Поиск
* * *
Отсветы зимней луны в окне.
Голос ветра в чужой стороне.
Безмолвствую в одиночестве
Пред одинокой свечою.
Тревожат мысли о пустяках.
Нет, не уснуть сегодня.
Чансиджо неизвестных авторов
Первые шесть стихотворений в переводе Анны Ахматовой, следующие четыре — Н. Мальцевой, остальные — С. Бычкова
* * *
Кузнечик, о кузнечик!
Ты милый мой кузнечик!
Скажи, зачем, кузнечик,
Когда луна заходит
И ночь уже бледнеет,
Свою заводишь песню
Протяжным голоском,
Как будто горько плачешь
И брошенную будишь.
Хотя ты мал и жалок,
Но в этой спальне женской,
Где сплю я одиноко,
Один ты только знаешь,
Что в сердце у меня.
* * *
Как за косу таскал монашку бонза! [1324]
Да и она его за чуб драла.
И оба оглушительно орали:
«Я прав!» — «Нет, я права!» — «Не ты!» — «Не ты!»
Толпа слепых меж тем на них глазела,
Шел спор о них среди глухонемых.
* * *
Туго я любовь перевязал
И взвалил ее себе на плечи.
А теперь бреду я чуть живой
Через кручи горные Тхэсана [1325].
А друзья, не зная, что за груз
Я несу, кричат: «Бросай скорее!»
Нет, пускай измучусь я совсем,
Пусть умру под тяжестью недоброй,—
Я ее не брошу никогда.
* * *
Средь тварей всех и на земле и в небе,
Что страх внушает, что вселяет ужас?
Тигр белолобый, волк или гиена,
Удав, гадюка, скорпион, стоножка,
Лесная нежить, упыри и злыдни,
Мондаль [1326]и челядь властелина Ада,
Посланцы всех владык из Царства мертвых…
Ты, эту нечисть всю перевидавший,
Когда с любимой тщетно ищешь встречи,
В груди твоей пылает пламень жгучий,
И ты горишь уж не живой, а мертвый,
И вот ты с нею встретился, и что же?
Дрожишь, объят неодолимым страхом,
И руки, ноги у тебя чужие,
И перед ней не можешь слова молвить…
Воистину, она всего страшнее.
* * *
Как женщины между собой не схожи!
Напоминает сокола одна;
Другая ласточкой сидит на кровле;
Одна — журавль среди цветов и трав;
Другая — утка на волне лазурной;
Одна — орлица, что с небес летит;
Другая как сова на пне трухлявом.
И все ж у каждой есть любимый свой,
И каждая прекрасна для кого-то.
* * *
Я всех извел бы петухов и псов,—
Вредней их нет среди живущих тварей.
Вдруг ночью под окном крикун-петух
Неистово захлопает крылами
И, гордо шею вытянув свою,
Закукарекает и, подымая
Уснувшую в объятиях моих,
Меня с моей любовью разлучает.
А пес у бедной хижины моей
Залает вдруг и ну кусать подругу,
В полночный час идущую ко мне,
Свирепый пес ее обратно гонит.
Пусть только подойдут к моим дверям
Торговец птицею или собачник,
Я крепко вас свяжу, петух и пес,
Чтоб им отдать, отдать без сожаленья!
* * *
«Смотри скажу, смотри скажу!
Теперь скрывать не стану.
Сказала, за водой идешь —
И обманула мужа.
Сняла ведерко с головы,
К колодцу прислонила,
Потом подушечку свою
Приладила к ведерку,
К соседу-богачу пошла,
С ним обменялась взглядом
И, взявши за руку его,
О чем-то с ним шепталась,
И вы пошли за коноплю,
Что было там — смекаю:
Потоньше стебли полегли,
А толстые остались,
Качаясь, как под ветерком…
Все мужу расскажу я».
«Из молодых, да ранний ты!
И, видно, врать приучен.
А я — крестьянская жена,
Весь день трудилась в поле».
* * *
Все, что было в юную пору,
Помню ясно, как день вчерашний.
Прыгал, бегал, ставил подножки,
В мяч играл, по горам бродил,
Состязался в борьбе и шашках,
Запускал бумажных змеев,
Шатался по теремам зеленым,
Дрался и пил.
Хорошо, коли глупости сходят с рук,
Далеко ль до беды в передрягах таких?
* * *
«Когда за рекою на Лунной скале
Ночью сова закричит,
Это примета верная:
Скоро умрет наложница —
Дура, змея ехидная,
Молодая, да ранняя».
«Что это вы, госпожа,
Несусветное говорите?
Я-то знаю, тогда умрет
Первая жена — старая хрычовка,
Поделом! Не следит за хозяином,
Лишь завидует юной наложнице».
* * *
И сегодня стемнеет,
А стемнеет — к утру рассветет,
А рассветет — любимый уйдет,
А уйдет — и не воротится,
А не воротится — загорюю,
А загорюю, — поди, захвораю,
А захвораю — уж, видно, не встану.
А если загодя знаешь, что так и будет.
Не лучше ли спать пойти?
вернуться
1324
«Как за косу таскал монашку бонза!..»— В этом сиджо (в корейском это — чансиджо) неизвестный автор осуждает свары среди придворных группировок.
вернуться
1325
Тхэсан— Здесь, видимо, идет речь о знаменитой в дальневосточной поэзии горе Тайшань.
вернуться
1326
Мондаль— блуждающая душа умершего (умершей) неженатым (незамужней).
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: