Рис продолжал обнимать Хелен. Он знал, что она держит от него секреты, сражается с чем-то, что не имеет названия, и не признаётся. Но он не будет давить на неё. Пока.

Однако, скоро, они всё расставят по местам.

Нехотя он разжал руки и прикоснулся к бедру Хелен, удерживая, чтобы она не упала, выходя из неё. Она ахнула, когда чувство наполненности покинуло её тело, он успокаивал, что-то тихо бормоча. Достав носовой платок из кармана, Рис плотно прижал сложенный материал между створок её лона и поправил панталоны. Хотя он и не мог разглядеть в темноте румянца Хелен, Рис чувствовал жар, исходящий от её тела.

– Между нами всё ещё остаётся недосказанность, – предупредил он мягко, застёгивая брюки. Прикоснувшись долгим поцелуем к её виску, Рис добавил: – Хотя мне и нравится, то, как ты меня отвлекаешь.

Хелен находилась в оцепенении до конца вечера, не в состоянии понять, насколько произошедшее было вызвано действием невралгического порошка, и насколько зависело он неё самой.

Сразу после того, как они покинули оранжерею на крыше, Рис проводил её в ванную, где она изо всех сил постаралась придать одежде опрятный вид и пригладить волосы. После этого они прошли в ателье к модистке на втором этаже, где Рис представил её миссис Алленби, высокой, стройной женщине с приятной улыбкой. Она посочувствовала Хелен, узнав об её мигрени, и заверила, что у них предостаточно времени, оставшегося от назначенной встречи, чтобы снять мерки. А сама она может вернуться в другой день, когда почувствует себя лучше, и тогда они смогут начать планировать её приданое по существу.

После завершения встречи Хелен вернулась из ателье к Рису, который ждал её, чтобы сопроводить на первый этаж. Вспоминая их жаркую интерлюдию всего час назад, она почувствовала, что начинает заливаться румянцем.

Он усмехнулся, глядя на неё.

– Постарайся не выглядеть такой виноватой, cariad. Я провёл предыдущие четверть часа, объясняя леди Бервик причину нашего исчезновения.

– И что ты ей сказал?

– Я привёл все уважительные причины, которые только смог придумать. Некоторые из них даже были правдой.

– Она поверила? – сгорая от стыда, спросила Хелен.

– Сделала вид.

К облегчению Хелен, леди Бервик, казалось, была довольна и благодушна на обратной дороге в Рэвенел-Хаус. Она купила, по меньшей мере, двенадцать пар перчаток наряду с разной мелочёвкой в других отделах. С сожалением, графиня признала, что она собирается вновь вернуться в универмаг за покупками, даже если это означает посещение Уинтерборна в рабочие часы и толкотню среди простолюдинов. Пандора и Кассандра потчевали Хелен всем тем, что рассказали им продавцы о модных тенденциях на следующий год. Повальным увлечением станут причудливые булавки для шарфов так же, как и золотистая, и серебристая плетёная окантовка на платьях и шляпках, а причёски будут носить à la Récamier 

[1]

– Бедняжка Хелен, мы возвращаемся домой с горой коробок и пакетов, а ты обзавелась только банкой с порошком от головной боли, – сказала Пандора.

– Мне ничего больше не нужно, – ответила Хелен, опуская взгляд на зелёную жестянку, лежащую у неё на коленях.

– И пока мы прекрасно проводили время, делая покупки, Хелен снимала одежду, – печально добавила Кассандра.

От лица Хелен отхлынула краска, она испуганно посмотрела на сестру.

– У модистки, – объяснила Кассандра. – Ты же сказала, что она снимала с тебя мерки, разве нет?

– О, да.

– Это мероприятие не могло быть уж слишком для тебя весёлым, – проговорила близняшка.

– Безусловно, нет.

Хелен неотрывно смотрела на банку с порошками, заметив, что леди Бервик не произнесла ни слова.

Карета подъехала к Рэвенел-Хаусу, лакей понёс в дом возвышающуюся гору коробок цвета слоновой кости с ловкостью жонглёра на ярмарке, близнецы побежали в свои комнаты, а леди Бервик сообщила дворецкому, чтобы в гостиную подали чай.

