду от того, что не смогла побыть наедине с ним даже секунды.

Леди Бервик решительно покачала головой:

– Дорогая, непозволительно провожать джентльмена до дверей.