– Хочешь присоединиться? – спросила она подопечную.

– Нет, спасибо, думаю, что пораньше лягу спать, – Хелен замешкалась, пытаясь совладать с нервами. – Могу я поговорить с вашей светлостью?

– Конечно. Пройдём со мной в гостиную. – Они вошли в комнату, где было холодно, несмотря на огонь в камине. Леди Бервик присела на кушетку и поёжилась. – Пошевели угли в очаге, если тебе не сложно.

Хелен подошла к камину, взяла кочергу и помешала угли, пока не разгорелось яркое пламя. Подставив ладони к хлынувшему теплу, она застенчиво проговорила:

– Что касается моего исчезновения вместе с мистером Уинтерборном...

– Нет никакой необходимости в объяснениях. Я одобряю.

Хелен поражённо на неё посмотрела.

– Вы... вы одобряете?

– В этой самой гостиной я сказала тебе, что ты должна сделать всё необходимое ради брака с мистером Уинтерборном. В других обстоятельствах, я бы, конечно, безоговорочно возражала. Но если позволив ему некие вольности, ты крепче привяжешь его к себе, и ваша свадьба станет неоспоримой действительностью, я готова закрыть на это глаза. Мудрая компаньонка принимает тот факт, что иногда стоит проиграть битву, чтобы выиграть войну.

Хелен растеряно ответила:

– Вы чрезвычайно... – безжалостны, – практичны, миледи.

– Мы должны использовать имеющиеся в нашем распоряжении средства. – Леди Бервик выглядела смирившейся. – Часто говорят, что женское оружие это её язык... но оно далеко не единственное.

Утром, пока леди Бервик завтракала в своей комнате, а близнецы всё ещё оставались в постелях, Хелен доставили письмо, отправленное пенни-почтой

[1]

Когда дворецкий принёс конверт на серебряном подносе, Хелен сразу же заметила, что оно от Ады Тэпли. Она взяла его дрожащей рукой.

– Я бы предпочла, чтобы вы ни при ком не упоминали об этом письме.

Слуга ответил бесстрастным взглядом.

– Да, миледи.

Дождавшись, пока он покинет утреннюю гостиную, Хелен вскрыла склеенный конверт и достала письмо. Её взгляд заскользил по неровным строкам.

Миледи,

Вы писали справиться о ребёнке, которого мне отдали на попечение. Я назвала её Черити, чтобы она не забывала, что её судьба зависит от сострадания окружающих, и в любой момент она может оказаться на улице, поэтому надо стараться быть достойной получаемых благ. Девочка всегда хорошо себя вела и не доставляла хлопот, но выплат на её содержание не хватало. Каждый год я просила об их увеличении, но даже лишнего фартинга не пришло. Пять месяцев назад у меня не осталось выбора и пришлось отослать её в детский приют Стэпни в районе Сент-Джордж-ин-зе-Ист.

Я написала поверенному и сообщила, что заберу её назад, если в дальнейшем будут приходить необходимые суммы на содержание, но ответа так и не последовало. Я молюсь, чтобы однажды свершился страшный суд над бессердечным старым скрягой за то, что он позволил бедному ребёнку оказаться в таком месте. Так как у девочки никогда не было фамилии, они назвали её Черити Уэднсдей из-за того, что я отправила туда малютку именно в среду. Если Вы что-то можете сделать для девочки, благослови Вас за это бог. Её судьба тяжёлым бременем лежит на моей совести.

Искренне Ваша,

Ада Тэпли.

Хелен была рада, что она ещё не успела притронуться к завтраку. После прочтения этого письма её бы стошнило. Вскочив с кресла, она заметалась взад и вперёд, прижимая руку ко рту.

В течение нескольких месяцев её маленькая сводная сестрёнка находилась абсолютно одна в заведении, где ребёнка могли морить голодом или жестоко обращаться, возможно, она могла быть больна.

Хотя Хелен всегда была уверена, что не способна на насилие, ей хотелось прикончить Альбиона Вэнса самым болезненным способом. Жаль, что нельзя убить человека несколько раз, она бы получила удовольствие, заставляя его страдать.